Часть 13

      Бэлос молча прошёл в помещение. Кругом была вода, только тонкая каменная платформа вела к островку в центре. У дальней стены, сверху, лился искусственный, но максимально похожий на натуральный, свет, погружая комнату в приятный полумрак. На островке росло несколько тенелюбивых цветов и деревьев, растительность заботливо укрывала надгробную плиту. — Здравствуй, Хантер… — стараясь унять дрожь в голосе, император опустился перед плитой на колени и принялся приводить могилу в порядок, часто поглядывая на портрет усопшего, но быстро, как будто стыдясь, отводя глаза, — прости, что не смог навестить тебя на прошлой неделе. Я надеюсь, что это был первый и последний раз. У меня всё по-старому — продолжаю пытаться не давать тем культистам принести в жертву ещё больше Гримволкеров. Тебе, наверное, неинтересно каждый раз слышать одно и то же, но такой вот я… скучный. … Хотя…! Я же не рассказал, что было на той неделе! Да, та неделя была гораздо насыщеннее по событиям! Я даже смог заручиться поддержкой Картёжника! Хотя я не уверен, что это можно назвать поддержкой… Ну, по крайней мере, он в замке и ничего не крушит, так что это можно считать победой. Он наверняка уже строит планы побега… как и все остальные Хантеры, которых я привёл за ту неделю, но я решил не расселять их по капсулам. Теперь даже непривычно — замок уже давно не был таким… оживлённым.       Наконец он не выдержал и, закрыв лицо руками, тихонько затрясся. В таком состоянии его нашёл Флэпджек, осторожно приземлился на плечо императора, посмотрел на надгробие и тоже предался воспоминаниям.

***

— …? …эп? — дезориентированный кардинал не сразу разобрал слова, — …лэп? Флэп! Ты очнулся! — палисман огляделся, насколько мог, будучи прижатым к груди Хантера. Вокруг было темно и только слабый жёлто-зелёный свет магии, понемногу вытекавшей из огромного количества трещин на тельце, позволял хоть что-то разглядеть. Флэпджек беспокойно зачирикал, попытался телепортировать их из ловушки. Послышался треск, боль усилилась, — не надо, Флэп! Ты ещё сильнее себя калечишь! — палисман подчинился, вопрошающе уставился на хозяина. Робко чирикнул, — я в порядке. Ну, наполовину. Половина тела жутко болит, а вторую половину я… не чувствую. — кардинал опять расчирикался, порываясь вновь применить телепортацию, — эй, если не чувствую, значит, не болит! А, значит, всё в порядке, не так ли? — Страж попытался улыбнуться. Вздохнул, — мне что-то так холодно… Тебе холодно? — он стянул с руки перчатку, — можешь накрыться перчаткой… — из-под снятой перчатки на руке показался плетёный браслетик. При взгляде на него, на Хантера накатила тоска. Этот браслетик они сплели вместе с дядей, когда Страж был совсем маленьким. Возле завязочек был прозрачный гладкий камешек, внутри которого хранилась бумажечка, где, красивым императорским почерком, было написано «Вернуться к ужину». Мальчик посмотрел на аккуратные крохотные буковки, погладил камешек пальцем и грустно улыбнулся, — прости, дядя, но я не вернусь к ужину…

***

      Император крался по охваченному сумраком дому. Он уже однажды пересекался с местным Хантером и в тот раз их встреча прошла не самым гладким образом. Из-за этого сейчас мальчик даже не попытался выслушать его и сразу же бросился наутёк. И вроде бы пора уже привыкнуть, но Бэлосу всё равно было немного обидно — он так старается ради них, а они…! На плечо монарха вернулся Флэпджек, растерянно качая головой. Парень как в воду канул. Император отправил его обратно — следить за всеми, кто попытается войти или выйти из дома. В одном из окон дёрнулась штора. Убедившись, что Бэлос не намерен оставлять его в покое, Хантер скользнул вглубь комнаты, решая, что делать и как быть. Он слишком поздно заметил, как над ним склонилась чья-то высокая тень…

***

      Собираясь на очередную охоту, Четвёртый не ожидал увидеть среди нынешней группы добытчиков Второго. — О, вау, глядите, кто соизволил показаться…! — усмехнулся Филипп, проходя мимо него, — ты наконец решил начать приносить поль— — Уж я-то полезнее тебя буду, сопляк! — перебил его Второй, резким выпадом пригвоздив ладонь младшего к стене. Ножом. Четвёртый даже не пискнул, лишь в шоке уставился на причудливое лезвие с гравировкой в виде змеи и нервно засмеялся, — ты так сильно подводишь Господина, что ему пришлось добавить к моим обязанностям ещё и охоту… — Второй вытащил клинок и уже уходя добавил, — на твоём месте я бы начал переживать за свой статус Апостола…

***

      Бэлос встал на пороге последней непроверенной комнаты. Если Хантера не было тут, то он не знал, где ещё смотреть. Глазной сканер всё ещё благополучно барахлил после встречи с одной злосчастной фиолетовой сферой, так что теперь Металлыч старался не сканировать всё подряд. Услышав негромкое копошение из шкафа, он подкрался к дверце, неслышно выдохнул, распахнул её и… — Занято, нафиг! — чуть не словил сердечный приступ, когда паук гаркнул на него из тьмы шкафа. Довольный полученной реакцией, Филип облокотился о стенку, — что, очко жим-жим? — Тебе совсем нечем заняться? — борясь с видимым желанием врезать по наглой восьмиглазой морде, спросил Бэлос, — что ты вообще делаешь в шкафу? — Нутк, это ж самое палевное место для пряток! Сюда обязательно кто-нибудь да заглянет! Ты, вот, заглянул! … И он тоже… — паук кивнул на кокон, примостившийся у его ног. — Тогда мне здесь делать нечего… — и император собрался уходить. — Постой, погоди! — паук вместе с мешком покинул шкаф, — такое дело… Я, конечно, обожаю охоту на Хантеров, но у меня уже замок по швам от них трещит… Может, я, каких споймаю, пока к тебе буду скидывать? — он поставил кокон к ногам Металлыча и многозначительно посмотрел на собрата, — ты ведь помнишь условия нашего «джентльменского соглашения»? — Помню… — пробубнил Бэлос, поглядывая на кокон. Решив, что грешно смотреть в зубы дарёному Хантеру, он вздохнул и продолжил, — что ж. Тогда я его забираю…       Они вышли на улицу, где Металлыч дал знак палисману возвращаться и покинул Вселенную. Паук же ненадолго задержался, наслаждаясь ночной прохладой… Бздынь! Филип в последнюю секунду отскочил и с лёгким шоком отметил, что напавший всё же задел его — на щеке красовался глубокий порез. Спрыгнувший, казалось, из неоткуда, Бэлос неторопливо поднялся, заботливо счищая кусочки паутины с лезвия клинка с гравировкой в виде змеи, и только после этого повернулся к пауку. И тот увидел на левой половине лица противника огромный шрам в виде трёх полос, чудом не задевающий глаз. Видя, как глаза Филипа расширились от смеси удивления и страха, Бэлос усмехнулся: — Давно не виделись, напарник…