Глава 8. Чтобы ему было спокойнее

В общежитие мы с Шото вернулись довольно поздно. Свет уже везде был выключен, а потому мы почти на ощупь дошли до своих комнат. Шиозаки встретила меня тихим сопением. На этот раз она спала в обнимку со своим новым цветком. Я не стала переодеваться и решила лечь прямо в одежде. Это всего на одну ночь. Не страшно. Я потянулась и хотела уже забраться в постель, как вдруг в углу мелькнуло что-то. Я отпрянула назад, чуть не врезавшись в гамак своей соседки, но незваный гость удержал меня за руку. – Не кричи, – раздался шепот. – Монома? – прошипела я. Что он забыл в моей комнате в такое время? Тоже в извращенцы подался как Минета? – Что тебе нужно? – Поговорить хочу. Идем, – он бесцеремонно вытащил меня из комнаты и повел вниз. У него была довольно крепкая хватка, поэтому мне не удавалось вытянуть руку. Может стоит закричать? Позвать на помощь? Нет. Вряд ли Монома собирается навредить мне, а если начну всех будить, Бакуго мне потом проходу не даст. Да, и Каминари тоже. Станут еще шутить по этому поводу. Это самое ужасное. – Может перестанешь меня тащить? – возмутилась я и дернула парня на себя. Он развернулся в пол оборота и оказался очень близко ко мне. Мы оба опешили. – Прости, – буркнул он, не поднимая глаз. Потом отпустил мою руку и пошел дальше. Он верил, что я сама пойду за ним. Больше мне ничего не оставалось. Нужно было выяснить, что ему нужно. Мы пришли на кухню. Вновь мы здесь. Вдвоем. Символично, наверное. Мне вспомнился разговор с Кендо и ее признание, что Монома кое-что узнавал про меня. В голову начали лезть всякие догадки о том, что произойдет сейчас. Я тряхнула головой, стараясь их прогнать. – О чем ты хочешь поговорить? – с вызовом спросила я. Парень уселся за стол, сложив руки в замок, потом выдал следующее. – Скажи мне, что ты уже кого-то любишь. – Чего? – впервые я решила, что у меня проблемы со слухом. Что это сейчас было? – Просто скажи это, – настаивал Монома. Его голос был тихий, но очень жестким. При этом он все еще не смотрел на меня. – Что за бред? – мне хотелось рассмеяться. Вся ситуация была каким-то абсурдом. Я уже ожидала, что в тумбочках прячутся ребята с камерами. Это же все какой-то розыгрыш, да? – Бред? – переспросил Монома и усмехнулся. – Может быть. Наверное, по-другому все это и не назовешь, – согласился он. – Да о чем ты? Лунатишь? Парень встал и вновь подошел ко мне. Его серые глаза пробежались по моему лицу и задержались на губах. – Ты должна сказать мне, что твое сердце уже занято. Чтобы мне было спокойнее. – Спокойнее, – эхом отозвалась я. Он был так близко, что стало не по себе. От Мономы отдавало жаром. Совсем как от Шото, а может даже сильнее. Только этот жар не был связан с причудой. Тут было другое. – Зачем тебе это? – спросила я, перейдя на шепот. На кухне нас вряд ли кто-то мог услышать, но мне хотелось говорить тихо. – Затем, что у меня есть чувства к тебе, – он заглянул мне в глаза и, отвернувшись, отступил на шаг. Тепла стало меньше. Я сделала глубокий вдох. – Чувства? Ко мне? С чего бы? – я попыталась улыбнуться или засмеяться, но не смогла. Лицо будто онемело. Я могла только задавать эти глупые вопросы. Монома же продолжал покорно отвечать. – Вот и я думаю, с чего бы? Ты из класса этих дурней. Выскочек. Ты ничем от них не отличаешься. Такая же никчемная. – Эй! – неприятно слышать такое о своем классе. Мне захотелось его стукнуть, но я не успела. Монома перехватил мою руку и прижал меня к себе. Он положил голову мне на плечо. Я вновь почувствовала запах кокоса и невероятное тепло. – Но с тех пор, как мы переехали в ваше общежитие, я не могу…не могу перестать думать о тебе. Я…вижу, какая ты…прекрасная. И это меня убивает. Эти чувства меня убивают… – Монома… Он сильнее обнял меня, отпустил мою руку. Я стояла не двигаясь. Наверное, до меня еще не дошло, что сейчас происходит. Идея с розыгрышем все еще была для меня актуальна. – Мне не может нравиться кто-то как ты, – продолжил Монома. – Я не хочу иметь с вашим классом ничего общего. А потому скажи, что ты уже в кого-то влюблена. Не важно, кто это. Не важно, правда ли это. Мне нужно это услышать, чтобы понять, что мои чувства никогда не будут ответны. Тогда я легко смогу забыть о тебе. И все станет как прежде. Он отпустил меня и вернулся за стол. Та же поза, что и в начале. Теперь он напоминал каторжника в ожидании приговора. Значит, я должна сказать то, что он хочет услышать. Пусть даже и ложь. Он хочет избавиться от своей влюбленности. Откуда она вообще взялась? Что такого прекрасного он во мне нашел? Теперь хотя бы понятно, зачем он спрашивал Ибару о моей личной жизни. Наверно, те слова, что я сказала перед уходом с Тодороки, задели его. Дали ему понять, что со мной стоит поговорить самостоятельно. Что же мне делать? Соврать ему? Позволить освободиться от бремени? Или сказать правду? Мое сердце свободно, но такой, как Монома никогда не сможет его занять. Звучит крайне жестоко. Я села напротив. – Мое сердце никогда не будет открыто для тебя, – произнесла я на одном дыхании. Это не совсем то, чего он хотел. Но зато мне не пришлось врать. – Спасибо, – парень улыбнулся. Это была уставшая улыбка, но в ней чувствовалось облегчение. – Ну, в таком случае, – он торжествующе поднялся на ноги, говоря уже во весь голос. – Я оставлю вас, принцесса, – он демонстративно поклонился и ушел с кухни. В висках пульсировала кровь. Теперь, в полной тишине, это было слышно крайне отчетливо. Ненавижу, когда меня называют принцессой. Это было любимое прозвище моих родителей. Но они произносили это по-другому. Для них я была дочерью, на которую они возлагали свои надежды. Из которой хотели вылепить что-то идеальное для них. Сейчас же я впервые услышала это прозвище от того, кто в меня влюблен…