Часть 26. Туда, где цветут яблони

Когда мы вернулись на Парадиз, я понимала: единственный, кому Ханджи Зое доверит охрану Зика, — капитан Леви. А для меня это означало лишь одно — предстоящую разлуку с ним на неопределённое время. Капитан попросил командора разрешить ему провести немного времени с сыном. Поскольку Бэрон всё ещё находился в штабе, мы вместе с Люцией, Эддо и Мюрреем отправились туда. Жан, Конни, Армин и Микаса сопровождали арестованного Эрена. Позади нас держались Флок Форстер и несколько новичков, бросая на капитана Леви настороженные взгляды. По моей спине пробежал холодок, но я отогнала дурные мысли, зная, что рядом — верные товарищи. Ханджи осталась с Зиком — ждать возвращения Леви и определить место, где будет содержаться Йегер. — Знаешь, капитан, — начала я, держась рядом с ним, — я думаю перевезти Бэрона к матери... если ты не против, — тихо проговорила я. — После всего, что случилось... Из-за поступка Эрена и того, что его будут держать в штабе, — это совсем не то место, которое мы хотели для нашего сына. Мы ведь мечтали уберечь его от войны, помнишь? — Да, так будет правильно, — с лёгкой грустью ответил капитан. Кажется, он чувствовал то же, что и я: наше короткое затишье длиной в четыре года подошло к концу. Впереди нас ждала новая реальность — время принимать трудные решения и бороться за свободу. Опять.

***

В штабе всё казалось… прежним. Но только снаружи. Бэрон встретил нас в коридоре. Он бежал навстречу, громко хлопая босыми ногами по полу, с той самой улыбкой, которую я хотела бы видеть каждый день своей жизни. — Папа! Леви опустился на одно колено и поймал его в объятия. На секунду сжал так крепко, будто боялся, что сын исчезнет, а потом отпустил, привычным движением пригладив его кофту. — Ты вырос, пока меня не было, — сказал он. — Я построил новый мост из конструктора! — гордо воскликнул Бэрон. — Посмотришь? — Умница, — прошептала я, присаживаясь рядом. — Бэрон, нам с папой нужно тебе кое-что сказать. Ребёнок вопросительно уставился на меня. — Скоро ты немного поживёшь у бабушки. Там тихо, там сад — помнишь? Он нахмурился. — Вы с папой тоже поедете? Мы с Леви переглянулись. — Ты поедешь с мамой, — сказал он. — А мне нужно закончить одно важное дело. — Ты… снова будешь далеко? — шёпотом спросил Бэрон. — Да, — тихо ответил Леви, опустив глаза. Повисла долгая пауза. Я не знала, что творится в голове у нашего четырёхлетнего сына. Он никогда ещё надолго не расставался с отцом, а сейчас... даже Ханджи вряд ли смогла бы сказать, сколько продлится их разлука. — А можно я дам тебе рисунок? Когда ты будешь далеко, ты сможешь смотреть на него и думать обо мне. Хорошо? — Обязательно, — сдержанно ответил Леви. Бэрон бросился в комнату и вскоре вернулся, держа в руках листок. На нём были три фигуры: я, Леви и он сам — посередине, держит нас за руки. А сзади — солнце. Такой простой и тёплый детский рисунок. — Это вы возвращаетесь домой, а я вас встречаю, — пояснил он. Леви аккуратно взял рисунок, словно это была раненая птица. — Обещаешь, что будешь вспоминать меня? — немного растерянно спросил Бэрон. — Каждую минуту, — ответил Леви. — И присматривай за мамой. Я пыталась держаться, хотя сердце разрывалось от этой сцены. Леви обнял сына, неохотно отпуская его из своих рук. Затем настала моя очередь... Мне было привычно отпускать его: в моём сознании капитан Леви всегда оставался сильнейшим и непобедимым воином человечества. А наша с Бэроном задача была — давать ему силы бороться за Эльдию и свободу. — Кудрявая, — сказал он, стоя напротив меня. — Да, капитан? — ответила я с лёгкой улыбкой. — Я скоро вернусь. — Я знаю, капитан, — я осторожно обняла его за шею, и он так же нежно обхватил мою талию. Наши руки будто сами усилили хватку, словно мозг отдал приказ не отпускать ни за что. Потом он направился к выходу. — Капитан! — я уже взяла за привычку выкрикивать ему в спину что-то важное, что-то трогательное до глубины души. Он обернулся. — Над нами общее небо. А значит, мы всегда рядом, где бы ты ни был… Он кивнул и продолжил путь. — Папа! — закричал Бэрон, а из его огромных голубых глаз покатились слёзы. — Не уходи! Я успела схватить сына, чтобы он не бросился за капитаном. «Только не оборачивайся», — молила я мысленно. — «Не оборачивайся, Леви. Иначе ты не сможешь уйти». Капитан словно услышал мои мысли: он лишь чуть замедлил шаг, а затем ускорился, скрываясь в коридоре. Бэрон залился слезами и горем, каких я ещё никогда не слышала от своего ребёнка. Его плач усиливал моё беспокойство... и странное, неотступное предчувствие. Почему я так тревожусь за Леви? — Тихо, малыш, папа вернётся. А мы пока соберём игрушки к бабушке, хорошо? Пойдём! — Нет! — кричал Бэрон. — Я хочу к папе! Сердце моё обливалось кровью и то и дело пропускало удары. Если у вас нет детей, вы не сможете представить, что я чувствовала в тот момент. На счастье, рядом оказались Люция и Эддо. — Эй, малыш, хочешь, я поеду с тобой? — подруга присела на корточки, чтобы быть на уровне глаз Бэрона. — Мы вместе побегаем по траве, сходим на речку — мочить ножки. Что скажешь? Бэрон чуть успокоился, всё ещё всхлипывая. — На речку? — переспросил он, вытирая слёзы рукавом. — Люци, ты про ту самую, где куча лягушек и много рыбы? — подыграл Эддо. — Представляешь, как здорово будет ловить их! Бэрон перевёл взгляд на него. — Лягушки? Те, что зелёные и прыгают? — Именно! Поймаем тебе одну? — спросил Эддо. — Но потом отпустим? — уточнил сын. — Конечно! Постепенно Бэрон успокоился. Я была безмерно благодарна своим друзьям. Эддо взял его за руку и повёл в комнату собирать вещи. А я осталась у окна, глядя на двор штаба, откуда только что уехал Леви. — Люци, он не вернётся, — прошептала я, не отрывая взгляда. Улыбка исчезла с лица подруги. — Не говори глупостей. Это же капитан Леви, мать его, — тихо сказала она, положив руку мне на плечо. — Нет, Люци. Он не вернётся. Я не знаю, что случится, не знаю, увижу ли его ещё, но сюда он точно больше не вернётся... — Так, — перебила меня она, — давай-ка направим твою тревогу на сборы. В конце концов, мы не знаем, насколько едем. — Спасибо, — я накрыла её руку своей, а потом мы вместе отправились собирать вещи.

***

Лес был густым, влажным, свежим после ночного дождя. Листья капали, трещали под сапогами. Леви шёл впереди, ровным шагом, зорко сканируя пространство: сверху, сбоку, под ногами. Впереди раскинулась роща высоких деревьев, ветви которых сплетались в плотную решётку. Ханджи ушла, оставив всё под его контроль. За ним, под конвоем, двигался Зик — спокойный, сдержанный, словно ничто его не беспокоило. Хотя в его взгляде всё же таилась напряжённость. Он либо продолжал верить, что всё идёт по плану, либо умело делал вид. — Интересное место, — заметил он. — Надёжное. Почти… красивое. — Специально выбрали, — не оглядываясь, бросил Леви. — Сбежать отсюда непросто. А уж от меня — тем более. Зик усмехнулся. — Приятно знать, что ты так обо мне заботишься. — Я забочусь не о тебе, — холодно ответил Леви. — А о тех, кому ты можешь навредить. Они остановились у лагеря: примитивная палатка, склад оружия — всё скромно, но чётко организовано. Зик окинул взглядом окрестности. — А Габи и Фалько? Им тоже можно будет показать эти деревья? Леви медленно повернулся к нему. — Всё зависит от тебя. Насколько ты убедишь меня, что они заслуживают хоть чего-то, кроме смерти. Так что будь начеку. Зик на секунду замолчал, затем сел на бревно. Он слегка склонил голову набок, рассматривая Леви. Его голос был спокойным, почти ленивым: — Ты понимаешь, Леви... Ты всего лишь оружие в руках Парадиза. Инструмент. Меч, который выбросят, когда он затупится. Без тебя этот остров давно бы пал. Они держатся на тебе, на твоей ярости. И они будут посылать тебя умирать снова и снова... пока ты не сломаешься. Он усмехнулся, глядя на Леви исподлобья. — Ты им нужен только до той поры, пока стоишь на ногах. Потом заменят другим. Будешь героем — мёртвым героем. Леви молчал. Только сжал ремень на УПМ сильнее, чем обычно. Он медленно поднял взгляд. — Если я — оружие, — глухо сказал он, — мне не нужно помнить, зачем я поднимаю клинок. Главное — кому я его направлю в горло. Он сделал шаг ближе, настолько тихий, что Зик невольно напрягся. — И если ты надеешься, что мне станет жалко самого себя... — Леви склонил голову, его голос стал почти шёпотом, — ты ещё больший идиот, чем я думал. Зик чуть усмехнулся, будто отмахиваясь от его слов, и сменил тему: — Хочешь, расскажу тебе кое-что... о методе превращения жителей Рагако в титанов? Леви сжал пальцы в кулак. — Только если хочешь окончательно убедить меня, что ты — абсолютный ублюдок. — Тебе ведь всё равно нужно знать, как это работает. — Я уже знаю главное: ты не заботился. Ни о них, ни о ком-либо ещё. Превратить целую деревню — без предупреждения. Хладнокровно. Будто ты решал уравнение. — Война, Леви. Жертвы неизбежны. — Не учи меня этому, — глухо сказал он. — Я хоронил тех, кого любил. Но я никогда не делал из этого систему. Никогда не играл в бога. А ты... ты спрятал чудовище за красивыми теориями. Зик снова замолчал. Потом, будто забыв о тяжести разговора, спросил: — Когда я увижу Эрена? Леви усмехнулся. — Это не в моей компетенции. И ты это знаешь. — Времени у нас мало. У всех свои причины, но оно уходит, — тихо сказал Зик. Леви поднял взгляд. Холодный, смертоносный. — Именно поэтому я здесь. Чтобы убедиться, что ты не проживёшь дольше, чем заслуживаешь. Он стоял, прислонившись к дереву, молча проверяя снаряжение: крепление УПМ, клинки, ремни. Всё было в порядке — кроме мыслей. Из внутреннего кармана Леви достал рисунок: три фигуры — я, он и Бэрон. Все вместе, под солнцем. — Твой сын? — вдруг спросил Зик. Леви не обернулся. — Суёшь нос в чужие дела? — Я слышал, как ты говорил о нём… До того как мы ушли. — Зик запнулся. — Ты собираешься вырастить его убийцей? Леви резко повернулся. — Повтори это ещё раз — и я отрублю тебе обе ноги. Пусть вырастут новые, но боль ты всё равно почувствуешь. Зик не шелохнулся, только опустил взгляд. — Я не хотел обидеть. — Сам факт, что ты дышишь, — уже оскорбление. Леви снова отвернулся, давая воздуху пройти сквозь себя. — Он не убийца. И никогда им не станет, — сказал он спустя мгновение. — Он ребёнок. И я сделаю всё, чтобы он остался человеком. — А если не получится? — Получится, — тихо отозвался Леви. И бросил на Зика тяжёлый взгляд. — Я уничтожу любую угрозу. — Ты охраняешь меня, а не его, — усмехнулся Зик. — Потому что в глубине души знаешь: у меня тоже есть причины. Леви долго молчал, затем медленно присел на поваленное бревно. — Я здесь не потому, что верю тебе или нет. А потому, что если ты задумаешь или сделаешь что-то, что мне не понравится, я буду рядом, чтобы снести твою башку вместе с этой противной бородёнкой.

***

Собрав пожитки, мы взяли четырёх лошадей и отправились в путь. Бэрон по очереди пересаживался в седло: то ко мне, то к Эддо, то к Люции. Мы ехали неторопливо. Пыль клубилась в воздухе, ветер пах прогретой солнцем землёй и далёким лесом. Вскоре Бэрон вновь оказался у меня в седле. Он сонно зевал, прикрыв рот кулаком, а в другой руке сжимал лошадку — подарок Мюррея. Сам Мюррей остался с Ханджи, всегда готовый помочь там, где опасно. Эддо тоже собирался скоро вернуться в штаб, уверенный, что командор без него не справится. Бэрон был тише обычного: смотрел по сторонам и иногда прижимался ко мне, крепче сжимая пальцами ткань моей рубашки, словно проверяя, здесь ли я. «Здесь, малыш, мы все здесь», — мысленно отвечала я ему. Мы ехали без оружия и брони, переодевшись в простые рубашки и брюки. Хотя, признаюсь, я прихватила пару марлийских пистолетов и тот самый нож Леви, который некогда оказался у меня в спине во время дела в Подземном городе. Наверное, мы старались убедить себя, что сейчас мы просто друзья, возвращающиеся домой, но напряжение ощущали все. — Я не была там с тех пор, — нарушила тишину Люция, теребя поводья. — Сколько прошло, пять лет? Больше? — Почти десять, — уточнил Эддо. — Помните, как мы тогда наскребали деньги? — И тот старик смотрел на нас, будто мы воры с рынков Подземки, — подхватила я с улыбкой. — Хотя скорее как сумасшедшие, решившие купить развалину у самой стены. — Он был прав, — усмехнулась Люция. — Но мы ведь справились, построили дом. Я не была там после того, как умер Мик. — Никто не был, — сказала я виновато. — А кто такой Мик? — вдруг спросил Бэрон. — Хороший друг, малыш, который слишком рано ушёл на небо. — А туда все попадают? Я тоже там буду? — Будешь, сынок, но очень-очень нескоро, — улыбнулась я, потрепав его по голове. Вскоре мы заметили повозки, ехавшие от Троста в сторону Гермины. — Видели? — насторожилась Люция. — Они везут марлийское вино, не оружие и не броню. Разве это не подозрительно? Я прищурилась, пытаясь разглядеть груз. — Вино прямиком из порта в столицу? — удивилась я. — Но кому оно предназначено? — Солдаты любят выпить, сама знаешь, — ухмыльнулся Эддо. — Это ты сейчас на меня намекаешь, рыжий? — наигранно возмутилась Люция, вызвав улыбку у Бэрона. — Люци, здесь ребёнок, — мягко напомнила я. — Возможно, это подарок Дариусу Заклаю и его офицерам? — Может быть, — задумался Эддо, и мы решили больше не обсуждать увиденное. Наконец показался дом. Бэрон с интересом вытянул шею: — Это он? Наш дом? — Да, малыш, — подтвердила я. Дом выглядел почти так же, как раньше, только крыша чуть просела, перила покосились, а виноградная лоза разрослась. — Похоже, я у вас задержусь, — заметил Эддо, оценивая фронт работ. — Я буду помогать! — восторженно заявил Бэрон. На пороге уже ждали мама и Клодия. Бэрон сразу бросился к ним в объятия, наполняя всё вокруг радостью и теплом. Я снова заметила, как мало он похож на Леви, разве что волосами, но детство нашего сына было совсем другим — с любовью и заботой. Мой взгляд скользнул к Люции. Она смотрела на яблони, под которыми уже шесть лет покоился наш друг. — Ты в порядке? — подошла я. — Просто вспомнила то время, — тихо ответила она. — Пойдём, разберём вещи. Ты ведь обещала Бэрону показать речку, — мягко предложила я. К вечеру мы собрались за столом. — Ирэн, я быстро починю дом, но потом нужно возвращаться в штаб, — сообщил Эддо. — Спасибо большое, — ответила мама и спросила у меня, где капитан. — Не знаю, — искренне ответила я, ощущая беспокойство. Разговор перешёл к последним событиям. Люция рассказала о Марлии и Йегерах. Я предложила составить план эвакуации на случай опасности. Мы решили обратиться за помощью к Хистории, попросив её укрыть маму, Клодию и Бэрона. Мой сын отважно заявил, что и сам справится, вызвав улыбки взрослых. Вечер был наполнен жизнью и голосами, словно стены дома снова проснулись после долгого сна. Бэрон играл в саду, мама с Клодией хлопотали на кухне, Эддо ремонтировал перила, Люция мыла посуду. Я вышла на крыльцо, вдыхая вечернюю прохладу и ощущая тревогу, скрытую за мнимым покоем. — Кудрявая? — услышала я голос Люции. — И ты туда же, — улыбнулась я с грустью. — Леви зовёт меня так. — Знаю, — ответила Люци. — Он вернётся, — тихо уверила подруга, обняв меня. Я очень хотела в это верить. Перед сном зашла к сыну, поправила одеяло и прошептала: — Прости, малыш, что пришлось разлучить тебя с папой и прежней жизнью. За окном в это мгновение упала звезда. Не успев задуматься, я загадала желание — чтобы Леви был жив и обязательно вернулся к своему сыну.

***

Когда я легла в ту ночь, тревога не отпускала меня. В груди пульсировал один вопрос: вернётся ли он? Стоило закрыть глаза, как я сразу же провалилась в сон, истощённая последними событиями. За сутки я пережила слишком многое: возвращение из Марлии, смерть Саши Браус, тяжёлое прощание с Леви перед долгой разлукой и утомительный путь в другой город. Мне приснилось бескрайнее поле, покрытое высокой травой, которая тихо шуршала под ногами. Ветер торопливо гнал облака по ясному ночному небу. Вдали, на самой границе видимого мира, возвышался огромный силуэт дерева, ветви которого устремлялись к звёздам, а ствол светился загадочным фиолетовым сиянием. От него исходило необъяснимое спокойствие, манившее меня вперёд. Я медленно шла навстречу дереву, чувствуя, как с каждым шагом воздух становится гуще и тяжелее, словно я двигалась сквозь воду. На моём пути стояли люди. Их лица были размыты, но по силуэтам я узнавала всех, кого когда-либо теряла: Мика, Пита, Свенна, Лину, Эрвина, Сашу… Они молча расступались передо мной, некоторые протягивали руки — то ли прощаясь, то ли приглашая с собой. Другие, казалось, благословляли мой путь. Я продолжала идти, пока не услышала за спиной торопливый топот детских ног и голос Бэрона: — Мам! Подожди! Я остановилась и резко обернулась. Он стоял всего в нескольких шагах, в одной руке сжимая свою плюшевую лошадку, а другую — тянул ко мне. Но между нами вдруг разверзлась глубокая бездонная пропасть. Мир закачался, словно от удара. Где-то в воздухе отчётливо прозвучал голос: — Аккерману не жить. Спокойствие в один миг сменилось бурей. Сын отдалялся, пропасть расширялась, и в голове гулко повторялись слова: «Аккерману не жить». — Какому из них?! Большому или маленькому?! — отчаянно закричала я в пустоту. Я побежала к дереву, которое светилось ещё ярче на фоне предгрозовой тьмы. Споткнувшись о корягу, я едва не упала, но меня подхватили чьи-то сильные руки. Подняв глаза, я увидела его — Леви. Но не того, кого привыкла видеть каждый день. Передо мной стоял уставший, израненный человек. Лицо его было обезображено, а вместо глаза — зияющая рана. Вокруг зазвучал тихий шёпот, словно доносившийся отовсюду — из земли, воздуха и ветра: — Обрети крылья свободы — и познаешь настоящую любовь. Аккерман — сильнейший воин человечества. Его плечи выдержат тяжесть мира, но лишь ты сможешь указать ему путь. Вместе вы выполните своё предназначение. Такова ваша судьба. «Опять?! Какое ещё предназначение? Что я должна сделать?» — хотела крикнуть я, но голос исчез в пустоте. Леви отпустил меня и растворился в воздухе. Вслед за ним исчезли дерево, звёзды и поле. Я вновь оказалась в той пещере, где когда-то впервые услышала это пророчество. Медленно приблизившись к дереву, я заметила рядом с собой фигуру Эрена. — Не дай ему умереть, лейтенант, — его взгляд пронзал насквозь. — Леви? Но с ним же всё в порядке… — растерянно возразила я. — Совсем скоро в твой дом нагрянет шторм. Не дай умереть капитану Леви. Без него Эльдию не спасти, — спокойно, но твёрдо произнёс Эрен и перевёл взгляд на дерево. — Это пути. Здесь связаны все дети народа Имир. Всё идёт так, как задумано… Затем мир снова поглотила тьма.

***

Проснулась я в холодном поту, и было ощущение, будто вовсе не спала. Сегодня нам предстояло важное дело — съездить к Хистории и попросить её укрыть нашу семью. Мы с Люци отправились в путь ещё до рассвета. Бэрон по-прежнему спал, свернувшись калачиком и обнимая любимую плюшевую лошадку. Я не стала его будить — лишь тихонько поцеловала в макушку, укрыла потеплее и вышла. Люция ждала во дворе. Она была одета в брюки, жилет и плащ с выцветшей эмблемой Разведкорпуса. Мы давно перестали их носить, но один такой плащ всегда был спрятан в седельной сумке. На всякий случай. Сегодня случай как раз такой. – Готова? – спросила она, проверяя затяжку ремня на седле. – Если нет, то по дороге стану, – кивнула я, легко вскочив на коня. Почти половину пути мы молчали. В утренней тишине слышались лишь стук копыт и ровное дыхание лошадей. Вокруг царила напряжённая тишина, словно мир затаился в ожидании грозы. Я поймала себя на мысли, что отчаянно надеюсь: Хистория осталась прежней — той, ради которой Эрен когда-то боролся, ради которой Леви рисковал жизнью. – Думаешь, она согласится? – нарушила молчание Люция. – Она тоже мать, хоть пока и будущая, – тихо ответила я. – Если кто и поймёт моё желание защитить сына, так это она. – Ты изменилась, – произнесла Люция, не глядя в мою сторону. – Возможно. Просто он самое дорогое, что у меня есть, – призналась я. – Вместе с Леви, конечно. Дом Хистории показался на горизонте. Его стены были такими же тихими, как прежде, а охрана по-прежнему внимательной. Один из стражников узнал нас сразу и проводил внутрь. Хистория ждала нас в саду, сидя на скамейке с книгой в руках. Простая одежда, светлые волосы, заплетённые в косу, усталый взгляд — перед нами была не королева, а просто женщина, ожидающая ребёнка и слишком много знающая о том, что творится вокруг. – Тина, Люция, – она поднялась нам навстречу. – Я знала, что вы придёте. – Знала? – спросила я, не скрывая удивления. – Чувствовала, – спокойно ответила она. – Ханджи уже рассказала мне, что ты хочешь спрятать сына Леви. Я была уверена, что вы появитесь. Мы сели рядом с ней. Люция молча разглядывала сад, а я сразу перешла к делу: – Хистория, я пришла просить помощи. Если за нами придут, пожалуйста, спрячь мою семью. Маму, сестру Люции и моего сына. Я не прошу охраны или места во дворце — только убежище, где их не найдут, где они будут в безопасности. Хистория смотрела мне прямо в глаза. – Хорошо бы Эрен не знал, что ты приехала ко мне. Он до сих пор считает меня своим другом. А друзей он бережёт. – А ты его другом считаешь? – тихо спросила Люция. Хистория не ответила сразу, лишь задумчиво опустила взгляд. – Не знаю. Всё слишком сложно, – вздохнула она, затем снова взглянула на меня. – Но твою семью я спрячу. Направляй их сюда. Я ощутила, как тяжёлый груз упал с моих плеч. – Спасибо, – искренне произнесла я. – Ты и капитан Леви сделали для нас очень много, – добавила она с тихой, печальной уверенностью. – Я не выдам. Мы ещё некоторое время сидели в молчании. Люция задумчиво теребила край плаща и вдруг тихо сказала: – Мы с Тиной до сих пор верим, что однажды всё закончится. Что ваши с ней дети смогут расти без страха и война — с кем бы она ни была — наконец завершится. Хистория грустно улыбнулась: – Я очень хочу верить в это вместе с вами.