Часть 1

Ад. Нескончаемый ад. Нет, не тот подземный мир, залитый лавой и населенный не самыми дружелюбными тварями, который почему-то в культуре многих миров представлялся местом кары грешных душ. А именно то метафорическое понятие, что стоит за этим словом: пик страдания твоей души и тела. И если бы только их. Да, его тело билось в страшной агонии, словно все когда-то получаемые и ещё не полученные им ранения оказались на нем в один миг. Они одновременно заживали и воспалялись, раскрывались, гноили и затягивались в шрамы. Но физическая боль была не так страшна — разум страдал в стократ больше. Калейдоскоп воспоминаний его многомиллионных лет жизни разрывал сознание изнутри. Искра вопила от ужаса, лихорадочно кидая владельца с одного мира в другой, чтобы встретить там все тоже самое. Пока не остановилась у древнего портала, в призрачной надежде найти спасение хотя бы в другой реальности. Вот только для этого кто-то должен ждать Вальдхара с той стороны. Но его никто там не ждал. И где-то глубоко в нем, от этого осознания, тихо всхлипывала душа. Неужели остальные не чувствуют как ему плохо? Неужели не придут на помощь? А кто остальные? Почему они должны его спасать? Есть ли они вообще? Вальдхар не знал, его разум уже не мог это понять, но душа бесконечно продолжала завывать, напоминая, что кто-то давным-давно обещал прийти к нему на помощь и вытащить из любого ада. И он им верил, верил до сих пор.    За что ему это? Где он так согрешил? Он совершал ужасные ошибки. Любое существо живущее столько лет их рано или поздно совершало. Но разве подвигов за его плечами не больше? Он спас сотни, если не тысячи миров, миллионы разных жизней и судеб. Разве за это он не заслужил просто покоя? А в чем же провинились другие? Те редкие несчастливцы, способности которых против их воли заставляли продолжать свое существование. Это даже существованием было тяжело назвать. А существовали ли они? Существовал ли он сам? Вальдхар бы сейчас не хотел существовать. Зачем он дожил до этого момента своей жизни? Лучше бы умер в какой-то славной битве, нет, лучше бы вообще не рождался, если бы знал что когда-то окажется в таком положении. Но он здесь, едва дышащий, на коленях, перед горящим порталом? Порталами? Точнее одним порталом во все существовавшие для него времена. Вот он строится, вот активируется в первый раз, а тут торжественное открытие, и вот он уже разрушен. Но ведь сейчас он целый. Или нет? А был ли он когда-то создан? Были ли когда-то существа, что неизменно мигали в каждом воспоминании связанном с порталом, вызывая особо сильную боль, ни в теле и ни в разуме, а где-то глубже, глубже Искры — снова в душе?     Но нет, все же сейчас портал был целым и активированным. Так говорил не разум, а Искра. И Вальдхар её послушался, ведь только благодаря ей до сих пор оставался жив, хотя не испытывал за это ни капли благодарности, и только благодаря ей продолжал неустанно пытаться спастись, а не просто лежал пластом на земле и скулил от боли. Вместо этого он сейчас полз на спасительный фиолетовый свет. Кажется, он уже это делал или ему просто померещилось? Вальдхар не помнил, а может никогда и не знал куда введет этот портал, но если он горит, то за той стороной его кто-то ждет. Эта на удивление ясная мысль проскочила в его голове в момент перемещения, когда боль на жалкую миллисекунду отступила, дав надежду на спасение, чтобы с треском её разрушить и вернуться с новой силой. Это его Искра трещала по швам, отдав почти все силы на этот прыжок и все ещё продолжая выполнять свой главный долг — защищать и регенерировать хозяина. Он скатился по раскаленному песку, ударяясь изнеможенным телом об камни, что впрочем сейчас не имело большого значения. Внешние раздражители уже давно не досаждали ему, но все же один смог привлечь внимание. Что-то активное шевелящееся к нему приблизилось и издало звук. Знакомые звуки — слово, этим словом было его имя. — Вальдхар!     Это был кто-то живой. Существо без остановки говорило, но издаваемые звуки больше не желали слаживаться для него во внятные слова. Вальдхар даже пытался ответить, но и собственные слова не имели никакого веса для его страдающего сознания. Хотя что-то смогло выцепиться из этой какофонии. — Ло…шк…кх…    Не смог. Боль обрубила мысль на корню. А существо все говорило, Вальдхар даже не понимал какое оно. Временами перед ним мелькал оранжевый силуэт, но он не мог быть уверен, что это не одно из миллиарда воспоминаний. Вдруг оно на мгновение умолкло и прикоснулось к нему. Красная пелена перед глазами отступила, позволяя сознанию немного вырваться из оков страданий, он смог разглядеть оранжевый защитный скафандр. Дело было не в прикосновении к плечу, его он еле ощутил, но существо коснулось его Искры, образовав тонкую нить связи между ними. Оно, точнее он, человек… Как же его имя?  — Лололошка, — одно слово всколыхнулось целым потоком воспоминаний в разуме, вибраций в Искре, дрожи в теле и чувств в душе. Все возможные эмоции переплетались с этим именем. Но все же кто это? Кем ему приходился Лололошка? Ответ всплыл сам собой из самых глубин сознания, что он так бережно оберегал от этой пожирающей все изнутри и снаружи боли,— старый друг…кх-х…    Казалось с плеч свалился тяжеленный груз, когда он это понял, хотя тело все ещё как будто пытались сдавить со всех сторон, не давая даже вдохнуть, в сознании появилась ясность, какой он не ощущал уже очень давно. Он вспомнил ради чего сюда полз, тратя последние силы искры, зачем сидел у портала. Душа ликовала, все же его здесь кто-то ждал.  — На… наконец-то я с-смог… В моей реальности там… ад… — Ад? Ты хочешь сказать тебе в твоей реальности так же плохо, как здесь?!     Искаженный скафандром, но все равно узнаваемый и родной голос Лололошки звучал почти испуганно. Неужели он тоже не знает что делать? — Д-да… Оно не прекращ…    Боль захлестнула его с новой силой. Воодушевление от встречи и связь их Искр помогали держаться на плаву, но это не могло продолжаться долго. От понимания, что у него не получилось сбежать и даже в другой реальности от этого бесконечного ужаса не укрыться, хотелось просто сжаться в комок и зарыдать как малое дите, а лучше просто исчезнуть. Умереть. Точно, Лололошка может положить конец его страданиям. Кто, если не старый друг? Он ведь поможет ему в последний раз? Всегда же помогал… —…У меня есть укрытие, ты там больше не будешь страдать.    В его пессимистические размышления снова ворвался настойчивый голос, заставляя концентрироваться на чужих словах. Ему это не послышалось? Есть место, где не будет больно? Есть другой выход, кроме смерти? — С-спасение? — неверяще переспросил Вальдхар. — Да, спасение. Мне от тебя нужно одно последнее усилие. Тебе, скорее всего, придется использовать всю свою Искру. Ты чувствуешь свою Искру, Вальдхар?     Искру? После перемещения он вообще не был уверен, что не погас. Только связь с Лололошкой доказывала обратное. Просто вслушиваться в чужую речь и понимать, что от него хотят, уже было титаническим усилием. Ничего больше этого он не потянет. Мужчина протестующе замычал, отрицательно покачав головой, но друга такой ответ явно не устраивал. — Ну же, Вальдхар. Вспомни, что ты Первый! Чувствуешь как твоя Искра реагирует на мою?      Лололошка усилил связующую их нить, передавая ему часть своей силы. И Вальдхар почувствовал, вспомнил: его, себя, Первых, Эграссу. Как они встретились, познакомились, получили силу, как стали настоящей семьей, сколько пережили вместе. Что с ним случилось? Это правда он, только что хотел умереть, ещё и от рук Лололошки? Нет, он — Первый! Он — Вальдхар! Вальдхар так просто никогда не сдавался, иначе ему бы не даровали такую силу. Да, он чувствует свою Искру, почти погасшая, но она у него ещё есть. Междумирец кивнул, сглатывая ком горечи в горле.  — Ты сможешь использовать Преследование Искры?     Тон друга ясно давал понять, что у него есть только один вариант ответа. Вальдхар резко встряхнул головой, смахивая мешающую влагу, с и так затуманенного взгляда. Не время сейчас раскисать, вот окажется в безопасности, там уже вместе понастольгируют.  — Да, я смогу.  — Главное не волнуйся: если не получится, я обязательно за тобой вернусь! — Лололошка крепче сжал его плечо, передавая столько энергии, сколько мог себе позволить,— мы что-нибудь придумаем — я тебя не брошу!     Одинокая слеза все же скатилась по его потрескавшейся коже. Он будет спасен. Ведь так пообещал его старый друг. Разве есть у него причины не верить? Конечно же нет, они Первые — семья, а значит никогда не бросят друг друга в беде. Как и обещали когда-то очень давно. Вальдхар снова кивнул, что-то невнятно бормоча под нос, из последних сил воли собирая себя в кучу. — Я сейчас перемещусь в укрытие, а ты следуй за мной. Помнишь как?     К своему собственному удивлению он вспомнил. Из какого-то воспоминания, возможно, даже не принадлежавшему ему, вырвалось заклинание.  — Кх… кон… се… ко… — Отлично,— Лололошка напоследок ещё раз поддерживающие сжал его плечо и немного отступил в бок, садясь в позу лотоса, — давай, держись, осталось совсем чуть-чуть.    Вальдхар сосредоточился до предела, игнорируя любую боль и мешающие воспоминания. Он всей душой верил, что Лололошка, если что, вернётся за ним. Но разум подсказывал, что количество попыток у их Искр явно ограниченно. Все должно получится с первого раза, Первые они в конце концов или кто. Только одно слово — консеко, и только одно чувство — Искра рядом с ним. Все остальное не имеет никакого значения в этот момент. И вот, Лололошка переместился, Вальдхар это уже даже не видел, только чувствовал.  — Консеко…,— без запинки выпалил Междумирец из последних сил, с облегчением чувствуя, как его тянет в неизвестность, следом за Искрой друга.     Ладони уперлись в металический пол, отдающий приятной прохладой, взамен горячему песку. Вальдхар наконец позволил себе упасть и растянуться во всю длину тела. Он спасен. Тогда он это правда плохо осознавал. Ужасный зверь выпустил его из своих цепких когтей, но раны нанесенные им в мгновение ока не зажили, как телесные, так и ментальные. А Искра вообще держалась на одной вере и уважению к тому, кто её даровал. Зато душа обрела умиротворение. Его не бросили в аду, за ним пришли. Это было последнее, что смог понять Вальдхар, перед тем как погрузиться в блаженное забвение.     Но теперь, накормленный странным яйцом и напоенный не менее странным, но очень действующим лекарством, он мог как следует рассмотреть своего давнего друга, которого, без преувеличений, уже тысячу лет не видел. А Лололошка изменился… Нет, внешне он вообще не постарел, а вот одежда приобрела непривычно светлые тона и очки другие, стекла полностью темные, глаз за ними совсем не видно, лицо непривычно растерянное что-ли, но главное, что вечный шарф в черно-голубую клеточку на месте. Все остальное мелочи. Как бы он не выглядел, а это все тот же Лололошка, что всегда появляется в самый неожиданный момент в самом нужном месте и способен пойти на невозможное для спасения чужой жизни, а тем более жизни друга.   — Лололошка, спасибо тебе…,— как никогда искренне поблагодарил Вальдхар. Что-что, а этот подвиг, он ему никогда не забудет. Всех бы слов всевозможных вариаций языков в бесконечном множестве миров мультивселенной не хватило бы, чтобы выразить это чувство. Но Лололошке не надо было слов, он и так все понимал.  — Теперь ты в полной безопасности. Тебе больше не придется мучится! — друг измучено, но счастливо ему улыбнулся. Как же давно он не видел этой улыбки, наверное, с дня запечатыванния Архея. Ради неё и в аду побывать было не жалко. От этой мысли или от чужих слов на его лице тоже расползлась совершенно дурацкая улыбка. — Как хорошо!.. Но на счет окончания мучений не уверен…    Лучше бы он не вспоминал об этом. Память услужливо подсунула корчащихся от боли и молящих о смерти существ, начиная от особо живучих багрянников, заканчивая величественными при жизни богами. Среди них были и его знакомые, одни его узнали, а другие даже внятных слов уже собрать не могли. Вальдхар даже пытался забрать некоторых с собой, но Искра очень рационально отказалась таскать на себе дополнительный груз. Тогда ему было все равно, сосредоточиться на чем-то конкретном было невозможно и попытка кого-то спасти была скорее как выработанный тысячелетиями рефлекс, но теперь он в полной мере смог почувствовать жалость ко всем, кто в отличие от него до сих пор продолжает «гореть» в том бесконечном аду.     Лололошка тем временем взволнованно расспрашивал про просто Организацию, которая по его словам, должна была добивать выживших. Вальдхар как мог старался отвечать ему, хоть сам не особо понимал. Но ничего, ему потом все объяснят, сейчас он все равно ничего не поймет из-за нарастающей головной боли. Это конечно не сравнится с тем, что он испытывал снаружи, но тоже не самое приятное ощущение. В один момент он уже не выдержал, хватаясь за голову. — Ай, черт, опять! Больно будто я родился… и… и умер!    Лололошка рядом с ним снова засуетился, поглядывая на последнюю баночку с лекарством в своей руке, но видимо решил оставить её на черный день.  — Вальдхар, мне очень жаль, что тебе пришлось через такое пройти. Отдыхай пока. Прости, я больше не буду тебе беспокоить. Потом поговорим, да?  — Ага, Ло,— не смотря на боль, сокращенное имя друга вызвало ностальгический смешок,— как же давно я не произносил твоего имени, черт возьми! Ты подожди, вот я…,— он приклацнул языком, стараясь показаться бодрее. Лололошка его конечно в любых обстоятельствах и положениях видел, да и он не одну нелицеприятную картину состояния своего друга лицезрел, но хочется все таки спустя столько лет разлуки поприличнее выглядеть, а то ещё подумает, что Вальдхар совсем тряпкой на старости лет стал.  — Само собой. Ну давай, отдыхай уже.    Ни капли насмешки в чужом тоне расслышать не удалось, только чистая поддержка. И Вальдхар со спокойной душой перекатился на бок, лицом к стене, пряча в подушку болезненную улыбку. Пока у него есть Лололошка, пока есть другие Первые, а они точно где-нибудь есть, в этом он не сомневался, ему нестрашен никакой ад. А если остальные члены команды сейчас страдают, как совсем недавно страдал сам Вальдхар, то они их обязательно спасут. Ведь они не просто команда — они семья, а семья никогда не бросит друга друга в беде.