Глава 1. Кто вы?

«Когда забываешь себя, остаётся лишь инстинкт — бороться, дышать, жить. И, может быть, начать всё сначала, даже не зная, кто ты и кого любишь.»

Хафиз Эс-Сирри

      «Это конец? — промелькнуло у неё в голове. — Я не могу умереть...»       Нечем дышать. Холод сковывал тело, легкие жгло нестерпимой болью. Девушка барахталась под водой, отчаянно пытаясь ухватиться за ускользающую жизнь. Вода – непроницаемая, густая, – сдавливала со всех сторон, не давая ни малейшего шанса. В глазах – мутная пелена, в ушах – лишь приглушенный, пульсирующий шум.       На поверхности воды маячили темные, неясные силуэты. Они казались такими далекими, недостижимыми, словно призраки, наблюдающие за ее агонией. Она тянула руки вверх, в надежде, что ее заметят, спасут, но пальцы лишь рассекали толщу воды, не встречая поддержки. Отчаяние захлестывало с новой силой, парализуя волю.       Воздух – единственное, о чем она сейчас мечтала. Каждая секунда казалась вечностью. Она знала, что скоро силы иссякнут, и тогда тьма поглотит ее навсегда. Но даже в этой безнадежной ситуации, в самом сердце отчаяния, теплилась крошечная искорка надежды, упрямо отказывающаяся гаснуть.       Отчаянный рывок, еще один – и вот, ее голова вынырнула на поверхность, жадно глотая воздух. Выбравшись, она с трудом встала на ноги. Вода стекала с ее тела, оставляя за собой влажные следы на мраморном полу. Собравшись с силами, она бросилась в коридоры дворца, где эхо шагов разносилось по пустым залам. Сердце колотилось в груди, когда она мчалась по ветвистым проходам, не зная, куда мог привести каждый: к спасению или, наоборот, к ловушке.       Наконец, она выбежала в ночной сад, где лунный свет играл на листьях, а аромат цветов наполнял воздух. Холодный ночной воздух обжигал легкие, но это лучше, чем ледяной плен воды. Мокрая одежда липла к телу, сковывая движения. Она бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о неровности земли, сквозь лабиринты, образованные густыми зарослями.       ...В какой-то момент ноги подкосились. Тело сдалось. Она упала. В лицо хлестнула трава, за шиворот набилась влажная пыль. Мир плыл, и не от усталости – будто внутри неё лопнул тонкий сосуд, державший её личность.       Она больше не чувствовала себя собой. — Кто... я?..       Память была, как окно, завешенное мокрым полотном – через которое просвечивали силуэты, но лица оставались неразличимыми. Звуки – не её, мысли – чужие. Тело – как будто не своё.       Когда она открыла глаза, утро уже наступило. Лучи солнца пробивались сквозь листву, ослепляя. Но привычного утреннего спокойствия не было. Только чужие шаги, голоса, шум.       К ней подбежали мужчины в тёмных одеждах. Они смотрели на неё, будто ждали чего-то. — Госпожа… — один из них произнёс это слово, и оно, как камень, упало ей в грудь.       Она вздрогнула. Это обращение что-то разбудило. Не воспоминание, нет – ощущение. Глухой внутренний отклик, как если бы струнку дернули где-то глубоко под кожей. — Что...? Кто вы? — прошептала она.       Её голос звучал, как у другого человека.       Слуги переглянулись. Один из них наклонился, поддержал под локоть – и этот жест тоже показался знакомым, но пугающе неуместным. — Мы отведем вас обратно, госпожа, и сообщим господину.       Её вели. А она – шла, как призрак. — Мехмед-ага!       Мужчина, идущий справа, обернулся в сторону, откуда к ним спешила девушка, подбирая подол платья. — О, Аллах, я так испугалась! Что произошло? Госпожа, почему вы здесь?! Вам нужно быть в постели! — заговорила незнакомка, эмоционально размахивая руками. — Наверное, у госпожи опять был плохой сон. Мы нашли её в саду... — ответил тот, кого незнакомка назвала Мехмедом.       Её взгляд метался от одного к другому, как будто они были персонажами из какого-то туманного сна. Кто эти люди? Почему их лица казались знакомыми, но память не в силах была вспомнить, откуда? Почему они называют её госпожой, и почему она должна им доверять? Мысли беспорядочно носились в голове, а тело, казавшееся чужим, всё ещё не слушалось её. Вопросы мглой окутывали её сознание. — Объясните, что происходит. Кто вы? — тихо спросила госпожа, её голос дрожал от волнения. — Не о чем переживать, госпожа. Вернёмся во дворец и станет всё понятно, — отозвалась девушка, и кивком головы велела мужчинам удалиться по своим делам.       Она внимательно стала изучать незнакомку: миловидное личико, большие тёмные глаза и русые волосы, уложенные в аккуратную, но простую причёску. На языке сразу же завертелось какое-то имя. — Гю... Гюль... ? — попыталась она вымолвить имя девушки, борясь со своим сознанием.       Девушка напротив застыла, а затем широко улыбнулась: — Гюльнихаль! Как замечательно! Я же говорила – всё наладится.       Они вошли во дворец, где слуги суетились, выполняя свои обязанности. Девушка с любопытством осматривала роскошное убранство: необычные росписи на стенах, ковры, золотые детали... Она остановилась на мгновение, чтобы в полной мере оценить великолепие, окружавшее её. Каждый элемент интерьера, от изысканных ваз до сложных узоров на потолке, казался живым свидетельством богатства и власти. Она чувствовала, как волнение нарастало в груди, смешиваясь с интересом. — Я уже приказала подготовить для вас утренний туалет. А что бы вы хотели на завтрак? — произнесла Гюльнихаль, когда они пересекли большую лестницу и оказались в просторных покоях.       Госпожа замерла. Комната была чужой, но каждая мелочь вызывала в ней напряжённую настороженность. Роспись на стене. Золотая ваза. Подушки. Занавеси. Как если бы она уже когда-то была здесь, только не могла вспомнить, кем. — Я... не знаю... — наконец отозвалась девушка. — Ох, не переживайте. Я что-нибудь придумаю. Вам нужно набраться сил после... — Гюльнихаль вдруг замолчала, привлекая внимание госпожи. — Девушки помогут вам собраться. Я пока отправлюсь на кухню.       Гюльнихаль упорхнула в мгновение ока, и через несколько секунд в покои прошли две служанки. Молча поклонились, чем смутили госпожу.       Она повернулась к зеркалу. Посмотрела в него. Отражение – измученное, бледное, с потухшими глазами.       Рыжие волосы. Бинт на руке.       Имя пришло не как знание, а как зов:       Хюррем.       Оно не укладывалось в голове, но отозвалось в теле. Сердце на мгновение сбилось с ритма. Губы беззвучно повторили его, будто они его знали. Но ум – всё ещё сопротивлялся. — Как вас зовут? — поинтересовалась Хюррем, пока одна из девушек занималась её волосами, а другая – лицом. — Меня зовут Мелек, госпожа. — А я Айше, — представилась вторая.       Хюррем зажмурилась, когда Мелек провела гребнем по её затылку. Казалось, там был ушиб. — Что со мной случилось? — спросила Хюррем, встретившись взглядом с Айше, но та быстро отвела глаза. — Паша Хазретлери скоро будет здесь, — произнесла служанка, не ответив на вопрос рыжеволосой.       Это имя… титул… — Кто это? — спросила она. И голос её был почти детским.       Обе девушки отвели глаза.       Что-то сжималось внутри. Как будто именно его имя было последним, что она потеряла. — Паша Хазретлери... — тихо произнесла она про себя...       Рыжеволосая даже не подозревала, насколько близок тот момент, когда он появится. Дверь распахнулась с резким скрипом. Когда он вошёл, всё внутри напряглось.       Он не сказал ни слова, но воздух в комнате сгустился. Хюррем смотрела на него – и не узнавала. И в то же время, всё в её теле узнавало: как дышит. Как смотрит. — Уйдите, — произнес он с твердостью, не отводя глаз от девушки.       Когда они остались наедине, его выражение лица почти не изменилось, лишь легкая тень беспокойства промелькнула в глазах. Он подошёл – близко. Его руки легли на её плечи, уверенно, привычно. Сердце бешено колотилось. — Гюльнихаль сказала, что тебе стало лучше, но ты снова сбежала. Не стоило оставлять тебя одной этой ночью... Тебе нужно принять лекарство. Не забывай о рекомендациях лекаря. — Я… прости… я не помню, кто ты… — выдохнула она.       Мужчина не отвёл глаз. Медленно, сдержанно, он произнёс: — Я - Ибрагим. Твой муж, Хюррем.       И тогда - не память, а ощущение прикосновения к прошлому пронеслось сквозь неё, как тёплый ток. Обрывки: смех в ночи, поцелуй в тишине, шепот на ухо.       Недоказуемые. Необъяснимые. Но – настоящие.       Что же она пережила, раз забыла собственного мужа...