Часть 8: Одержимость

CW: Упоминания откровенного сексуального контента, включая мастурбацию. Если раньше он в этом не был уверен, то теперь он был в этом уверен окончательно. Жан Кирштейн не выносил цикад. Они были громкими, раздражающими и писали везде. На самом деле, он не слишком отличался от Конни, за исключением того, что его «любимый» лучший друг был немного более забавным и не таким уж странным на вид. Поэтому, конечно же, по какой-то пока неведомой ему причине Пик решила провести их одаренный день вместе, пытаясь встретиться с одним из них лицом к лицу. И, конечно же, у ее одаренного не хватило смелости сказать ей, что насекомые его пугают. Он собирался выставить себя полным придурком, и не мог ничего сделать, чтобы это остановить. За исключением того, что нужно постараться и проявить мужество... При этом он все время остается на расстоянии пяти футов позади своего гораздо более мелкого товарища. Жан потянулся к утреннему солнцу, это было одно из немногих занятий, в чем он находил утешение во время этой их небольшой экскурсии. —Армину бы это понравилось, я уверен. Может, и другим тоже? —Возможно,—Пик кивнула,—Хотя у Энни есть история с насекомыми... —Да, я слышал об этом от Райнера. Может быть, в таком случае лучше, чтобы никто больше не знал, чем мы сегодня занимаемся. Она оглянулась и усмехнулась в знак согласия. Может быть, репутация блондинки в отношении насекомых была одной из причин, по которой она попросила его сделать это сегодня? ...Да хрен с ним. Он собирался спросить ее напрямую. —Эй, а почему ты решила сделать именно это? Здесь хорошо, не пойми меня неправильно, просто это не совсем то, о чем я ожидал от тебя попросить. Как будто он до сих пор ничего не знал о маленьких странностях Пик... В этом отношении она действительно очень напоминала ему Ханджи. Со временем они, вероятно, стали бы неразлучными друзьями, если бы покойный командир была сегодня здесь... В той, другой жизни его тупая задница была бы уже не на виду, это точно. Пронзительная брачная песня их цели разнеслась по просторному и пустому воздуху, вновь привлекая их внимание к окружающему и вызывая мучительную боль в напоминании Жану... В частности, о том времени, когда у него случился нервный срыв, и он наговорил ей кучу неспровоцированных вещей, о которых до сих пор сожалеет. Хотя их нынешний фон, конечно, был намного солнечнее, без каких-либо чернил или внутренностей, так что в этом отношении ему действительно следует считать свои благословения. В конце концов, после того как она потратила немного времени на то, чтобы все это осмыслить, он получил ответ. —В Либерио было не так уж много деревьев, разбросанных вокруг. У нас, конечно, были насекомые, я могла насчитать несколько постоянных в доме моего детства, и я заинтересовалась ими, но примерно в это время каждый год я слышала этот звук... Я хотела увидеть источник сам, даже после того, как узнала, что это такое. Но, ну, как человек, который сам скрывался за стенами, я полагаю, ты знаешь, почему я не могла позволить своему любопытству завести меня слишком далеко. Внутри и снаружи стен у меня были другие вещи, о которых можно было думать. Так что я никогда не находила и не видела цикаду лично. ...Черт. Кстати, о «подсчете его благословений»... Его спутница вздохнула. —Я знаю, что все это должно звучать для тебя обыденно. Если это не совсем твое, то мы можем просто... Прежде чем она успела закончить предложение, ее более высокий «эскорт» подошел к ней с гораздо более заинтересованным выражением лица, и они достигли группы деревьев, к которой стремились. Сегодня он хотел создать с Пик воспоминания, которые не вращались бы вокруг работы, боли или их сексуальных желаний. И не быть слишком негативно привязаными к прошлому... Детство у них украли или вообще не дали, как, по-видимому, было в ее случае. Шанс был здесь. Он всегда будет здесь. Ему просто нужно было быть достаточно смелым и бескорыстным, чтобы ухватиться за него обеими руками. Вот что он собирался сделать, наплевав на страхи и фобии. —Мы найдем их. Легко. Бывший разведчик положил руку ей на плечо, чтобы привлечь внимание бывшего воина, в то время как он приложил свободную руку к своему левому уху и ждал следующего далекого крика... Она сделала то же самое, после минутного колебания заправив отрастающие волосы за правое ухо и также молча слушая. Рука Жана опустилась ниже, когда он услышал новый зов и сумел определить направление, откуда доносится звук, и в конце концов встретил ее руку и мягко направил ее, указывая путь. Совершенно не замечая ее кротко покрасневшего лица, в своем рвении найти то, что она так хотела увидеть...  

***

Жану просто необходимо было испортить эту их маленькую миссию, не так ли...? —Легко, — сказал он, прежде чем они провели три бесплодных часа в поисках приключений в лесу, прежде чем сдаться. Для чего-то столь шумного у него определенно был талант становиться незаметным... Вместо этого Пик отвлеклась, оглядываясь по сторонам и разглядывая все остальное, что им довелось увидеть. В том числе кратковременное появление оленёнка, дремлющая сова, укрывшаяся в дупле дерева, и всевозможные птицы, щеголяющие в летнем оперении. Было так трогательно наблюдать это... В душе она была человеком, у которого стакан наполовину полон, это точно. Однако Жан все еще не мог не чувствовать себя подавленным из-за того, что он не смог исполнить ее это простое желание. После всего, через что им пришлось пройти, всего того, чего они не могли пережить... Включая друг друга. —У меня есть остаток дней, чтобы встретить цикаду, не беспокойся об этом, — Пик, снова прочитав его мысли, дала ему это доброе заверение, сидя на только что расстеленном ею покрывале для пикника. —Это не вопрос жизни и смерти. Мы ведь пытались, да? —...Да, — ответил он с легкой улыбкой, садясь рядом с ней. Она была права. Как всегда. Не всегда важен пункт назначения... иногда нужно просто жить настоящим и принимать вещи такими, какие они есть. Хотя, говоря о местах назначения, это маленькое местечко, которое они обнаружили на берегу большого озера, тоже оказалось неплохой находкой. Идеально подходит для трапезы на открытом воздухе. Они пришли подготовленными к долгому путешествию, как и было свойственно маленькой женщине, с достаточным количеством еды, чтобы накормить... ну, парочку титанов. Большая часть до сих пор осталась нетронутой. Но никогда не помешает быть готовым... Жану даже была оказана честь нести большую часть груза в своей сумке, особенно самые тяжелые вещи. Что-то в этом было для него очень приятным, по сравнению с тем временем, когда он впервые снова нашел ее в лагере беженцев. У его маленькой спутницы все еще была своя доля забот, и она настаивала на том, чтобы не позволять ему делать всю тяжелую работу, но самое главное во всей этой истории было то, что она вообще позволила ему сделать это за нее. Теперь она полностью доверяла ему. Они были партнёрами... Ну, по крайней мере, он искренне на это надеялся. Пока они сидели в созерцательной тишине и ели, слушая пение птиц на деревьях высоко над головой, мужчина из пары рассеянно начал рисовать. Только когда он уже был готов наполовину, он поднял глаза и заметил любопытный взгляд, которым его... Подожди. Ждать. ... Технически это было свидание, да? Ой... Вот дерьмо. Следуя этой логике, он заметил любопытный взгляд, который бросала на него его возможная девушка с другой стороны одеяла. —П-прости! Я не думал, я просто... —Могу ли я увидеть, что ты рисуешь? Хм... очень редко кто-то уважал его частную жизнь, если говорить о его альбомах для рисования. Он взял за привычку удалять все свои наброски с ее изображением, чтобы избежать возможного дальнейшего смущения, если она попросит пролистать и посмотреть его старые работы. Ну, тут ничего не поделаешь... Жан передал блокнот Пик, подарив ей наполовину нарисованный рисунок цикады. Он нарисовал еще несколько на той же странице, скопировав их из большой книги о насекомых, которую ему удалось найти в библиотеке этой страны заранее. Просто чтобы знать наверняка, что именно они должны были искать сегодня... —Ты так хорош в этом, Жан,—Вскоре она сделала ему комплимент и, как и ожидалось, без слов попросила разрешения просмотреть страницы. Как только это было дано, взволнованный мужчина теперь пошевелился, чтобы сесть прямо рядом с ней, она делала это осторожно и с искренним интересом. —Ты когда-нибудь думал о том, чтобы заняться искусством ради жизни? —Спасибо, но нет... это не то, что может обеспечить еду на столе на постоянной основе, если только вы не безумно преданы этому делу. У жизни в любом случае были другие планы, так что... ты знаешь. Он прочистил горло после этого длинного ответа и повернулся, чтобы взглянуть на Пик, пока она продолжала свое небольшое путешествие по чертогам его разума художника. —А как насчет тебя? Есть ли у тебя таланты за пределами военной или посольской работы, которые ты хотела бы развить дальше, когда-нибудь? Бывший командир не ожидал, что этот вопрос вызовет у нее столь тревожную паузу для размышлений. Хотя, оглядываясь назад, учитывая то, что он знал о бывшем Титане-Перевозчике, свободное время, должно быть, было для нее непозволительной роскошью до недавнего времени... К его облегчению, она в конце концов ответила. —Меня уже хвалили за пение. Может быть, за актерскую игру? Хотя все зависит от того, кого ты спросишь. В противном случае я бы не отказалась стать учителем. Интересно... —Тебе было бы удобно петь прямо сейчас? Покажешь птицам кое-что? Его лицо невольно исказилось от умиления, когда он увидел, как глаза Пик расширились, а голова покачала в ответ на эту просьбу. —Все в порядке, я не думал, что ты захочешь. Хотя ему определенно было любопытно когда-нибудь вытянуть из нее это... Однако само будущее было для него совершенно чуждой концепцией. Жан думал, что уже все понял, будучи подростком, но теперь он знал гораздо больше. Невозможно предсказать, что произойдет в такой глобальной ситуации. И как долго Альянс будет выполнять свою задачу перед министрами, прежде чем ему будет предоставлено эмпирическое поручительство за хорошее поведение. То, что они собирались делать и кем они собирались стать, становясь старше и мудрее, было всего лишь несбыточной мечтой и никогда не давалось им как должное. Единственной их абсолютной уверенностью было настоящее. Они оба понимали это до глубины души. Поэтому вскоре они вернулись к своей обычной серии коротких разговоров о времени, которое уже прошло. Который сейчас час? Черт возьми... ему действительно нужно купить наручные часы. ... Кстати, что случилось со старыми карманными часами, которыми Пик пользовалась в лагере? Он больше никогда не видел ее с ними, с того дня. —Мы здесь уже около двух месяцев, — небрежно заметил он, решив отбросить эту мысль. Она промычала в знак согласия. —Такое ощущение, что прошло гораздо больше времени. Когда она метнула взгляд в сторону, прежде чем его взгляд встретился с ее, бывший разведчик быстро отстранился, чтобы дать ей немного больше места. —Да... и все же, куда, черт возьми, ушло это время? Он чувствовал на себе взгляд Пик и сумел незаметно проследить за ее взглядом, когда она остановилась на его рубашке со свободным вырезом, надетой из-за душной погоды, а затем вспомнил о выцветшем засосе, который она оставила, когда они впервые целовались... Прохладный ветерок пронесся по поляне и потревожил свисающие пряди ее свободно заплетенных волос. Если бы он был хоть немного смелее, он, возможно, наклонился бы и убрал все это с ее лица. Но что-то во всем этом было... не так, и он не мог этого толком объяснить. —Спасибо за сегодня. Надеюсь, ты не поймёшь меня неправильно, но я хочу знать... зачем ты пошёл на все эти хлопоты? Сердце Жана екнуло в ответ на этот вопрос. Почему, собственно...? —Ну... я подумал, что было бы здорово, понимаешь? Просто заняться чем-то вместе, вне работы. К его большому облегчению, его спутница кивнула в ответ. Затем она задала еще один вопрос. Тот, который он на самом деле ожидал в какой-то момент. —Когда у тебя День рождения? —Седьмое апреля. Далеко-далеко. Он мог бы сдержанно относиться к свиданию, как она к своему, но теперь все было так далеко, что в этом не было никакого смысла, кроме чистой мелочности... —Ой... так вот, я просто пропустила это, когда мы впервые встретились в лагере. —Ну, у тебя еще полно времени до следующего. Он не мог не задаться вопросом, каким дарителем была Пик? ...Но прежде чем он успел отвлечься на свои внезапные и весьма проблематичные фантазии по этому поводу, когда она доставала банан из плетеной корзины, он перешел к одному из своих собственных насущных вопросов. —Эй, когда мы говорили в лагере, почему ты не спряталась от меня, как ты сделала с Райнером? Конечно, она уже очистила его и начала есть... поэтому все те мысли, которых он пытался избежать, снова нахлынули на него. Может, ему лучше в какую-нибудь церковь вступить, когда они вернутся на Парадиз? Очиститься от своих многочисленных грехов и все такое... ...Может быть. Прожевав и проглотив, она в конце концов дала ему ответ. —Честно? Ты просто застал меня врасплох в неудачный день. Тогда я бы, наверное, тоже спряталась от тебя. —Ты бы спряталась от меня сейчас? Зная то, что ты знаешь? Она тихонько рассмеялась. —О, конечно, да. Он уныло вздохнул. —Ох! Так мы с тех пор так и не продвинулись? Серьёзно? —Я бы так не сказала...— Пик улыбнулась, снова привлекая к себе взгляд Жана, с помощью простого действия — медленно и методично доедая банан, который она держала в руке. — По крайней мере, за последние несколько месяцев ты разжег мое любопытство. Ну... по крайней мере, это было многообещающе. —Могу ли я спросить тебя кое о чем...? Потенциально расстраивающем, о прошлом?—Затем она спросила после того, как они еще несколько минут поели в тишине, заставив его смутиться. А? Что, например? —Продолжай. —Каково это было для тебя? Ничего не знать об этом мире, за пределами вашего маленького острова? И как вы отреагировали, когда узнали правду? ...Они действительно пришли из совершенно разных миров. Как лучше всего ответить на такой вопрос? Человеку, который всегда всё знал? —Как ни странно, хотя окружение безмозглых титанов было адом на земле, все было еще проще? Мы думали, что все уже просчитано, и мечтали с немного большей отвагой, чем сейчас. Начав понимать, что происходит на самом деле, мы медленно отбросили свою невинность. Нам пришлось принять своих внутренних дьяволов в нашем стремлении победить одну огромную ложь. Это было постепенно, я полагаю? Честно говоря, я все еще не чувствую, что нашел настоящую правду мира. Понимаешь, о чем я? Пик нахмурилась и обдумала то, что ей только что сказали, явно пытаясь угадать ответ самостоятельно и впоследствии преуспев в этом. —Ты ищешь что-то за пределами того, что нас учили принимать? Жан кивнул. —Мне на самом деле нравится идея этой работы. Выезжать сюда и налаживать связи с другими странами... слушать истории и точки зрения других. Это приятное чувство, когда нам удается успешно с этим справиться. —Прежде чем я умру... если я смогу внести хотя бы небольшое позитивное изменение в мир, которое каким-то образом принесет пользу всем, я думаю, я буду удовлетворен тем, что оставлю после себя. Заметив колеблющийся взгляд Пик, он быстро прочистил горло. —Извини, тебе, должно быть, скучно слушать мою болтовню... —Нет, конечно, нет! Похоже, у тебя действительно большие планы на жизнь. Это замечательно, Жан,— Ее искренний взгляд снова встретился с его собственным, когда она подошла ближе. Пока он просто смотрел на нее сверху вниз, наконец полностью отпустив свою защиту, он приглаживал эти свободно свисающие пряди прекрасных волос Пик за ее ухом. —Ну, это все, что есть на самом деле. Планы... Будущее никогда не бывает предопределено, как он размышлял раньше... Но всегда можно делать маленькие шаги к большим переменам, день за днем. Они не увидят то, что хотели бы увидеть так легко, если вообще когда-либо увидят. Включая цикад. Но это не значит, что им не стоит пытаться. Итак, после нескольких недель неловкого и молчаливого воздержания, они снова поддались своей маленькой похотливой одержимости друг другом... Когда райский житель наклонился вперед, чтобы захватить рот марлийца и привлечь ее к себе для столь необходимых поцелуев и объятий, здесь, в этом уединенном месте, где их могли слышать только птицы и пчелы. Но опять же, все равно... В конце концов, из них двоих ничего больше не вышло.  

***

  Что, возможно, и к лучшему, учитывая, что еще произошло тем вечером... —Лина не перестает спрашивать меня, куда сбежал мой высокий, лихой сын! У нее есть дочь примерно твоего возраста, и она уже припасла подарки для своих будущих внуков... —Э-э, мам, Пик!— не задумываясь, выпалил Жан, «храбро» бросив телефон-подсвечник в руки своего названного товарища и отбежав в угол комнаты, схватившись за голову в ужасающем смущении. —...Ой! —Здравствуйте... миссис Кирштейн,—Внешне Пик выглядела гораздо менее сбитой с толку словами матери, чем он сам, но легкий оттенок красного все же проступил на ее лице, когда она перевела дух и получше сжала черенок.— Спасибо. За еду все эти месяцы назад. Мой отец, я и остальные беженцы, которые получили часть этих пайков, мы все действительно ценим вашу доброту. —О, пожалуйста, дорогая,—Голос в трубке стал тише, а стареющая женщина на другом конце провода продолжила. —Теперь ты кажешься честной молодой леди, так что скажи мне... Ты и мой сын вместе? К счастью для них обоих, Жан все еще мог слышать ее громко и отчетливо. Он подскочил и выхватил телефон обратно, прежде чем его любимая мать смогла испортить его еще больше. —Пора идти! Чайки летят на восток! Люблю тебя, мама, пока! —Жанбо! Что, черт возьми, это значит-!? Трубка вернулась, а устройство было положено на офисный стол. Он знал, что сначала ему следовало попросить Пик подождать снаружи! Теперь им пришлось просто стоять там и осмысливать весь этот беспорядок, который только что произошел... Жан был на самом деле удивлен, увидев Пик такой обеспокоенной, прямо сейчас. Для нее было бы более естественно отнестись к ситуации легкомысленно. ...Что это значило? —Так... твоя мать знает обо мне конкретно? Ой. Точно. Упс... —Да, э-э, надо признать, что она вытянула из меня всю правду вскоре после того, как я тебя нашёл. Извини... Я заставил её держать рот закрытым и никогда не говорил, где именно ты, обещаю-! —Все в порядке. Я понимаю,— Хотя она все еще выглядела заметно обеспокоенной, глядя в окно на линию, где небо встречалось с морем. —Есть секреты, которые я храню от отца, а есть вещи, о которых я ему никогда не рассказываю. Были времена, когда он смущал меня или беспокоился за меня... поэтому для меня было важнее, чем когда-либо, хранить эти секреты от него. Хотелось бы, чтобы у него был телефон. Мне не хватает общения с ним. Я вижу, что ты тоже скучаешь по маме. Взгляд бывшего командира снова вернулся к телефону, пока он обдумывал ее слова. Затем он вдруг на мгновение задумался, какую роль мать Пик играла в ее жизни? Если вообще есть... но в какой-то момент она наверняка была, так что...? —Увидимся на корабле. Тебе действительно стоит снова позвонить матери и поговорить. Спасибо за все, что мы сегодня сделали. Ты отличный друг. Прежде чем Жан успел что-либо сказать в ответ, она бросилась прочь и оставила его одного... ...Что, черт возьми, только что произошло? Она была расстроена? Напугана вопросом матери? Или плохо завуалированная попытка этого любопытного старого покровителя поженить его с какой-то случайной девушкой, которую он никогда не встречал? ...Отнеслась ли Пик к их роману гораздо серьезнее, чем они оба планировали? Так же, как он был... Он вздохнул, подошел к ближайшему креслу, опустился в него и потер глаза, собираясь с мыслями о себе и Пик. Они оба понимали, почему установили эти весьма шаткие параметры, отгородив возможность возникновения потенциальных отношений, которые его мать, очевидно, хотела бы видеть между ними... Армин и Энни должны стать живым доказательством того, что все может получиться, и они определенно не первая пара в истории человечества, между которыми, словно бомба замедленного действия, застряла подобная проблема. Но опять же, Жан и Пик были другими. Они не могли работать. Почему...? ...Ну...они просто не могли! Он не знал о Пик, но Жан не был похожа на Армина или Энни. Он не мог просто так осмелиться публично заявить о чем-то подобном, особенно учитывая присутствие Конни. Иметь романтические отношения между вторым разведчиком и воином в Альянсе тоже было просто... странно. К тому же, как только они покинут корабль и вернутся на Парадиз, дела могут пойти не так хорошо, как сейчас. Пик, вероятно, найдет кого-то другого. Как она и сказала, она не собиралась ждать его вечно... Возможно, и, возможно, Райнер оказал на него влияние, когда он обдумывал это, Микаса также могла начать проявлять интерес к себе и к нему, становясь чем-то большим...? ...Да. Вряд ли. Но если не она, то он тоже может уйти и найти кого-то другого. Кто-то отдельный от всего этого. Если судить по ситуации с полем и линиями электропередач, то Жан не был создан для таких отношений. Если он не может справиться ни с чем из этого, тогда... Он не заслужил Пик. Это было так просто. Им, вероятно, придется все это отменить, и поскорее. Пока они не привязались по-настоящему... ...Но кого, черт возьми, он обманывал? Было уже слишком поздно. В любом случае, несмотря на гнетущие мысли, которые терзали его в этот час, Жан все равно чувствовал необходимость прислушаться к ее совету. Он подошел к столу и снова взял трубку, чтобы сделать второй звонок в ресторан своей матери.  

***

  Чем ближе они подъезжали к Скулдерхейвену, и, следовательно, чем ближе подходил к концу летний сезон, тем холоднее становилось постепенно... Жан даже чувствовал необходимость кутаться в помещении, что было печальным свидетельством того, сколько мышц он терял, выполняя ежедневные упражнения на морском пайке по сравнению с постоянным движением и тренировочными режимами, устоявшимися в его прежней военной жизни. Ему стало немного легче, когда он увидел, что на всех остальных тоже была надета более теплая одежда разной степени толщины. В настоящее время они все присутствовали на, возможно, последней и очень короткой встрече, посвященной таинственным чернилам, которые стали появляться по всему миру... —И это все...?—Однако Пик, похоже, не была особенно впечатлена этим фактом. Армин пожал плечами, опуская газету, которую ему удалось раздобыть по этой теме. —Вот так оно и есть. На открытых страницах, которые теперь могут просматривать остальные послы, подробно излагался собственный набор зарегистрированных случаев странного поведения морских обитателей. Включая плотины, покрытые чернилами... Научный сектор Скулдерхейвена определил экологическую ситуацию, вызванную Гулом, как наиболее вероятную причину этих аномалий. —Это так глупо! — протянул Конни вслух, снова разбив в пух и прах очередную сумасшедшую теорию о том, что он, вероятно, потерпел крах. —Я так и думал...— пробормотал Леви. —Мир катится в тартарары. Я бы тоже не знал, куда идти и что делать, будь я здоровенным кальмаром. —Ну, по крайней мере, ничего загадочного, — вмешался Оньянкопон, вечный оптимист. ...Вероятно, это было бы идеальным моментом для Жана, чтобы выплеснуть на поверхность свои предполагаемые галлюцинации. Однако он начал приписывать их собственному нестабильному психическому состоянию — особенно после того последнего видения в полевых условиях, которое, по совпадению, было единственным наземным участком, где он один видел чернила, — и он не хотел, чтобы кто-то еще беспокоился о нем. Итак... на этом заботы Альянса по поводу странных явлений закончились. По крайней мере, до следующего раза. Однако Пик, похоже, не была до конца убеждена. Откуда он знал? Он не был уверен. Он мог сказать это только по ее нейтральному взгляду, который теперь трансформировался в знакомый расчетливый взгляд. Они разговаривали после того телефонного звонка его маме, к счастью, как будто ничего не произошло, но тем не менее между ними снова возникло знакомое напряжение... Ведь они не прикасались друг к другу уже три недели, с момента их маленького «свидания». Казалось, Пик была с ним на одной волне, и этот негласный договор между ними вступил в силу, чтобы на некоторое время прервать краткие, но интенсивные физические контакты, скрывавшиеся за их «близостью». ...Однако Жан не собирался лгать самому себе. Это уже убивало его. Зная то, что он знал о своем маленьком червячке, она, вероятно, тоже ощущала его влияние... судя по ее явному беспокойству каждый раз, когда они оказывались в непосредственной близости. Так как же, черт возьми, они оба могли так долго сдерживать свои болезненно очевидные желания? —Остаются только Йегеристы, тогда... — вздохнула Энни, возвращая Жана к реальности, когда она взяла газету и пролистала ее до середины разворота. —А также пресса, если эта история про Армина и меня не единичный случай. Конни рассмеялся, а затем наклонился, чтобы тоже взглянуть на него, и прочитал заголовок вслух. —Элдийский герой, победивший Дьявола Парадиза, сбежал с бывшим врагом!? —Это не шутка...— прорычал Леви. —Нам повезло, что у них нет доказательств. Вы двое держите руки при себе, пока мы здесь. Армин, униженный, обвел взглядом всю комнату, прежде чем остановиться на каком-то случайном месте на полу. —Н-ну, очевидно... Жан был в ужасе, увидев, как бывшая Женщина-Титан бросила на него прищуренный взгляд вместо того, чтобы сделать что-то еще, что могло бы подтвердить точку зрения Леви. Этим взглядом он не мог точно понять, что именно он хотел сказать, но, вероятно, имел в виду что-то вроде: «Я знаю то, что ты думаешь, что я знаю, и тебе тоже стоит последовать его совету». Тц! Зануда... Пока он продолжал игнорировать ее и бросал безрассудный взгляд в сторону Пик, но обнаружил, что она быстро отвела от него взгляд, Райнер занял позицию и положил конец их маленькой игре в прятки. —Ну, если это все, то я пойду. —Ну, конечно, заседание отложено,—Армин также высказался, и вскоре за ним последовали все остальные. Они остановились на одном из небольших островов, соседних со Скулдерхейвеном, чтобы отдохнуть, заправиться и пополнить запасы. Поскольку здесь было не так уж много дел и не так много важных персон, с которыми можно было бы пожать руки, они в основном просто исследовали это место на своих собственных условиях. На самом деле они «отправлялись» на последнее независимое празднование предстоящего трехмесячного путешествия по миру. Как они праздновали? Посещая бары. Что было совершенно не его и Конни идеей.  

***

—Все в порядке, сэр? —А, да, извините! Просто осматриваюсь. У Жана было такое чувство, будто он часами смотрел в пустоту... По пути он остановился в каком-то случайном маленьком магазинчике, чтобы встретиться с остальными и провести вместе условленный вечер. Его первоначальный план состоял в том, чтобы найти немного еды, не желая портить инвентарь для команды корабля, но все же полагая, что будет разумно набить желудок, в зависимости от того, сколько они все выпьют сегодня вечером. Но что-то еще привлекло его внимание, и он завороженно уставился на эту маленькую секцию магазина... Посвященному защите секса. В частности, он смотрел на презервативы. ...Какого черта он делал? Теперь твой шанс, идиот! Забирайте сейчас же! Никто не смотрит. В худшем случае это будет просто пустая трата денег. ...Но как бы это выглядело, если бы его поймали с ними под рукой? А что, если что-то действительно произойдет, и эта покупка станет для них большим толчком, а не тем, что они оба смогут естественным образом преодолеть эту маленькую проблему? А что, если кто-то из них был пьян? Или и то, и другое ? А что, если их найдет кто-то другой? Что тогда? —О-о-о, чего ты на них смотришь?» Тьфу, черт возьми, слишком поздно... Конни нашел его и сейчас вытягивал шею, чтобы осмотреть место преступления. —Ну, а ты как думаешь? Подожди, на самом деле, не думай. Это немного опасно для тебя. —То же самое и тебе, придурок. Жан отошёл в сторону, пока его лучший друг осматривал банки и коробки, расставленные на полке. —Впервые за долгое время я увидел что-то подобное... Полагаю, повторное заселение мира здесь не является приоритетом, да? —Это не единственная причина, по которой люди пользуются презервативами. Ты ведь знаешь это, да? —Ну, а для чего же они еще нужны? —Борьба с болезнями и все такое... ну да. —Так от кого же ты, черт возьми, свой получил? У него перехватило дыхание, когда высокий мужчина на мгновение запнулся, пытаясь подобрать слова. —Никто! У меня нет болезней! Его младший друг оказал им обоим любезность, понизив тон голоса, после того как Жан, повысив его, привлек внимание нескольких других клиентов, также бродивших по небольшому зданию. —А тот, с кем ты это делаешь, сможет их тоже разложить? У Пик тоже не было никаких болезней, придурок... —Теоретически да. —Работники борделя? Вздох. —Конни, любой умный секс-работник будет следить за всем этим, чтобы не потерять клиентов. Не выделяй их. —Откуда ты знаешь? —Учитывая, что именно я, по-твоему, хочу заняться здесь сексом, может, просто доверишься мне? —Ну, если ты действительно хочешь заняться сексом и остаться чистым, спроси Райнера. Он тоже кажется довольно отчаянным... Ты когда-нибудь думал о том, чтобы стать приятелем для секса? Чем Жан заслужил это?.. —Ты когда-нибудь думал заткнуться? Рядом есть незнакомцы, и любой из них может оказаться журналистом! В связи с этим, вероятно, им было лучше убраться оттуда к черту. Полностью отказавшись от презервативов и отказавшись от всех своих безнравственных планов и мечтаний, он подошел к ближайшим продовольственным контейнерам и сунул Конни в руки несколько пакетов с закусками. —Вот. Возьми немного этого. Я не собираюсь потом убирать твою рвоту. —Это обычный побочный эффект после того, как ты принимаешь его в задницу? ...Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что этот маленький засранец имел в виду. Пфф! Да, как хочешь, Спрингер! Но он все равно подыгрывал. —Дай мне вон тех бананов, и мы узнаем. То, что магазин был пуст, а продавец выглядел крайне раздраженным, вероятно, не было совпадением, поскольку к тому времени, как эти двое прекратили свои язвительные шутки и, наконец, выложили свои покупки на прилавок.  

***

  Месть. Сладка. —Кто она...? Конни едва успел выдохнуть это, глядя на другую сторону таверны. —Это, должно быть, одна из барменш, Конни, — пояснил Жан с ухмылкой, наблюдая, как его лучший друг жалко пытается осмыслить свои нынешние эмоции, словно закомплексованный неудачник. Он выпил вторую рюмку крепкого напитка. Он не мог ничего добиться, даже если бы хотел. —Она такая красивая...— заскулил пьяный мужчина, ерзая на месте. — Что мне ей сказать, Армин? Ты — бабник. Жан не упустил из виду недоверчивый взгляд Энни, вызванный последним «лестным» предложением. —А- —Ни о чем. О чем мы только что говорили на корабле? Никаких дурачеств. Особенно здесь, — вмешался Леви с тоном окончательности. Поэтому Конни просто развернулся, проворчал что-то и продолжил свое пьяное любовное томление, уже издалека. Хотя, честно говоря... Жан не мог его винить. У девушки, о которой идет речь, была смуглая кожа, которую хорошо оттеняли темные волосы, собранные в небрежный пучок, и эта уверенность в себе, которую можно было заметить даже на расстоянии. Она была чрезвычайно привлекательна... Пока они продолжали наблюдать за ее порханием, тот из них, что был повыше, двинул локтем в сторону своего друга, самодовольно выражая свое катарсическое мнение. —Жаль, что мы так и не купили эти презервативы в магазине, а...? Конни усмехнулся. —Ты думаешь только о сексе? Имей хоть немного уважения, Жан. ...Это ...исходит от того же мужчины, который ранее очень небрежно пошутил о проникновении в зад, в общественном месте! Без всякой подсказки! Пока бывший командир сидел, открыв рот от изумления от этого вызова, он чуть не пропустил, как мужчина рядом с ним поднялся со своего места и направился к этой загадочной барменше. —Эй...ой, ой! Прежде чем Леви успел встать, Оньянкопон осторожно усадил его обратно в инвалидное кресло. —Я бы не советовал раздувать из этого нечто грандиозное, если мы не хотим привлекать возможное внимание прессы. Пожилой мужчина тихонько хмыкнул, но быстро успокоился, скрестив руки на груди и устремив на Конни нейтральный взгляд. Оньянкопону так повезло, что Леви видел в нем более взрослого человека, чем в остальных послах. Даже Пик, которая оказалась третьей по старшинству из восьми, похоже, не получила этой привилегии. Кстати, пришло время Жану принять ежечасную дозу самопроизвольного гниения мозга... Он собирался попытаться оценить настроение своей старшей подруги, просто взглянув на нее. То, что он обнаружил, должно было определить, сколько он позволит себе выпить сегодня вечером. При необходимости он всегда мог быстро вернуться в этот магазин. Если только не будет слишком поздно, и если вратарь вообще его снова впустит... Он взглянул вперед на Райнера и Энни, у первого из которых было подавленное выражение лица, словно он хотел бы видеть это на моем месте, когда он наблюдал, как Конни испытывает свою удачу с этим бедным ничего не подозревающим барменом... В то время как последняя, ​​как обычно, хмурилась, положив лицо на тыльную сторону ладони, и, судя по всему, ей было скучно. А потом была сама Пик. Которая небрежно крутила в руках полный стакан и разглядывала его содержимое, пока наконец не поймала его взгляд... Вскоре на ее лице появилась легкая улыбка, когда она неуверенно опустила взгляд, а затем снова посмотрела на своих двух светловолосых подруг и завязала с ними разговор. ...Это было «нет»? Он просто собирался предположить, что это «нет». Так должно было быть. Жан не позволил ей продемонстрировать свое разочарование этим предполагаемым отказом, тут же спрятал лицо за кружкой и выпил весь свой напиток.  

***

  —Я слишком стар для этого... —Тебе двадцать, ты король драмы! А теперь пей! А потом пойдем в следующее место. В качестве наказания за насмешки над Конни после того, как он полностью испортил свой «единственный в жизни шанс» с эффектной молодой женщиной, которую, судя по всему, звали «Сунита», он заставил Жана и Райнера разделить его страдания после часового пьянства, в котором счет сбивался с двадцати минут. Оньянкопон и Армин, которые были немного трезвее, чем были — на данный момент — пытались держать под контролем хаотичное трио. Леви также «таинственно исчез»... Оставив Энни и Пик с их наполовину выпитыми первыми напитками. —Хочешь поспорить, кого вырвет первым? — предложила блондинка, делая глоток. —Жан... —Почему он? Молодая женщина довольно долго не получала ответа... В результате ее давняя знакомая обнаружила, что вышла из транса, когда к ее щеке прижали еще холодный стакан. —Серьёзно... почему именно он? ...Ой-ой. —Я... вопрос, да, извините, я такой легковес! —Угу... —Пока что больше всех выпил Жан. Она была уверена , что только что заметила, как Энни слегка закатила глаза в ответ на этот вопрос, в сочетании с намеком на ухмылку. —Если бы ты не была такой чертовски зоркой... Я бы предположила, что ты им интересуешься. ...Значит, она хотела поиграть с ней в эту игру, а? Когда Пик попыталась заговорить, выражения лиц обоих бывших солдат стали жестче, и они изменили позы, когда рядом с их столом внезапно появилась группа незнакомых мужчин, загородив им обзор на других послов.  

***

—Я так сильно люблю тебя, чувак... ты мой лучший друг. —Ты тоже, М-мамочка, я тоже тебя люблю... Пока Конни и Райнер, соответственно, дали волю эмоциям и обнялись, Армин и Оньянкопон, катясь вниз по спирали, пытались утешить их обоих... Жан все же нашел в себе силы проверить, как дела у девочек. ...Он хорошо сделал. Кто они, черт возьми, такие? При виде этих странных мужчин, склонившихся над двумя невысокими женщинами, его разум наводнили тревожные образы возможных исходов. Видения, которые мгновенно привели бывшего разведчика в ярость, в одно мгновение отрезвили его. —Армин, — пробормотал он хриплым голосом, прежде чем оставить своего коллегу-посла с этим призывом к действию и неуклюже двинулся к столу... Затем странные люди внезапно немедленно ушли. И только раздраженное выражение лица Энни давало понять, что произошло что-то неприятное. Хотя ему было трудно в это поверить, после того как случайная группа прошла мимо и смеющееся лицо Пика оказалось в поле его зрения... ...Но почему ? Он никогда раньше не заставлял ее так смеяться. Неужели...? Какого черта?! Когда Армин споткнулся и упал в ожидающие объятия Энни, Жан удержался на ногах, ударив обеими ладонями по столу и привлекая к себе всеобщее внимание Пик. —Эти... мужчины беспокоили вас?—Его тон граничил с требовательностью, заставив вышеупомянутую женщину нахмуриться. ...Может быть, именно этого и хотела какая-то его глубинная часть? Просто чтобы закрытый бывший воин проявил к нему настоящие чувства после целых трех недель внезапного избегания. Если она могла проявлять эмоции к куче незнакомых людей, значит, она могла сделать это и для него. Энни, однако, просто сидела там, поглаживая волосы Армина, пока ее новоприбывший парень наслаждался моментом. —Все в порядке, Хелос. Мы справились с этим. Вы все можете вернуться к признанию друг другу в вечной любви, пока мы смотрим. —Что в этом «нормального»!? После всего, что произошло, всего, через что вы оба прошли, после Йег-? А что, если бы вас похитили, а!? —Вместо этого они могут взять меня...— Армин, который был совершенно бесполезен, поднял руку, чтобы выразить свою признательность. Остальные присутствовавшие послы теперь также слушали, с разной степенью сосредоточенности, продиктованной исключительно трезвостью. —Жан... — начала Пик, но вскоре она обнаружила, что его катастрофические высказывания ее прервали. —Им не обязательно быть... Да, ты знаешь, что это такое, но что, если они хотят чего-то другого!? —Жан-! Глаза параноика метнулись по салону, пока он продолжал. —А что, если... СМИ это подстроили? А что, если они на нас напали? Кто мы, что мы сделали, что я делаю с-?! Прежде чем он успел закончить эту потенциально инкриминирующую фразу, напиток Пик был неожиданно сброшен со стола на пол резким движением руки. Стекло разбилось, и весь бар замолчал на несколько секунд, а две блондинки, сидевшие напротив, остались с широко открытыми глазами, а Жан — с открытым ртом... —Извините за беспорядок. Едва успев осознать тот факт, что Пик встала на ноги и теперь спокойно уводила бледного Жана с места происшествия. —Я просто выведу его подышать воздухом, посмотрим, сможем ли мы найти Леви заодно. —...Что, черт возьми, происходит? — крикнул Оньянкопон, как только они вдвоем вышли в коридор. —Вот что я хотел бы знать,—Три стоящих посла развернулись и оказались лицом к лицу ни с кем иным, как с Сунитой, держащей в руках чистящую салфетку и украшающей собой приподнятую бровь. —Так... Опять ты, да? Конни нервно усмехнулся и слегка помахал рукой, сложив руки на груди и повернувшись к ней лицом.  

***

  Двое преступников не вышли на улицу, как обещала Пик... Вместо этого она придерживала волосы Жана за спиной, пока его то и дело рвало в унитаз. Убедившись, что закончил, он выпрямился, потратив немного времени на то, чтобы собраться с мыслями и перевести дух, в то время как доброжелательная женщина отступила назад, давая ему немного места. —Как ты себя сейчас чувствуешь? —С-супер... никогда не пью. Снова. Никогда,— Он солгал дважды, пока дергал за цепочку и спускал свою «последнюю в жизни» смесь напитков и содержимое какого-то бесполезного пакета с арахисом, оставшегося от него ранее. —Хорошо, Жан, — ответила она, явно не убежденная. Когда она вышла из кабинки, бывший воин остановился как вкопанный, когда оттуда вышел бывший разведчик и задал ей вопрос, который терзал его с того телефонного разговора с мамой. —Ты на меня сердишься? — Я бы не сказала, что я «рассержена». Я шла на это, зная, чего ожидать... —Но ты сейчас на меня сердишься? Серьёзно? Она все еще стояла к нему спиной, вероятно, готовая уйти и оставить Жана в покое, теперь, когда она убедилась, что он не захлебнется собственной рвотой. И все это ради того, чтобы не отставать от их маленького фасада... —Ты почти разоблачил нас там... «Что я делаю с тобой». Это то, что ты собирался сказать, да? Я думала, ты хочешь сохранить нас в тайне? —Да, я запаниковал и облажался... —Я просто не уверена, как к тебе отношусь,— Она повернулась, чтобы он мог видеть ее лицо. Эмоции начали отражаться на ее лице, привлекая все внимание Жана. —Или то, что вы хотите, и когда придет подходящее время. Он чувствовал это... он мог чувствовать все, внезапно вырвавшись на поверхность после этого последнего толчка. —Все, что ты сделал для меня за последние несколько месяцев, после последних нескольких лет... ты так сбиваешь с толку, и я могу только предсказывать, что будет дальше. —Я знаю... —Жан, чего именно ты от меня хочешь? В чем здесь конец? Мы так и будем вечно танцевать с опасностью или действительно что-то сделаем? Когда мы встретимся на середине? Чего я жду? Чего ты ждешь? Просто будь со мной полностью честен. Кричи на меня, если придется! Я не такая уж хрупкая, как ты думаешь. Его голос дрогнул при следующем ответе. —Но я боюсь... Я не хочу снова причинить тебе боль. Как и ее, в сочетании с довольно сдержанной позой, когда она подсознательно прижимала руки к груди. —Ну, неопределенность ранит больше, чем что-либо еще, что ты мог бы сделать. Я больше не знаю, как мне себя вести рядом с тобой... Мне тоже нужно твое мнение, пока ты все еще здесь, в этой комнате со мной. Закончив говорить, она настороженно встретилась с ним взглядом. ...Он не знал, что на это сказать в ответ. Что она тоже сбивает его с толку? Что он не мог понять, в каком положении он находится по отношению к ней? Но это было несправедливо... именно он останавливал их каждый раз. Она просто следовала установленным им рамкам. Ей хотелось большего, это было очевидно. ...Честно говоря? Убрать из уравнения свои страхи и ментальные препятствия? Он тоже. Вопреки собственному моральному кодексу, возможно, при каком-то другом раскладе — до этого тревожного срыва, вызванного алкоголем, — ему даже было бы трудно не взять ее сейчас. Иногда он лежал без сна по ночам, думая о том, как она плавает в темном, скрытом пещерой бассейне. Представляя себе сокровища, хранящиеся под поверхностью воды, которые ему еще только предстоит полностью раскопать и которыми он сможет полюбоваться... Он также с теплотой вспоминал их поцелуи, моменты, когда он обнимал ее, и волнение, которое он испытывал от того, чем они когда-нибудь могли бы стать... Но с прагматической точки зрения этого не должно произойти. Были ли его опасения абсолютно обоснованными или это были просто глупые оправдания, основанные на страхе и предвзятых представлениях о том, что им следует или не следует иметь? Жан не заметил, как на его глазах появились слезы, когда эти мысли обрушились на него со всех сторон. —Это несправедливо... Все кончено. —Мы...?— спросила Пик, широко раскрыв остекленевшие глаза. Он сел на пол в ванной, давая ей возможность занять более высокое положение, и стал вслух высказывать свои бессвязные мысли, пока текли слезы. —Всё это. Всё, всё, после этого тура... Все просто обгонят меня, даже Конни, а у меня даже нет ответа, который заставит нас работать. Ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем я... и ты найдешь лучшее. Ты такая желанная, Пик... те парни, которые подходили к твоему столику, хотели твоей компании. А ты хотел их...? Что с нами будет, когда мы вернемся на остров? Сначала я не хотел ничего, кроме как просто вернуться домой. Где все имело какой-то смысл. Но теперь, я-я- ...Он исчерпал все, что мог сказать, после того как заикнулся. Поэтому он просто сидел там, рыдая, как жалкий пьяный неудачник, ожидая, что она просто оставит его в покое и вернется, чтобы посидеть с Энни, пока он не успокоится. Но вместо этого она опустила руки и присела на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Ожидающая... Прямо там, рядом с ним. Пока он не вытер покрасневшие глаза и снова не встретился с ее успокаивающим взглядом. —Расскажи мне, почему ты думаешь, что у нас ничего не получится. Если ты сможешь это переварить... или просто о чем-нибудь, что тебя беспокоит. Я слушаю, Жан. Я смогу это вынести. —Что угодно, а? Ты меня ненавидишь? За то, что я сделал с тобой и твоим танковым подразделением? Легко было... всем указывать пальцем на Воинов за их действия. Во время того трибунала с Правительством Новой Эры их в заметной степени прижали к земле по сравнению с разведчиками. Разведкорпус, предполагаемые «победители» войны после падения Марли и исчезновения Йегеристов, всегда отделались хотя бы немного легче. За государственный переворот, за сделку с Зиком, за набег на Либерио, за поддержку Эрена, за убийство своих бывших товарищей в том порту... Кто знает, чего бы они могли добиться, будь у них больше влияния и больше людей. Они все были одинаковыми. —Нет, — почти немедленно ответила Пик. — Помни, что мы были на войне, на противоположных сторонах. То, что произошло в Либерио, было сделано в отместку за... —Но ты скучаешь по ним? Вы были близки? —...Да. Я много думаю о них. Я думаю и мечтаю обо всех, кого я когда-либо потеряла на войне. Я просто не хочу зацикливаться на этом, за исключением того, что я могу сделать, чтобы избежать этих потерь в следующий раз. Их больше нет... Потому что я не была эффективным лидером, и мне придется жить с этим фактом. Вот и все. Бывший командир вздохнул, потирая лицо в какой-то странной попытке оставаться максимально бдительным, несмотря на алкоголь, который, вероятно, все еще циркулировал в его организме. —Как ты все это держишь в себе? Я видел, как ты только один раз выходил из себя. Ты действительно имеешь в виду то, что говоришь мне? Ты не держишь в себе гнев? —Ну, а ты? Ты ведь миришься с Райнером, в конце концов. Я не буду притворяться, что никогда не злюсь, просто я по-разному справлялась с этим на протяжении всей своей жизни. Нам пришлось многое пережить, с тех пор как мы были детьми. Мне просто бессмысленно сейчас держать на тебя обиду. Мы одинаковы. Мы одинаковы... —Я говорю это не для того, чтобы быть любезной, Жан. Я говорю это, потому что понимаю. Вот и все. Он кивнул. ...Но сколько раз им еще придется это делать, пока они не поверят друг другу? Прокручивать прошлое по кругу, пока они не смогут просто сказать «к черту все» и быть счастливыми? Действительно ли это было настолько отвратительным делом, как внушал себе бывший командир...? Пик в конце концов нарушила очередной приступ молчания. —Для протокола, поскольку я могу сказать, что это беспокоило тебя, те мужчины там сзади спрашивали только о том, были ли мы с Энни здесь одни. Ничего не произошло, они были на самом деле очень милы, но в ту долю секунды мы обе насторожились. Конечно, это был лучший вариант развития событий... Он кивнул, слегка улыбнувшись. —Отлично. Круто. Я рад. ...Она нашла их милыми. Других... Что ж, даже несмотря на его нынешнее затуманенное состояние ума и слегка невнятную речь, тот факт, что он не высказал свои текущие мысли вслух, был хорошим признаком того, что он начал трезветь. Без того, чтобы между ними двумя во время этого длительного разговора в туалете был нанесен какой-то долгосрочный вред. Слава богу. На самом деле, он даже чувствовал, что здесь они, возможно, добились некоторого прогресса. Ему по-прежнему очень нужен был глоток воды, чтобы снова почувствовать себя хорошо, но это могло немного подождать. Ему нужно было сказать ей еще кое-что. Что-то довольно рискованное. —Так вот… мне также снятся кошмары о... выкидышах. Это одна из причин, по которой я...извини. Я действительно видел презервативы по дороге сюда, но, полагаю, это тоже не входило в мои планы? Не знаю...? —А, понятно... Признаюсь, я думала, что причина твоих колебаний связана со мной. Основываясь на... моем прошлом,— Пик отвернулась, говоря это. —Ох... детка, нет. Затем она снова подняла глаза, с изумлением на лице, когда искренний взгляд Жана встретился с ее собственным после этого милого ответа. —...Детка? — повторила она, и в ее голосе и чертах лица проступило умилительное веселье в сочетании с беспокойством. Затем интенсивность эмоций усилилась, когда улыбающийся мужчина протянул вперед сложенные чашечкой ладони. Она сразу же втянулась в происходящее, несмотря на все свои тревоги и здравый смысл. Только на этот момент... Она позволила своему уязвимому бывшему врагу, сидящему на холодном твердом полу, держать ее голову в своих руках. Затем он ласково и нежно погладил ее подбородок и щеки. —Да… ты моя детка. Одурманенное выражение на ее лице при этом признании —Я твоя детка? Да. Он официально сошел с ума. Пик взяла его за запястья и опустила их, все еще сохраняя очарованное выражение лица. —Жан... Мне кажется, ты слишком много выпил. Ты вообще не можешь ясно мыслить, и мне нужно принести тебе стакан воды, немедленно... Души этих двоих выпрыгнули из их тел, когда дверь в ванную резко распахнулась... И тут никто иной, как не Леви Аккерман, медленно въехал внутрь. Он остановился, заметив, что они оба быстро «ведут себя естественно», сцепив руки, а Пик наклонился, чтобы «помочь Жану встать». Итак, попался ли новичок на удочку? —Это мужской туалет, — буднично заметил пожилой мужчина с обычным бесстрастным выражением лица. ...Невозможно было сказать. Блядь! «Злоумышленница», о которой идет речь, отпустила мужчину, все еще неловко раскинувшегося у стены. —Ладно... конечно, извините. Я сейчас же уйду. Судя по смущенному выражению лица Пик, когда она быстро прошла мимо Леви, и по неодобрительному хмыканию бывшего капитана, когда Жан поскользнулся на разбросанной туалетной бумаге, возвращаясь в полустоячее положение... Они либо добились успеха, либо потерпели неудачу, и, скорее всего, никогда не узнают наверняка, что именно произошло, пока у них не появится подходящая причина ощутить на себе гнев знаменитого Аккермана.  

***

Спустя еще несколько дней они были полны еще более прискорбной и неразрешенной напряженности, и наконец они прибыли в порт Скулдерхейвен. В частности, в окрестностях города Личленд, где пустила корни дворянская династия, с которой им предстояло встретиться. План состоял в том, чтобы подружиться со старшими членами семьи, поскольку у них якобы был сын, долгое время занимавший высокое положение в местных вооруженных силах и, вероятно, лично знавший фельдмаршала, а потому, возможно, готовый замолвить за него словечко. Достижение двух целей одновременно... К сожалению, тот самый сын, о котором идет речь, не будет рядом и не сможет присутствовать еще довольно долгое время... Но, тем не менее, их пригласили на какой-то светский прием в их большой семейный дом. Само собой разумеется, что участие в этом мероприятии и начало формирования этих важнейших связей отвечало интересам Альянса. И вот они здесь, надевают свою лучшую одежду и пытаются выглядеть немного более презентабельно, чем обычно. Поскольку с Конни сейчас было неинтересно разговаривать, поскольку он все еще хандрил из-за возвращающихся воспоминаний о девушке из бара на островах в ответ на то, что Армин стоял там, потеряв сознание от мысли о том, во что может переодеться Энни, Жан вместо этого решил завязать разговор с Оньянкопоном и Райнером. Чтобы он не превратился в Армина, погруженного в мысли о своей особой... —Значит, корабль будет предоставлен самому себе…?— Райнер замолчал. Оньянкопон кивнул. —Только на ночь. Мужчины усердно трудились, собирая провизию на обратный путь, они заслужили отдых. Жан нахмурился, глядя на них, пока он зачесывал волосы назад, его руки были мокрыми сверх необходимого от вещества, взятого из стоящей рядом банки с гелем. —По крайней мере, один из нас, вероятно, сможет вернуться сегодня вечером, верно? —Ммм, отсюда до того поместья еще далеко... — вмешался Армин, внезапно оторвавшись от своих не слишком тонких мыслей об Энни. Отлично... Теперь, когда блондин вернулся в комнату, эстафета влюбленности перешла к Жану. Голоса остальных троих мужчин потонули в фоновом режиме, поскольку тема его навязчивой идеи вернула его в очень знакомое состояние. Тот, в который он постоянно то входил, то выходил, с тех пор как они немного «разговорились» в туалете паба... Ощущение, что он на грани. Ведь с тех пор Пик почти не выходила из своей комнаты. ...Что сейчас было у нее на уме? Что, черт возьми, там вообще произошло? Он смутно помнил, как плакал, как ребенок, на полу, и как она призналась в своем разочаровании в нем, а затем он обнял ее за лицо и стал бормотать какую-то ерунду. ...Ему не разрешалось выпить больше одного бокала сегодня вечером, каким бы хорошим ни было вино. Это дерьмо больше не повторится! Завершив создание собственного образа для вечеринки, Жан побрел прочь, остановившись у открытой двери кладовой и заглянув внутрь. Просто чтобы проверить, была ли она там случайно. ...Не повезло. Бывший разведчик вздохнул и, сдерживая досаду, толкнул дверь в сторону, затем подошел к раковине и смыл с ладоней свой обычный гель для волос. Он закрыл кран и вытер руки над квадратной миской, потратив немного времени на размышления, пока оглядывался в поисках полотенца, и его взгляд остановился на полке, где они с Пик впервые целовались... Учитывая, что, возможно, все это было к лучшему, что же именно сейчас разделяло их? В конце концов, эта поездка была почти в конце пути. Только месячная дорога домой оправдывала их столь близкое расположение друг к другу. Так было до следующего раза. Если когда-нибудь снова произойдет что-то подобное... В любом случае, в этом вопросе они были полностью на побегушках у ПНЭ. Со временем остальные члены Альянса будут относиться к ним все более и более подозрительно. В конце концов, Энни уже была в восторге от них... ...Но на что ей, если говорить реалистично, жаловаться? Примерно то же самое она проделала и с Армином. Все остальные, похоже, не особо возражали против их отношений. ...Так, может быть, Конни поймет? Может быть, все было не так постыдно, как он изначально представлял? Может быть... они могли бы...? ...Нет. Жан продолжал доказывать свою несостоятельность. Снова и снова. Так что забудь об этом, Кирштейн. Оставайся на своей полосе... Держитесь подальше. После всего... В Пик и ее взгляде на мир была определенная красота. Кто он такой, двадцатилетний беспокойный парень, чтобы стать такой обузой для ее спокойной жизни? В конце концов, он ее не любил. ...Или нет? … Что такое настоящая любовь?  

***

Что такое настоящая любовь? Пик часто задавала себе этот вопрос на протяжении всей своей жизни. Каждый раз, когда она видела это, слышала об этом, переживала это... Она снова задумалась над этим же вопросом сегодня, пока ее правая рука сжимала проникновенное послание, которое Жан написал ей на день рождения, а левая прижимала к груди черное платье. Небольшое количество вещей, которые она приобрела для гала-вечера, перед тем как они отплыли с соседних со Скудерхейвеном островов. ...Она была уже не тем человеком, которым была до получения этого письма. Или, скорее, именно тогда этот факт, наконец, осознался ею в полной мере после долгой и постепенной метаморфозы, последовавшей за ее увольнением из распавшейся армии Марли. Она немного солгала своему одариваемому там, в таверне... О том, как в полной мере чувствовать и справляться с гневом. Конечно, она чувствовала это время от времени. Она кипела от этого чувства много ночей с последней годовщины своего рождения, по причинам, которые она не могла точно определить, когда само событие уже произошло и прошло... Но, по всей вероятности, это было в основном связано с Жаном Кирштейном. Мальчик едва отстает от нее на этом долгом и изнурительном пути, проходящем через подростковый возраст... Который пробрался в ее сердце, просто проявив удивительную и неэлегантную прелесть. Заботился о ней так, как мало кто в ее жизни заботился раньше. Помогая ей чувствовать себя в полной безопасности, несмотря на все доказательства, отчаянно указывающие на обратное. Может быть, в ответ она тоже изменилась ради него и благодаря ему? Она меньше гуляла по ночам, лучше спала, лучше питалась, лучше следила за своей внешностью. ...Но в ходе этого маленького глобального предприятия вся группа из восьми человек действительно изменилась. В основном, по крайней мере, ей хотелось верить, что это было к лучшему. Возможно, они никогда не будут полностью в порядке, но прогресс был столь же многообещающим, сколь и успокаивающим. В конце концов, люди, которыми вы себя окружаете, помогают определить, какой вы человек. Особенно ваша семья и друзья... На этом невозможном пути к миру во всем мире зародились и возобновились более близкие дружеские отношения, чем она когда-либо считала возможным. Включая расцветающую и превосходящую друг друга связь между ней и ним... Влюбленность всегда происходит загадочным образом. Эти вещи никогда не были ни линейными, ни предсказуемыми, ни полностью основанными на хороших, здоровых причинах, в которые подобные сказки пытались заставить ее верить в детстве. Что, черт возьми, с ней не так...? Почему она так себя чувствует? Из-за мужчины? Вероятно, именно отсутствие ответов после многих месяцев ее так бесило... Она ненавидела это чувство. Такая неуверенная, такая испуганная, такая не в себе, такая бесцельная. Прошлое, которое их сдерживало, казалось самым удобным оправданием, в сравнении с тем, что они, казалось, чувствовали друг к другу. Хотя Пик пришлось признать это... факт в том, что она была ужасным человеком, влюбленным в человека, который пытался стать лучше сам и обогатить жизнь окружающих, несмотря ни на что. «Прежде чем я умру… если я смогу внести хотя бы небольшое позитивное изменение в мир, которое каким-то образом принесет пользу всем, я думаю, я буду удовлетворен тем, что оставлю после себя». ...То, что он сказал на том пикнике, действительно нашло в ее душе отклик... Поскольку у Пик теперь не осталось ничего другого, кроме как убедиться, что ее отец в целости и сохранности, как это обычно и было, ее вдохновили слова Жана и в основном единодушный лейтмотив в группе, с которой она делила этот корабль... Быть той переменой , которую она хотела увидеть. Что бы это ни было за «изменение». На данный момент? Это будет построено на фундаменте очень эгоистичного желания подражать, а затем, как она надеялась, быть принятой кем-то, кто ей глубоко дорог. Теперь быть «нормальным человеком» было нормально. Она даже не знала наверняка, был ли окончательно снят срок действия проклятия титана, если не считать того, что ее здоровье не ухудшилось... Это было неотъемлемой частью явления, и она сама была свидетелем этого во время работы со старым Воинским Отрядом. Она может умереть в любой день. Если бы не проклятие, то существовало бы множество вещей и людей, которые хотели бы сделать это вместо него. Она проживет свою жизнь, сделав очень мало примечательного для нее. Ни эгоистичной, ни благородной... Все из-за страха. Жан был не единственным, кто испытывал такой страх. Конечно, не он. ...Большую часть времени Пик была не просто напугана. Она была в ужасе... Боясь привязаться. Полюбить. А потом потерять, а потом остаться в одиночестве. Этот порочный круг был ее жизнью и причинял боль окружающим ее людям так же, если не больше. ...Хотя что теоретически могло бы произойти, если бы она и Жан действительно были вместе? А что, если она действительно его любит? Имеют ли хоть какое-то значение эти ее страхи? ...Но его здравомыслие было уже принято. Они были недостойны друг друга. Однако... ей все равно разрешили попытать счастья, верно? С этой последней мыслью в голове Пик решительно положил карточку Жана обратно на место — в недавно купленную декоративную жестяную коробку... Затем полностью сосредоточилась на себе и платье. Она только что приняла душ и вытерлась, обнаружив, что в результате материал облегает и скользит по ее стройному, жилистому телу, как по маслу. ...У нее никогда не было много красивой одежды, что, конечно, было обычным для элдийки, выросшей в Марли. Но в целом она часто чувствовала некую постоянную неуверенность, когда дело касалось подобных нарядов. Пик никогда не считала себя красивой или достойной прекрасных вещей, независимо от того, подтверждали ли это за нее или отрицали. Ее рука провела по недавно купленному набору косметики, лежащему на прикроватной тумбочке, пока эта настойчивая негативная мысль вертелась у нее в голове. ...А что, если она проигнорирует эту мысль? А что, если даже без Жана она сегодня вечером просто отдаст своему внешнему виду все, на что способна? Чтобы вернуть то немногое, что у нее было, ее личному чувству гордости? Она размышляла обо всем этом, пока собиралась, скача по комнате в такой безумной манере, что это мог бы сделать только человек вдвое моложе ее. Закончив, имея еще достаточно времени до самого мероприятия, она легла на кровать лицом вперед — не обращая внимания на то, как сильно мнется ткань под ней, — и начала свои обычные интриги... О том, как она собиралась проверить чувства этого глупого мальчишки к ней сегодня же вечером. Как она собиралась повести их обоих дальше, чем они когда-либо заходили прежде. Как она собиралась вывести его из себя, делая ему минет, даже если это было последнее, что она сделала. Затем она попыталась оценить размер его члена, что она, по собственному признанию, делала уже несколько раз, основываясь только на своих воспоминаниях о том, как он ощущался на ее теле и в ладони. Вот это было... Сегодня вечером ее самые сокровенные мечты наконец-то станут реальностью. К черту страхи, они это делали. В конце концов, это стремление того стоило. Она позаботится об этом. ...Мысли Пик с каждой минутой становились все грязнее... Ее рука сжалась вокруг середины платья, спускаясь к низу, и в голове пронеслись мечты о том, как далеко они могут зайти. Мысли, от которых она покраснела сверху и напряглась снизу... Образы, в которых она не могла признаться даже самой себе, но которые ей нужно было воплотить в жизнь, не испортив при этом свою одежду. Быстро. Поэтому она немедленно помчалась в ванную, когда до их ухода оставалось всего около десяти минут. И как она позже поняла, при этом случайно оставила нижнее белье...  

***

  Пик растеряла весь свой наглый импульс сразу после того, как доставила себе удовольствие... Но, может быть, это было и к лучшему? За все те самоудовлетворенные мысли о том, чтобы разозлить и заставить ревновать Жана, каким он обычно выглядел, когда она разговаривала с другими мужчинами во время некоторых из их предыдущих поездок и встреч... Мы были уничтожены в одно мгновение, когда он, казалось, едва заметил ее присутствие среди всех восьми человек, собиравшихся вместе, чтобы успеть на поездку на гала-концерт. После всех этих усилий... Лучшее, что она получила по пути к месту назначения, был неловкий обмен плохо синхронизированными взглядами, тут и там. ...Ее даже не особо волновало, что он думал или не думал. Она окончательно решила, что не просто ради него становится такой нарядной и милой, а... Нет! Кого она обманывала, какого черта!? —Почему ты так надулась? Покажи свою лучшую улыбку перед камерами, дорогая! Энни произнесла последнюю насмешливую фразу тем же натянутым и воздушным голосом, который Пик помнит у женщины из прессы, использовавшейся в отношении самой блондинки, когда она обращалась к ней с той же просьбой во время фотосессии для местных газет вчера утром. Именно тогда бывшая титан-перевозчик наконец обратила внимание на нынешний наряд своей близкой подруги. На ней был смокинг, от которого Армин не мог отвести взгляд. ...Кажется, ей это удалось. Пик была такой дурой. Ей тоже следовало надеть чертов костюм!  

***

  Сердце Жана колотилось в груди. Пик сегодня выглядела чертовски горячо. Должно быть, он тоже хорошо скрывает свои мысли, поскольку она не выглядела счастливой из-за чего-то, а он, как придурок, хотел, чтобы это было из-за него и отсутствия его очевидной реакции. Поскольку это означало бы, что она приложила все усилия ради него, и что ее радиомолчание на самом деле было всего лишь частью какого-то коварного плана, который она сегодня придумала. В какой-то момент он даже заметил, как она трясется, стиснув зубы. ...Хотя, может быть, именно холод и стал причиной такой реакции? Может быть, оглядываясь назад, ему стоило ее прикрыть? ... В своем сравнительно большом пиджаке. ...Потому что это платье открывало гораздо больше, чем обычно. Игнорировать эти вещи становилось все труднее, поскольку Альянс вошел в здание и разошелся в разные стороны, чтобы охватить как можно больше территорий в поисках владельцев этого поразительно впечатляющего замка. Но взволнованный бывший командующий сейчас не мог сосредоточиться на текущей миссии... Господи, черт возьми. Имир, черт возьми, все это! Он никогда не простит ни себе, ни Конни упущенную возможность схватить пачку презервативов на прошлой неделе. Он мог просто плакать... Ему конец, если он не будет держаться от нее подальше, и конец, если он это сделает. ...Так что же, черт возьми, он сделал? Все остальные также могли бы справиться с социальной стороной этого задания, особенно Оньянкопон, который был особенно взволнован, добравшись до места и увидев всю антикварную мебель Уэллсов, а также другие разнообразные коллекции... Оставив Жана в полном отчаянии после нескольких часов бесцельных блужданий, ему не осталось ничего другого, кроме как напиться этим, по слухам, ужасным алкоголем и избегать самой сексуальной дьяволицы. Он вздохнул и так и сделал, протянув руку к столу, уставленному наполненными и аккуратно расставленными бокалами с вином, чтобы взять один для себя. Затем молодой посол поднялся наверх, чтобы найти тихое место, где можно было бы посидеть, однако вскоре отказался от этой идеи и вместо этого решил смешаться с толпой в другом переполненном бальном зале. Был ли это лучший план, который он мог придумать, чтобы избежать Пик? ...Наверное, нет. Но дело в том, что в глубине души какая-то его часть действительно хотела, чтобы на него безжалостно охотились. Ему нравилась эта их маленькая возня, вызванная переменчивыми чувствами и сомнительными решениями. Все это было рискованно, но и очень весело. Так что же произойдет дальше...? Ну а поскольку Жан не мог доверять своим собственным изменчивым привязанностям и моральным принципам, он теперь полностью зависел от милости Пик. С этой мыслью он отпил вина из своего бокала. Затем скривился от отвращения, прежде чем проглотить напиток и, задыхаясь, выдохнуть его, испытывая остаточное послевкусие. Надеюсь, это того стоило, просто ради того, чтобы немного расслабиться... Ему просто придется верить, что в конце концов все получится. Что бы ни случилось сегодня вечером.

Продолжение следует...