Часть 17. Escape pt.3

Такси мягко свернуло к аэропорту, минуя ряды машин, неоновую рекламу и запахи уличной еды, которые долетали даже сквозь закрытые окна. Ай прижалась к Чану крепче, словно боялась, что вот-вот разбудится — и всё окажется сном. — Это правда, да? — прошептала она, глядя на здание терминала, всё ближе за окном. — Мы сейчас просто… возьмём и улетим? Без плана, без предупреждений, без ничего? — С планом, — улыбнулся Чан, поправляя её волосы. — План был — быть счастливыми. Всё остальное неважно. Такси остановилось. Водитель вышел, открыл багажник. Чан забрал чемодан, Ай — рюкзак, и они, всё ещё не включая телефоны, направились к терминалу. Внутри было прохладно, пахло кофе, духами и началом приключения. Чан держал её за руку так, как будто вёл через бурю. А на лице у него была та самая улыбка — усталая, тёплая, настоящая. Та, которая появлялась только когда рядом была она. — Чан, а что ты сказал бы, если бы кто-то спросил, почему мы сбежали? Он на секунду задумался, прищурился, а потом наклонился и прошептал в её ухо: — Потому что я устал ждать момента. И решил его создать. Ай затаила дыхание. Он снова это сделал — обезоружил. Её сердце бухнуло о грудную клетку, и она кивнула, крепче сжав его ладонь. — Я бы согласилась снова. Даже если бы мы просто летели в соседний город. Главное — с тобой. — А я бы украл тебя ещё сто раз. Хоть в магазин, хоть в отпуск, хоть с твоей вечеринки. Только чтобы ты шла за мной. Регистрация прошла как во сне: билеты, паспорт, багаж — и вот они уже в зоне вылета. Люди проходили мимо, спешили, обсуждали дела. А они… сидели на креслах у выхода на посадку. Обнявшись. Словно никто и ничто больше не существовало. Ай уткнулась лбом в его плечо и тихо сказала: — Сейчас кто-нибудь из ребят точно начнёт бомбить. Чан вытащил из рюкзака их телефоны, с ухмылкой глянул на экран — и тут же отвернулся. — Минхо написал сорок два сообщения. Ай захохотала и вытащила свой телефон. Чат “Принцесса, ты где?” пестрил сообщениями от Хана, Айэна и Феликса. — “Если ты с Чаном — моргни. Если тебя похитили — моргни дважды.” — “Вы хоть пожрать оставили?! И кто ел мой йогурт?!” — “Минхо ходит по дому, как акула. Это конец.” Ай посмотрела на Чана: — Может, напишем им? Хотя бы одно фото? Чтобы знали, что живы? — Можем. Только фото. И подпись: «Не ищите. Мы нашли себя.» Она кивнула, открыла камеру и сделала снимок: Она в его объятиях. Он — в белой рубашке, улыбается в объектив. На фоне — окно с видом на самолёты. Улыбка в глазах, спокойствие в груди. Фото ушло в чат. И в ту же секунду — десятки ответов. Смех, крики, угрозы, поздравления, сердечки, фразы “мы вас любим, но вы козлы”, “вот так сбежать?!” и “счастья вам, черти влюблённые”. Ай прижалась к Чану и выдохнула: — Ну вот и всё. Теперь точно нет пути назад. Он поцеловал её в висок. — И не нужен. У нас теперь только вперёд. На остров. В отпуск. В любовь. — Только ты и я. — И океан. — И, надеюсь, кондиционер. Потому что я не готова таять на солнце. Они рассмеялись. И в этот момент объявили посадку. — Пошли, моя любовь. — сказал Чан, подавая ей руку. — Пошли, мой сумасшедший романтик. В наш отпуск. В нашу сказку. И они шагнули в самолёт. Рядом. Вперёд. В свою маленькую вечность. Тем временем дома… Кухня превратилась в штаб-квартиру хаоса. Сынмин, с чашкой кофе, стоял у окна с таким выражением лица, словно выслеживал подозреваемых в бегстве. Хан бегал туда-сюда, держа в руке телефон и повторяя: — Они не отвечают. Они! Не! Отвечают! Это уже не смешно! Феликс с Айэном устроились на полу с ноутбуком, открыв карту и строя теории заговоров. — Если они вышли через главный вход, значит, такси ждало заранее… — …а если такси, значит — аэропорт. Я почти уверен. — уверенно сказал Айэн. — АЯЖГОВОРИЛ! — завопил Хан. — Я говорил! Они сбежали! Сбеееежали! Минхо молча вышел из ванной, вытирая руки полотенцем, и остановился на пороге кухни. Он смотрел на них с холодным, грозным спокойствием. Так, как смотрит старший брат, когда осознаёт, что его младшую утащили без разрешения. На самолёт. Без предупреждения. — Повтори, Хан, что ты только что сказал. — Эм… что они, возможно, уехали в… романтический отпуск? — сжался Хан. — Скорее всего, это был побег, не отпуск, — вставил Сынмин, отхлебнув кофе. — Ушли в авиарежим. Их телефоны — мертвы. Минхо медленно выдохнул. Очень медленно. Поставил полотенце на стул. Взял свой телефон. Набрал Ай. Абонент недоступен. — Ну что ж. Значит, они решили играть в прятки. — Босс-режим включён, — прошептал Айэн, прячась за Феликсом. — Я их не виню, конечно, — спокойно сказал Минхо. — Но когда они вернутся — один будет качать воду из бассейна вёдрами, а вторая мыть полы зубной щёткой. — Свадебный подарок своими руками? — не выдержал Хан. Минхо медленно повернул на него взгляд. — Ты хочешь к ним? — Нет. Я… я тут. Я шептать буду. Очень тихо. Сынмин вдруг поднял бровь, глядя на экран телефона: — О. Они скинули фото. На экране — Ай и Чан. В обнимку. На фоне стеклянной стены аэропорта и самолётов. Улыбаются. Сияют. Подпись: «Не ищите. Мы нашли себя.» Повисла тишина. — …твою ж… — выдохнул Чанбин. — Ну… раз нашли, то пусть хоть привезут магнитики, — буркнул Айэн, закидывая в рот зефирку. Минхо тяжело сел за стол. Смотрел на фото долго. Потом вдруг, к удивлению всех, улыбнулся. — Главное, чтобы счастлива была. Он повернулся к остальным: — Но когда они вернутся — мне никто не мешает напомнить, кто в этом доме старший брат. — Да, хён, конечно, — враз заговорили все, стараясь не заржать. А в чате уже писались ответы: — “Вы безумные. Мы вас любим. Но вы безумные.” — “Счастья вам. Только не забудьте вернуться!” — “Пусть океан будет тёплым, как ваши взгляды друг на друга, пф-ф-ф.” Феликс тихо улыбнулся: — Кажется, у нас дома стало чуточку тише. Но точно не скучнее. Все кивнули. И начали ждать. Не звонков. Не сообщений. А новых фото. Из сказки. Где сейчас были Чан и Ай. Влюблённые. Свободные. И, наконец, по-настоящему счастливые. Тем временем Чан и Ай уже прилетели в пункт назначения… Тёплый, густой воздух с запахом соли, солнца и тропических цветов окутал их, как только они сошли с трапа. Ай тут же прижалась к Чану: — Боже… ты чувствуешь? Он пахнет. Отпуском. — Он пахнет свободой, океаном и тобой в купальнике, — прошептал Чан, приобнимая её за талию, пока сотрудники аэропорта в белых рубашках и венках из цветов встречали гостей. Пальмы шелестели под лёгким ветром, небо было акварельно-голубым, а солнце… Солнце здесь светило как будто добрее. И всё казалось нереальным — словно декорации к фильму, где играли только два героя: он и она. — Вы на виллу? — спросил гид с улыбкой, когда они подошли к стойке. Чан кивнул и передал ваучер. — О, романтический пакет. Бан Кристофер Чан и Ли Ай? — мужчина многозначительно посмотрел на них. — У вас отдельная вилла с видом на океан. Завтрак в номер, лепестки в ванной, ужин на пляже при свечах. Всё, как заказано. Ай медленно повернула голову и уставилась на Чана: — Ты заказал лепестки?! — Если уж сбегать — то красиво, — пожал плечами он, как будто это самая обычная вещь в мире. — Ты заслуживаешь лучшего, Принцесса. Через двадцать минут багги подкатил к их вилле. Домик с белыми стенами, стеклянной стеной с видом на безграничную гладь воды, террасой с бассейном и прямым выходом к пляжу. Ай стояла на пороге, не в силах пошевелиться. — Это… наше? — прошептала она, глаза округлились. — Наше. И только наше. На две недели. — Ты реально сошёл с ума. — Добро пожаловать в мою любовь. Тут с ума сходят регулярно. Он взял её за руку и повёл внутрь. Внутри всё было светлым, просторным: огромная кровать, резная мебель, белые шторы, развевающиеся от ветра с океана, и… ванна. Ванна, полная воды с лепестками. Ай застыла. — Ты правда это сделал… — Я же сказал: ты — моя роскошь. А значит, окружать тебя должны только красота, тепло… и ванна с лепестками. Она подошла ближе, провела пальцами по воде и… вдруг обернулась. Бросилась к нему, обвила руками за шею и прошептала: — Ты с ума сошёл… — На этом острове, — прошептал он, крепко обнимая её, — я не лидер. Я не айдол. Я просто мужчина, который украл свою девушку и хочет, чтобы весь мир исчез. — Он уже исчез, Чан. Потому что всё, что мне нужно — вот. Она коснулась его груди, прямо над сердцем. И в этот момент с террасы доносится плеск воды и мягкий шорох волн. Пальмы шепчут, закат начинает окрашивать небо в золотой мед. А они стоят посреди своей виллы — обнявшись. Далеко от шума, от обязанностей, от взглядов и звонков. В авиарежиме. В своей сказке. — Ну что, Принцесса Ай, готова к отпуску? — Готова. А ты? — Я готов быть твоим пляжным полотенцем, кремом от загара и официантом с коктейлем. Просто скажи. — Тогда начнём. С ванны с лепестками, мистер Романтика. И с этими словами она потянула его за руку, смеясь, а он послушно пошёл за ней, в их первую тропическую ночь. Так проходили их следующие дни. Ленивые. Сладкие. Медленные, как капли сиропа на солнечной коже. Они не ставили будильник. Просыпались тогда, когда солнце уже расплескивалось по белым простыням, а за окном лениво шумел океан. Ай ворочалась первой, подтягивалась в постели и, не открывая глаз, сразу искала Чана — рукой, губами, всем телом. Он всегда был рядом. Тёплый. Обнимающий. Настоящий. — Доброе утро, моя ленивая любовь, — шептал он, целуя её в шею. — Ты опять растеклась по мне, как масло. — А ты опять спал, как будто мир не существует, — отвечала она, укутываясь в его руки, будто в одеяло. Потом была ванна. Или душ под открытым небом. Ай с мокрыми волосами, босиком, в одной его рубашке, танцующая на террасе. Чан с камерой — запечатлевающий каждый кадр, как художник свою музу. Или наоборот — Чан без футболки, с загорелой кожей, в мокрых плавках, и Ай, сидящая на шезлонге, облизывающая коктейльную трубочку и смотрящая на него, как на десерт. Они гуляли по берегу, собирая ракушки. Брызгались в воде, как дети. Ныряли с масками, кормили рыб, кричали от восторга, когда мимо проплывали маленькие скаты. Целовались под водой — вслепую, на вкус, на дыхание. На закате — апероль, фрукты, ледяной ананас и… руки под столом. Он гладил её бедро. Она цеплялась за его пальцы. Их взгляды говорили больше, чем слова. А ночью… Ночью была любовь. Долгая. Жадная. Спокойная и дикая по очереди. Он целовал её ключицы, пока она выгибалась под ним, тихо дыша его имя. Она стонала в его шею, запуская пальцы в волосы, пока он шептал: — Ты свела меня с ума, Ай… ты такая красивая, чёрт, я не отпущу тебя никогда. Они занимались любовью в ванной, в спальне, под простынями и прямо на террасе, среди звёзд, под пледом, пока ветер играл её волосами. И каждый раз это было по-новому. Каждый раз — как будто в первый. И как будто в последний. Они ели всё, что хотели: морепродукты, бургеры, тайскую лапшу и ведро мороженого на двоих. Ай постоянно тыкала пальцем в меню: — Это. Это. И ещё это. И если не понравится — ты доешь. А Чан ухмылялся: — Ты мой личный катастрофический аппетит. Но я тебя обожаю. Каждый вечер они встречали закат на пляже. Она — в лёгком платье, босиком по песку. Он — в льняной рубашке, с камерой в руках. Они смеялись, дурачились, валялись на полотенце, кормили друг друга с ложки, устраивали фотосессии, целыми днями не включая телефоны. Мир перестал существовать. Были только они. Остров. Солнце. И любовь, которой хватало на целую вселенную. Подходила к концу первая неделя их бегства — но они этого почти не замечали. Здесь, на краю мира, время перестало быть реальностью. Не было дней недели, графиков, звонков, обязательств. Были только солнце, ветер, шум океана… и они. Они не написали домой ни разу. Не потому что забыли. А потому что не могли вырваться из этого пузыря — хрупкого, идеального, наполненного дыханием, ласками и тишиной между поцелуями. Словно всё, что было «там», оставалось в другом измерении. Сейчас было утро. Сквозь открытую стеклянную стену в спальню проникал тёплый бриз с океана. Волны лениво перекатывались по берегу, солнце заливало простыни мягким золотым светом. А посреди этой картины они лежали. На широкой белой кровати, под мятыми простынями. Голые, ленивые, расплавленные друг в друге, как масло на горячем теле. Чан лежал на спине, одна рука за головой, вторая — на талии Ай. Ай устроилась на нём, щекой уткнувшись в его грудь, волосы растрепаны, губы чуть припухшие от недавних поцелуев. Дыхание было тяжёлым, но уже спокойным. Сердца били размеренно, в унисон. — Уже утро… — сонно пробормотала Ай, проводя пальцем по его ключице. — Угу. Но не для нас. Мы вне расписания. — Вне реальности, скорее. Он усмехнулся, провёл ладонью по её спине — медленно, с наслаждением. Кожа была тёплой, бархатной. На ней ещё оставались следы ночи. — Ты знаешь, — начал он, глядя в потолок, — что я бы мог прожить так… всё лето. Или всю жизнь. Просыпаться с тобой в постели, голыми, ленивыми, и знать, что дальше только ты. Ай повернула голову и уткнулась подбородком ему в грудь: — Ты же знаешь, что когда ты так говоришь — я снова хочу тебя. Он тихо рассмеялся: — А я и не против. — Я уже не чувствую ног. — Я это расценю как комплимент. Она легонько ударила его по боку и снова уткнулась носом в его шею. — Ты не представляешь, как я тебя люблю. Чан… я думала, что у меня никогда не будет такого. Что я всегда буду немного бояться. А рядом с тобой — мне не страшно. Совсем. Он прижал её крепче. Поцеловал в висок. — Я не позволю, чтобы тебе было страшно. Ни в Корее. Ни здесь. Ни где угодно. С тобой я — не лидер. Не айдол. Я просто… твой. — Ты не “просто твой”. Ты — мой навсегда. И никто не заберёт у меня эту неделю. Даже Минхо. — А он, кстати, нас точно уже в чёрный список добавил. — Чан усмехнулся. — Я боюсь представить, что нас ждёт, когда мы вернёмся. — Я пока даже думать не хочу. Мы потом. Сейчас — тишина. Постель. Ты. — А потом? Ай на секунду задумалась. Потом приподняла голову, посмотрела ему в глаза: — А потом — снова ты. И снова я. Где бы мы ни были. Он протянул руку, накрыл её щеку ладонью и прошептал: — Всегда вместе. А за окном лениво плескался океан. А солнце медленно поднималось над водой. А любовь — продолжала дышать рядом с ними, будто третье сердце под одним одеялом.