Часть 28

Пит постепенно восстанавливается после того пожара. Уже буквально на следующий день его почти не беспокоили сломанные рёбра и повреждённые внутренние органы. Только проблема со слухом оставалась самой значимой. И пусть он старался не показывать этого, но Морган видела, что братика беспокоит его состояние и что из-за этого его чуть ли не заперли в четырёх стенах ради его же безопасности. Так что малышка чуть ли не с ультиматумом уговорила папу, чтобы тот позволил им с Питером хотя бы ненадолго выйти на улицу погулять. Тони какое-то время сомневался, что стоит им позволить это, а потом Морган не выдержала. — Братик тебе никогда этого не скажет первый. Он не привык жаловаться. Так что конечно же он будет говорить, что ему хорошо дома. Но ты же сам слышал, что врач ему реко… ме… Э-э… Посоветовал прогулки на свежем воздухе, а теперь ему даже на балкон нашего дома выйти нельзя! — выкрутилась девочка, стараясь не сбиваться в своей речи из-за сложного слова. Тони пришлось признать поражение и согласиться с ней. Однако, естественно, одних он ребят не отпустил и пошёл с ними, хотя его было обычно сложно вытащить из дома даже на простую прогулку. Он также еле убедил пацана использовать на время прогулки не свой телефон, а его очки с Эдит. Пусть тот и пытался отнекиваться какое-то время, но аргумент о безопасности и более хорошем обзоре оказался достаточно эффективным. Всё же Старк не хотел, чтобы Питер, отвлекаясь на свой телефон, случайно споткнулся или вовсе столкнулся с кем-то во время прогулки. Солнце ласково коснулось лица Питера, когда они вышли из дома. Он зажмурился, чувствуя тепло на коже. Звуки улицы совершенно не касались его сознания, оставаясь лишь ещё ощутимыми вибрациями на коже, но даже так он ощущал себя лучше, чем в стерильной тишине комнат. Морган держала его за руку, и это простое касание придавало ему сил. Тони шёл чуть впереди, внимательно осматривая окрестности. Его обычная беспечность куда-то исчезла, оставив место настороженности и беспокойству. Он то и дело оглядывался на Питера, словно проверяя, не пошатнулось ли его состояние. Питер понимал его тревогу, но ему хотелось, чтобы наставник расслабился и просто насладился моментом. Морган болтала без умолку, рассказывая о своих новых увлечениях и просмотренных мультиках. Питер улыбался, слушая её, и старался отвечать, хотя ему приходилось концентрироваться, чтобы успеть прочесть её слова и следить за дорогой. Впрочем, с очками Старка делать это было гораздо проще, всё было буквально перед глазами. Он чувствовал, как постепенно отпускает напряжение, скопившееся за последние дни заточения. Свежий воздух, солнце и присутствие близких людей делали своё дело. Прогулявшись немного по парку, Морган захотела перекусить, так что было решено остановиться в ближайшей кафешке. Тони после заказа еды отошёл на минутку в туалет и ответить на звонок, однако когда он вернулся обратно к детям, заметил, что Питер зачем-то усадил Морган к себе на колени и что-то ей нашёптывал, пока та недовольно скуксилась из-за чего-то. — Что у вас уже случилось? — не понял тот. Питер поднял на него глаза, сразу заметив текст его слов на линзах, и хотел было что-то сказать, но лишь покачал головой, отводя виноватый взгляд. Морган же встрепенулась и подняла негодующий взгляд на папу, но она явно злилась на кого-то другого, а не на Тони или Питера. — Папа! Те глупые и злые люди в телевизоре сказали, что наш Паучок негодяй и убийца! — она махнула рукой, указывая на телевизор, где Джейсон как раз вёл очередной репортаж о том, что вот стоило Человеку-Пауку объявиться, как это вновь повлекло за собой разрушения и жертвы. — Морган, не надо… — пытался успокоить её Пит. — Но как они могут наговаривать на Паучка? Он что, злодей какой-то? Он же детей спасал в том пожаре! Папа, почему тот дядя так не любит Паучка? — не понимала она. — Принцесса, пожалуйста, успокойся… — Но это же неправильно! Это же неправда! — Главное, что ты это знаешь. Ничьё другое мнение не имеет значения, — мягко проговорил тот, хотя по глазам было прекрасно видно, что подобная ситуация явно напоминает ему о прошлом и о тех издёвках, которыми он подвергся в своё время. — Другое мнение не имеет значения, когда мы говорим о том, какой пирог выбрать — яблочный или вишнёвый, а… — малышка не договорила свою фразу и обняла братика, но даже Тони было понятно, что она не хотела, чтобы их кто-то услышал, а сама имела в виду «а ты важен и я не хочу, чтобы тебя ругали». Мужчина кивнул и сел с ними за один столик, спокойно обращая внимание на экран телевизора. — Вообще-то, тут Морган права, — он не знал, успел ли Питер прочитать слова Морган, но надеялся, что да. И да, он действительно внимательно смотрел новости, запоминая фамилию этого ведущего. Джейсон… Вот как. Учтёт. Тони это учтёт. — Тем не менее, люди в большинстве своём несут бред. Что уж тут поделать… — он как-то легко пожал плечами, что даже и не было видно, как он напряжён. — Может и права… Но обычно люди не начинают ругаться на кого-то, если… — он поднял взгляд к телевизору, на котором показывали его в костюме и то, как парень по указке Железного Человека помогал детям выбраться из огня. Однако акцент делался на том, что тот в этот момент применял свою силу для того, чтобы разрушить здание сильнее и выбраться через разбитые окна. Теперь к нему ещё прицепилось клеймо вандала, класс. — Если на то нет веского повода, — тише закончил парень и отвёл взгляд, не желая больше этого видеть. — Это пресса, им лишь бы что-то рассказать, — чтобы подбодрить, да и обратить внимание на свои слова, Тони с еле видимой улыбкой взял парня за руку. И пусть успокоить Питера до конца в тот же момент у них не получилось, но спустя пару часов в редакцию «Дейли Бьюгл» пришло письмо с рекомендациями прекратить сочинять бред о Человеке-Пауке. Да, написано было более официально и прилично, но даже так Тони понимал, что это письмо едва ли произведет эффект на Джейсона с его сплетнями. Просто сам Старк пока не хотел заходить к ним. Да, зайдёт, если они не послушают его «рекомендации», но видит Бог, им же ведь хуже будет, учитывая то, какой он гиперопекающий отец, что он старался не показывать Питеру и не сильно его ограничивать. Однако уже к вечеру Пятница сообщила мужчине о том, что его письмо явно не произвело никакого эффекта на этих несносных журналистов. Потому что Джейсон мало того, что в вечернем выпуске новостей урвал время для того, чтобы как обычно вылить на публику своё недовольство Пауком, но ещё также прибавил, что не боится пустословных угроз со стороны фанатиков, что хотят защитить парня. — Значит, фанатики… — буркнул Тони и кивнул сам себе, а уже на следующий день, благо тот тоже был рабочим, сам Энтони Старк пришёл в редакцию. Точнее, приехал. С личным водителем и своей фирменной улыбкой. Вот только в редакции он явно вызвал переполох. Обычные помощники и помощницы поверить не могли в то, что видели перед собой настоящего Тони Старка, а кто-то, кто был смелее, даже просил сфотографироваться с ним. Вот только Тони целенаправленно решил разобраться с тем, кто сочиняет всю эту ерунду про его сына. Джей Джона Джейсон же тем временем как обычно сидел в своём кабинете, разбираясь с бумагами и размышляя о том, в какой форме лучше всего будет предоставить жителям Нью-Йорка ту или иную информацию. Он и не подозревал о внезапном госте, пока его помощник не влетел в его кабинет без стука, начиная что-то невнятно и нервно тараторить. Лишь когда он несколько прикрикнул на него, тот соизволил более чётко выразить предупреждение о появлении Тони Старка в их редакции. Несколько секунд тот молчал, ожидая, что ему сейчас скажут, что всё это лишь глупая шутка, а потом всё же не выдержал и посмеялся над этой очевидной абсурдностью. — Тони Старк в нашей редакции? В следующий раз придумай что-то более реалистичное, — отмахнулся тот. — Посмотрите сами… — он указал на окно в стене, разделяющей кабинет с остальными журналистами, за которым было видно, как по коридору в их сторону шёл самый настоящий Энтони Эдвард Старк. — Какого чёрта…? — непонимающе пробормотал тот, садясь ровнее в своём кресле. Тони уже скоро постучался в кабинет Джейсона. Нет, он мог в этом своём не лучшем настроении войти без стука. И, возможно, имел право. Однако решил пока не показывать ему свой настрой. Не дождётся повода высмеять и Тони. Мужчина дождался разрешения войти и прошёл, но невольно его улыбка с одного уголка рта переросла в ухмылку, стоило ему увидеть старого знакомого его отца. Говард дружил с этим человеком и призывал Тони дружить, ведь говорил, что так будет проще вывернуть то или иное событие в свою пользу, да и для журналиста выгодно, ведь Старк щедро оплачивал те или иные репортажи, поднимающие его компанию. Тони же, даже со своим скверным характером, что был у него в юности, считал это, отчасти, лицемерием, и не пользовался связями. — Здравствуйте. Утро, надеюсь, было добрым до моего прибытия, — не выдержал и произнёс, забавляясь, Старк. — Да, здравствуйте, мистер Старк… — лишь хмыкнул мужчина в возрасте, взглядом заставляя своего помощника выйти за дверь и оставить их наедине. — Чем могу помочь? — спросил он, чуть нахмурившись, когда дверь за парнем закрылась с той стороны. — Да так. Просто привет от фанатиков пришёл передать. Которых я возглавляю, — так как мужчина не присел на стул, то смотрелся он намного выше и более пугающе, чем в обычной жизни. Джейсон слегка прищурился, не совсем понимая, о чём говорит Старк. — О каких ещё фанатиках вы говорите? — переспросил он, не в силах связать его слова с тем, как он отреагировал на предупредительное письмо о Паучке. — О, неужели Вы не помните, как отреагировали на моё письмо о Человеке Пауке? — с наигранным удивлением спросил у него мужчина. — Я именно про тех фанатиков. Разрешите, на милость, узнать, чем же вам парень так не угодил…. — Ваше письмо? — кажется, искренне изумился мужчина, совершенно не ожидавший услышать этого от знаменитого супергероя Америки. Да, он слышал, конечно, что в своё время Человек-Паук и Тони Старк были как-то связаны, но не думал, что тот будет покрывать этого гнусного мальчишку. — А вы словно не знаете, что успел натворить этот парень? Я совершенно не понимаю, как вы можете восхищаться им и защищать парня. Он же враг народа! — негодовал мужчина и совершенно не наигранно. — Он убийца и самый настоящий террорист, каких свет не видывал! — И? — он и бровью не повёл. — Без доказательств я тоже могу сказать, что Вы инопланетный злодей, — хмыкнул он. — А где доказательства? Ну? Не вижу, — с отвращением посмотрел на него Тони. — Доказательства? Да пожалуйста! Он вытащил из ящика своего стола увесистую папку со статьями, фотографиями и записями слов очевидцев о большинстве крупных происшествий, где так или иначе был Паучок. Он также отыскал на своём компьютере папку с видео-файлами, где были записаны разные происшествия, разрушавшие города. А также то самое видео Квентина Бека, в котором тот обвинял Паука и перекладывал на него все свои прегрешения. От оригинала запись отличалась лишь тем, что в этой версии он не называл реального имени парня. — Он ведь даже был причастен к уничтожению Кони-Айленда и вашего личного самолёта со всеми вашими разработками. От его рук гибли люди и рушились города. Он совершенно не умеет пользоваться дарованными ему способностями, а потому не достоин зваться героем, — хмыкнул он и сейчас Тони мог ещё лучше осознать то, как он звучал со стороны, когда пытался поучать в своё время Питера и даже отобрал у него костюм Паука. — Так почему же вы его защищаете? — Значит, кучка иллюзий и один сумасшедший иллюзионист — это для Вас доказательства? Бог мой, Джейсон, я был о Вас лучшего мнения, — он мельком пролистал папку, но, нет сомнений, увидел всё. — Даже если взять за пример это видео… — он заострил внимание на этом видеофайле. — Ну вот какова вероятность того, что будь Вы в таком же состоянии и ситуации, как этот Ваш хвалёный герой, Вы бы успели записать это видео? Будь Паук злодеем, он бы не смог снять это видео даже, — он сложил руки на груди. — Эти же смерчи, грады, элементалы, это иллюзия. Вот тут видно, что они на секунду исчезают, — он указал на один из кадров, когда прям было видно, что все эти погодные условия — словно графика из видеоигры. — Что… Что за чушь! Ты просто не хочешь видеть правду. Это не иллюзии, это реальность! И Паук — сумасшедший, самый настоящий убийца! Ты не можешь отрицать тот факт, что герой Мистерио умер от его рук, — он даже не взглянул на тот кадр, указывающий на иллюзию, от эмоций даже переходя на более неформальную речь. — По-твоему что, Мистерио обманывал зрение миллиардов людей по всему миру? Да этот ваш Человек-Паук гений манипуляций, вот кто он. Он всех пытался убедить, что лишь жертва, но правду не скроешь. И ты попался на его удочку. А я, между прочим, пытаюсь тебя от этого уберечь. — Во-первых, попрошу не истерить и выслушать меня, если я для чего-то что-то говорю. Во-вторых, это когда я мог бы попасться на чью-то удочку? И в-третьих наконец, это была вина моя. Моя, а не Паука. Вина за пострадавших людей на мне, если уж на то пошло. Человек Паук — это мой преемник. Но я виноват в том, что не объяснил ему многого. Не успел. Например то, что не всем людям стоит доверять. Мои люди отдали ему моё изобретение, которое тот из-за душевных метаний отдал этому твоему Мистерио. Мистерио же мой бывший сотрудник. И он знал, как работают такие штуки. И быстро понял, что та вещь, которая была подарена Человеку Пауку, как моему преемнику, может соединяться с… — он сглотнул и рассказал о том, что устроил Мистерио с помощью дронов Старка. Что это действительно была не только иллюзия. И даже снова указал на кадры, где эти штуки Старка были видны за иллюзией. — Виноват ли в этом Паук? Скорее я, на самом-то деле. Потому что не смог доучить его. И не сказал, что делать в таком случае. На него просто накинулись, когда он попытался сделать так, чтобы никто не пострадал. Накинулись многие. Включая тебя. Джейсон хмуро выслушал его и в некоторых моментах был искренне удивлён, но всё ещё, кажется, был скептично настроен ко всему, что казалось Паука. — Допустим. Но почему же об этом стало известно только сейчас? Почему никто из твоих людей не мог подтвердить раньше, что Паук не так уж и виноват во всех тех трагедиях? Почему ты сам только сейчас пытаешься защитить его? Опекать своего протеже, конечно, похвально, но не перегибаешь ли ты палку, пытаясь обелить его имя? — Слушай, я в коме был. Я тебе, что, из того мира должен был документы послать? — чуть приподнял саркастично одну бровь мужчина. — Насчёт моих людей… Не уверен, что кому-то, кроме конкретно меня, был нужен Паучок. То есть, правда. Это стало удивлением и для меня в какой-то момент, но никого из моих подчиненных не заботила его судьба, так что разбираться с тобой просто было некому, — мужчина понимал, что сейчас все под заклятьем, но даже так. Когда Питер ещё не успел натворить дел, ему же могли бы помочь. Не захотели. — Насчёт меня… Как я и говорил, я не так давно только вышел из комы. А у меня ещё есть дочь, о которой нужно позаботиться, так что на дела Паучка было не так много времени. А про это всё общественное мнение узнал и вовсе буквально на днях. После той истории с пожаром, когда Человек Паук по моему поручению спасал детей, а не крушил всё, — интонацией он сделал акцент на том, что Паучок на самом деле спасал всех. — Обелить я никого не пытаюсь. Всегда на всё у всех будет два мнения. Но если я могу как-то исправить свои ошибки, то я хотя бы пытаюсь. Паучок не заслуживает того, чтобы его считали злодеем. Мужчина замолчал, ожидая реакции. Он прекрасно понимал, что его слова могут показаться неубедительными, учитывая его прошлое и нынешнее положение. Но он надеялся, что хоть какая-то часть правды прозвучит в его голосе. Ему действительно было жаль, что так сложилось с Питером. Мальчик, который пытался делать добро, стал изгоем, врагом общества. Вздохнув, он продолжил: — Я понимаю, что сейчас сложно поверить в то, что я говорю. Но я стараюсь. Пытаюсь исправить хоть что-то из того, что натворил. И если моя поддержка поможет Паучку, я буду рад. Я не жду прощения, я просто хочу, чтобы справедливость восторжествовала, — он смотрел прямо в глаза собеседнику, стараясь передать всю искренность своих намерений. В его взгляде читалась усталость, но и надежда на то, что его услышат. — В конечном итоге, это выбор каждого — верить или нет. Но я сказал все, что хотел. Теперь решение за вами. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихим гулом кондиционера. Собеседник, не отрывая взгляда, изучал каждое его движение, словно пытаясь разгадать скрытые мотивы. В этой напряженной атмосфере чувствовалось недоверие, но и намек на возможность перемирия. Наконец, собеседник прервал молчание, задав короткий, но пронзительный вопрос: — Почему сейчас? Почему только сейчас ты решил, что справедливость важна? — вопрос прозвучал как обвинение, заставляя снова оправдываться, снова копаться в прошлом. Он понимал, что его слова — лишь малая часть того, что он может сделать. Он был готов к любым испытаниям, к любому риску, лишь бы помочь Паучку, лишь бы хоть немного искупить свою вину. — Я не могу повернуть время вспять, — ответил он, — но я могу изменить будущее. И я намерен это сделать, — он верил, что его действия скажут громче слов, и что однажды он сможет заслужить прощение — не только Паучка, но и самого себя.