Рыжая удача

      Ему не нравится ходить по коридорам Министерства: здесь пахнет старыми бумагами и надушенными до потери сознания окружающих сотрудницами. Ох, цветочные ароматы вперемешку с чернильными нотками — давят и заставляют спешить к золотым лифтам быстрей. Всегда, когда ему нужно сюда явиться, он пытается отложить визит на потом или спихнуть эту несладкую ношу на брата. Но Джордж, зараза этакая, научен вовремя находить себе «сложную» работу. То есть — прикрываться незапланированным свиданием с Анджелиной Джонсон.       Фред держит в руках свежеоформленный документ, а точнее — новый виток их с братом дела. Долгожданный и весьма многообещающий — он просто не может быть не отпразднован. Правда, в этот раз большую часть подготовки Фред обязательно спихнет на брата.       Он обходит медленно плетущихся волшебников и приближается к очереди на лифт: вот и ещё одна причина, по которой ему так не нравится Министерство — бесконечные очереди, отчетливо напоминающие огромных лакричных червяков. Такие же горькие и до отвратительного непривлекательные, даже для самых заядлых поедателей желейных изделий. Стоять Фреду в очереди приходится долго, а потому от скуки он решает пробежаться пару раз по строкам договора. Лифт то открывается, то закрывается, забирая с собой новую порцию людей. Всё протекает медленно, тянется, тянется и никак не может разорваться.       Обувь скользит по полу — очередь двигается, с ней шагает и Фред. Наконец остаются считанные минуты до возвращения лифта на их этаж: влезают в него всего два человека. К счастью, Фред славится своим везением. Кованые двери закрываются, раздается короткий сигнал к началу движения — спуск вниз. Хоть они находятся и не в закрытом пространстве, а словно в клетке с узором, всё равно чувствуется духота. Фред кладет документ в карман кожанки и прижимается лицом к холодному металлу и смотрит на счетчик этажей — выйти ему нужно на нулевом. Потому, когда подходит время, он, пару раз извиняясь перед другими пассажирами, проталкивается вперед.       Двери открываются, перед лифтом стоит аналогичная очередь, а Фред сталкивается лицом к лицу с Гермионой Грейнджер. В самом прямом смысле слова.       — Фред! Что ты здесь делаешь?! — потирая лоб, спрашивает она его с кислым взглядом.       — Видимо, жду, пока на меня налетит ещё одна растерянная работница этого чудесного места, — говорит Фред язвительно и отрывает руку от зудящей груди — врезалась ведь Грейнджер именно туда, чтобы обвести ею пространство. — Сначала выходят, потом заходят, мисс Гермиона Грейнджер!       — Я не специально! — восклицает. — Меня толкнули!       Фред пожимает плечами, мол, причины его не интересуют, но всё же спрашивает: — Сильно приложилась? — и протягивает пальцы ко лбу Гермионы. Она отталкивает руку.       — Поверь, ты не славишься крепкой фигурой. — После этих слов Грейнджер обращает внимание на пол, где раскидана добрая половина её бумаг. Вздыхает — на них виднеются грязные следы от обуви. — Будь добр, помоги!       Фред смеется и наклоняется вниз. Вместе они собирают листы в небольшую стопку. Людей рядом нет: перегруженный лифт улетел на нижние уровни.       Гермиона перепроверяет, все ли документы на месте, а Фред думает о том, как же хорошо, что ему не нужно носить с собой сотни бумаг и заботиться о их состоянии. Хотя кое-какую ему всё же стоит проверить: нащупывает в кармане и зачем-то достает.       — Вроде бы всё важное на месте, — отчитывается ему Грейнджер беспокойно. — Ой, а это что? — Протягивает руку, желает посмотреть. Фред одергивает документ в сторону. — Фред, это не смешно, мне надо уже спешить, а не с тобой тут договариваться.       — А со мной и не надо, — отвечает он насмешливо и трясет бумагой перед удивленным лицом, так что Гермиона ничего не       может разглядеть. — Это не твоё.       Гермиона скрещивает руки на груди, собирается что-то сказать, судя по всему, гневное, но тут вдруг отвлекается на часы. А точнее — на их громкий бой.       — Было приятно пообщаться, Фред. Заходи как-нибудь ещё. — Она оббегает его и спешит обратно к лифту. Перекатывается с пятки на носок.       Фред направляется к ней. Грейнджер глядит на него удивленно: спрашивает без слов, зачем это ему опять кататься туда-сюда, если и так вышел на нужном этаже.       — Нет, Грейнджер, с тобой мне не по пути. — Он встает перед ней, а затем щелкает по носу. — А вот тебе путь в «Нору» так и лежит. Приходи в следующее воскресенье в любое время, не позже двенадцати. Будет торжество в честь заинтересовавшей тебя бумажицы. — Фред трясет свернутым документом и ухмыляется.       — Фред, я… — она не договаривает. Подъезжает лифт.       — Что «ты»?       — Мне нужно на собрание. — Грейнджер снова обходит его и влетает в ещё только приоткрытые двери лифта.       Фред не заходит за ней, только пораженно глядит на лицо, застывшее в извиняющейся гримасе. Гермиона в конце концов поворачивается к нему спиной, а лифт с противным скрипом закрывает дверцы.       Он отходит.       Почему Гермиона так себя ведёт? Не может же она не хотеть побыть в кругу близких? Или наоборот: семейство Уизли ей больше не по душе и вовсе не входит в список родных?       Нет. Здесь что-то другое.       Фред не знает, с чего вдруг решает, что понять Грейнджер — это дело неотложное, но всё-таки начинает вспоминать все последние встречи с ней, включая и эту. И осознает странную закономерность: уже полгода они ни разу не виделись. А если учесть тот факт, что эта возможность существует только на посиделках в «Норе», то можно уверенно утверждать — Гермиона избегает всех Уизли разом.       Но, опять-таки, почему?       В голове виднеется только одна причина — его младший братец снова что-то натворил, и теперь его действия разрушают не только их отношения с Гермионой, но и всю гармонию общины Уизли.       Как ни странно, Фред вдруг понимает, что Грейнджер является неотъемлемой частью их семьи. Наверное, также само как и остальные ребята, на плечах которых до сих пор висит груз былых тёмных будней.       Кто-то толкает его. Он слышит тихое извинение и видит удаляющийся силуэт волшебника в рабочей мантии. Фред озирается по сторонам: у лифтов снова стоят очереди, в этот раз поменьше. Замечает, как волшебница неряшливо поднимает с пола грязный лист и поднимает тот вверх: — Никто ничего не терял? — люди молчат, озираясь на женщину недовольно.       Фред решает, что это может быть один из документов Грейнджер, что они могли не заметить ранее. Подбирается к волшебнице.       — Спасибо, это мой документик, — благодарно кивает, а сам думает, что у него теперь есть повод выловить Грейнджер и расспросить её хорошенько.       — Какой же это документик, если это список. Причем довольно непонятный.       Женщина двигается дальше в очереди, а Фред удивленно рассматривает пункты: среди них выделяются два — связаться с каким-то нотариусом и отвезти Живоглота в ветклинику. У последнего виднеется рядом адрес и время.       Фред знает, что ему делать. ***       Почерк у Грейнджер размашистый и на первый взгляд даже понятный, но Фред всё равно умудряется свернуть не на ту улочку, а затем и постучать не по адресу. И это после Лондонского метро! В котором он еле разбирается по картам, а затем чуть не пропускает остановку. Дракл побрал бы всё Министерство с их новыми правилами трансгрессии! Но, увы, это только в его мечтах. Да и не может он просто так попасть на эту улицу (как её там?!), ни разу там не бывав.       Так что Фред ещё добрых полчаса бродит по улицам Лондона, отнюдь не славящихся чистотой, и наконец останавливается у цели, а она кажется таковой не сперва.       Ничем непримечательное здание давит на нервы тяжелым бетоном. Фред осматривает грязно-серый фасад, снова взглядом скользит по синей табличке, считай единственной отрадной его душе яркости, и повторно читает адрес. Сверяет его с указанным на бумаге. И так ещё пару раз: хоть его и нельзя назвать тревожным человеком, но ему как-то не хочется опять оплошать и прийти малость не туда.       Удостоверившись, он прячет список в карман кожанки и проходит к ступеням. Все в трещинах, они напоминают ему о не совсем удачной партии глазурованных сырков-перевёртышей. Сколько они тогда намучились! Ещё и как всегда уверенные в своих силах наделали с запасом!       Да, вероятно, каждый входящий в это здание обязательно задумывается о том, что надо бы владельцам подыскать хорошего спонсора.       На входе его встречает девушка. Фред думает, что у неё уж до жути правильно лежат волосы: ни завитка не выбивается. Она приветствует его, а затем зачем-то наклоняется через стойку и рассматривает место возле его ботинок.       — Вы без питомца. За анализами, да? Сейчас, только назовите фамилию, и я вам всё выдам. — Девушка начинает ожесточенную борьбу с кипой бумаг на столе. Наконец отыскивает, судя по всему, нужную стопку и спрашивает: — Итак…       — Послушайте, мне, наверно, следовало сразу уточнить…       Фред начинает медленно, силясь придумать подходящий ответ. На ум приходят только заезженные шутки, которые он бы никогда и не вспомнил, не будь в данной ситуации. Что-то магловский мир знатно подрывает его умения выкручиваться из любой неприятности!..       — А вы знаете, чем отличается…       От дальнейшего позора, который вряд ли принес бы ему что-то хорошее, его спасает пронзительный крик. Кошачий.       Фред вглядывается в затемненное помещение, никого разглядеть не удается. Только в образовавшейся тишине слышно тихое:       — Глотик, потерпи немного. Скоро уже зайдем.       Фред с улыбкой поворачивается к девушке за стойкой.       — Мне к Глотику. — А затем поспешно проходит дальше, не замечая встревоженного восклицания девушки, что так нельзя, и других ожидающих своей записи людей. К слову, их было немного.       — Фред! — Глаза у Грейнджер забавно округляются. Живоглот, лежащий у неё на коленях, издает жалобный звук.— Что ты здесь делаешь?       — Мисс Грейнджер, что-то ваш лексикон в последнее время изрядно пострадал, — шутливо отвечает. — Ты не подумай, я не к тебе.       Фред опускается на корточки, глаза оказываются на одном уровне с желтыми недовольными горошинами. Живоглот напряжен и, по-видимому, не особо рад встрече.       — Ну рассказывай, Глотик, — Фред притворно вздыхает. — Чем тебя не-совсем-ответственная-мисс-Грейнджер накормила?       Протягивает ладонь, чтобы почесать Живоглота за ухом, но тот отталкивает его лапой и предупреждающе шипит. Хочет соскочить с колен Гермионы — она его удерживает.       — Живоглот! — призывает кота успокоиться, а затем смотрит на Фреда. — Во-первых, ничем я его не накормила, во-вторых, не трогай его — у него и так стресс. А в-третьих, — она замирает на полуслове и осматривает его, до сих пор находящегося на уровне её колен, — ты нашел мой список, да?       Фред кивает и наконец встает в полный рост. С торжественным видом демонстрирует Гермионе мятую бумагу.       — Не сочтите за грубость, мисс Грейнджер, но вам следует поработать над почерком. — Его настораживает отнюдь не радостное лицо Гермионы, однако упустить шанс он не может: — Кингсли ещё не советовал тебе переквалифицироваться в колдомедика?       Гермиона поджимает губы, смотрит на Фреда с неприкрытой раздражительностью, так что тот победно улыбается. Что-что, а плясать на нервах у Грейнджер при встрече — у него не выходит из привычки ещё со школы.       — Просто отдать мне его и уйти, я так понимаю, ты не собираешься? — тускло спрашивает Гермиона. Фред ухмыляется и легко мотает головой, подтверждая её слова.       В конце концов, он усаживается на рядом пустующее место. Гермиона всё же отбирает у него список и начинает старательно его разглаживать. Делает она это молча и крайне старательно. Фред больше не говорит, просто наблюдает, как она пытается расправить уголок бумаги. Живоглот, кажется, немного расслабляется и, заинтересованный действиями хозяйки, даже пару раз лапой задевает бумажку. Гермиона старается пресекать его порывы, но в итоге комкает список и бросает его на пол. Живоглот тут же вскакивает с колен, и только теперь Фред замечает на нём шлейку.       — Ну?       — Что «ну»?       — Не собираешься рассказать, что с ним произошло?       Гермиона с досадой выдыхает.       — У него сыпь, и он чешется. — Фред кивает и, на мгновение отрываясь от профиля Грейнджер, смотрит на Живоглота, терзающего бумажку. — Так зачем ты здесь?       — Веселить несчастную тебя, разумеется, — притворно удивленно отвечает Фред. Гермиона хмурится всё сильней. — Чего к нам в… клинику не пошла?       Он делает акцент на «клинике», подразумевая магазин «Волшебный зверинец» в Косом переулке, в котором, к счастью, оказывают помощь не только котикам, а и их хозяевам. В большинстве своём моральную.       — В нашей, — Гермиона поворачивается лицом к Фреду, — мне сказали: «Не в наших возможностях ставить диагнозы полукровкам». Говорить о том, что мне отказали тут же, как увидели Живоглота, не буду.       Фред выслушивает её и издает понятливое «О-о». Правда, оно не совсем утешает Грейнджер, ведь та в конечном итоге сокрушенно вздыхает и опускает голову себе на руки, подпирая подбородок кулачками. Молчание, кажется, обрастает колючими ветвями и душит его, вонзаясь где-то в уровень его… ноги?!       — Живоглот! — Фред потирает укушенное место и недовольно смотрит на вполне себе радостную морду.       — А ты ему понравился, — вдруг выдаёт тихо Гермиона.       Он хочет спросить, чем же, но тут к ним подходит знакомая девушка. Она прокашливается и, глазами пробегая по открытой записной книжке в руках, объявляет: — Мисс Грейнджер, прошу подготовиться и пройти с питомцем в кабинет. Ветеринар вот-вот освободится.       Как только девушка заканчивает, слышится звонкий удар двери о стену, а за ним истошный крик сородича Живоглота. Наверное, Грейнджер также само как и он поражается нежданному шуму: до этого в здании царила тишина. Фред смотрит на недавно игравшего кота, тот, если можно так выразиться по отношению к нему, провожает встревоженным взглядом женщину с мяукающей переноской.       Гермиона думает не долго: берет Живоглота на руки, как ребенка. Он цепляется передними лапами за её плечо и немигающими и очевидно умоляющими глазами смотрит на Фреда.       Последний же думает, что здесь отличная шумоизоляция. ***       Гермиона выходит через пятнадцать минут. Что странно, показывается она без Живоглота. Его выносит на приличном расстоянии от груди мужчина в больших перчатках по локоть. Видимо, надевает он их в целях защиты от пушистых и не совсем ласковых.       — Фред, достань, пожалуйста, переноску, — обращается к нему Грейнджер. — Там под стулом. — Она уточняет, быстро распознавая его дезориентацию.       Он наклоняется и вытаскивает приличного размера корзину. Совместными усилиями они втроём заталкивают в неё сопротивляющегося Живоглота. Гермиона также кладёт туда ранее снятую шлейку. Фред берёт за ручку переноску, из которой раздаётся ворчливое мяуканье, и идёт к выходу, притормаживает там, дабы дождаться Грейнджер, что записывает кота на следующий приём.       На улице они останавливаются под тенистым клёном, усилившийся ветер срывает пару ещё зелёных листьев, что безжизненно падают на тротуар. По мнению Фреда, тот вполне отражал сущность приближающейся дождливой осени: ну почему маглы так любят понурые серые оттенки?!       Гермиона читает, судя по всему, список нужных Живоглоту для приёма лекарств. Фред заглядывает в него, подойдя поближе. Отчего-то радостно осознаёт, что Грейнджер не отступает ни на шаг. Не против сокращения расстояний…       Он рассматривает её внимательно. Подмечает напряжённую складку меж бровей, борется с порывом щёлкнуть Гермиону по носу, а затем сказать не хмуриться. Порыв ветра всколыхивает её волосы, и те мешают ей, лезут в лицо. Она раздражается, собирает их одной рукой в неряшливый хвост и перекидывает тот на левое плечо. Фреду открывается вид на шею: на ней виднеются смазанные чернила.       — Кингсли меня убьёт. — Неожиданное изречение, а затем и нервный смешок прерывают странный ход мысли. — Ты знаешь, перед началом учебного года не только Хогвартс сталкивается с бумажной волокитой, но и мы — министерские служащие. — Гермиона забавно кривит рот и снова смотрит в список.       — Честно, я думал, у тебя такая работа круглый год…       Грейнджер пожимает плечами, не отвлекаясь.       — Я начинаю переживать. Живоглот, ты б задумался над побегом, — вскользь шутит Фред и теперь — уже по-настоящему — вчитывается в мудрёные названия. — Ну вот, понятно же: во-ро-тник.       — Поверь, всё остальное намного лучше, чем это, — отвечает ему Грейнджер, делая акцент на последнем.       — Не думаю, что этот воротник такая страшная штука по сравнению вот с этим, — он указывает пальцем на странное слово, — зельем.       — Не зельем, а препаратом. — Исправляет его Гермиона машинально. Наклоняется к Живоглоту в переноске, через железную решётку просовывает палец и гладит рыжую шерсть: — Придётся брать отгулы, Глотик.       Фред было спрашивает зачем, но вовремя даёт себе мысленную оплеуху: и Соплохвосту понятно, что с воротником на шее Живоглот не сможет ни поесть, ни попить, а значит, ему нужна сиделка. Причём та, которая не страшится быть укушенной и дважды думает перед тем, как погладить котика за ушком. К счастью, Фред славится не только своей удачей, но и импульсивностью. Она же иногда побеждает первое.       — Давай я с ним посижу, — с охотной улыбкой предлагает.       Гермиона выпрямляется, с минуту смотрит на него серьёзно, так что Фред аж вспоминает былые времена, когда ему не везло попадаться под горячую руку старосты…       — Ты уверен? Сейчас конец августа, у вас большой наплыв клиентов. — Фред видит, как у Грейнджер недовольно дёрнулся глаз при мысли обо всех желаемых детьми средствах нарушения дисциплины.       — Знаешь, и это тяжёлое время должно сопровождаться отпуском. — Он всё-таки щелкает её по носу. Странно, но когда несколько дней назад они встретились в атриуме Министерства, и Фред проделал это шуточное действие минимум дважды — никакие загадочные волны по его руке не проходились, а затем и не растекались будоражащим желанием в груди повторить манипуляцию снова. — Так что да, я уверен: Джордж с Ли справятся и без меня. Тем более, я им уже сто раз говорил — отдых мне тоже нужен.       Гермиона кивает, тянется рукой к носу, «пострадавшему» от щелчка, но затем внезапно останавливается. Смотрит широкими глазами на Фреда и отдёргивает руку за спину. Прокашливается и говорит, что им пора за лекарствами. ***       Фред жмёт на серебристую кнопку — глухая трель звонка слышится из-за двери. Он стоит на крыльце дома Грейнджер, ждёт, когда же хозяйка этого магловского бетонного творения откроет ему и… как всегда раздаст кучу заданий. Только в этот раз — он является за ними самостоятельно.       Район, в котором живёт Гермиона, ему не приходится по душе: зелень растёт ровно по линеечке, и лавочки, окрашенные в серый, портят весь его настрой. Говорить про однотипность домиков не стоит, отличаются они только адресом, да и иногда количеством этажей. По тем мизерным знаниям о магловском мире он делает вывод, что район новый — не зря же Лондонская точка трансгрессии выкинула его в пригороде. Ох, новые законы о неиспользовании магии в людных (и не очень) местах ему не шибко нравятся. И вот так Грейнджер день изо дня катается на местном Ночном Рыцаре, чтобы попасть в какую-то подворотню и трансгрессировать? Нет, другой вопрос. Неужели она не хочет давать ему разрешение на пользование камином? Или его у неё попросту нет?       Пока он скучающим взглядом снова обводит улицу, подмечая ровно подстриженные кустики, резвым махом открывается дверь. Лохматая голова Грейнджер появляется в проёме, она не выходит на крыльцо, наклоняется корпусом вперёд и хватает отчего-то окаменелого Фреда за руку. Затаскивает в дом и только тогда приветствует его. Он бормочет что-то в ответ и потирает запястье. Да, у Гермионы хватка внезапно оказывается неслабой. Фред осматривает помещение и, честно говоря, оно его не впечатляет. По крайней мере, с положительной стороны.       Коридорчика или чего-то подобного не наблюдается — каждому входящему сразу же предстаёт светлая гостиная. Возможно, с чересчур огромным количеством белого: Фред мимолётно кривится, смотря на голые стены, что, вероятно, и не желают быть закрытыми красочными картинами. Пускай даже с приевшимися сердцу пейзажами гор. Он успевает разглядеть диван, кратко именовавший себя «Только-посмей-пролить-кофе!», и журнальный стол, заваленный, кто бы мог подумать, книгами. Также он натыкается на два странных чёрных прямоугольника. Курс по Магловедению, на который он, по мнению всех окружающих, записался по ошибке, необычайно пригождается: он вспоминает дивное изобретение маглов — телевизор! Вот только, если один из прямоугольников это он, то что тогда второй? Также вдоль стены заметны нагромождения из коробок.       — Ты меня слушаешь? — Фред непроизвольно дёргает плечом из-за вопроса Гермионы. Как в этом можно сомневаться?       — Покормить Живоглота в час. Следить за ним. Если подойдёт к раковине на кухне или к миске с водой, последнее, как ты сказала, маловероятно, снять воротник и напоить, — он проговорил ровным тоном. — Этот талант у меня ещё со времён профессора Бинса!       Гермиона смеряет его скептическим взглядом, но всё же расслабляется и медленно опускает руки, до этого скрещенные на груди. Фред смотрит на её благодарную улыбку и почему-то начинает сомневаться в своих способностях выполнить всё, как того требует душа напротив. Неужели он боится разочаровать её? Предать это лицо, что сейчас наконец не напряжено, а вполне сияет лучезарностью.       Внезапно она наклоняется вбок и смотрит куда-то Фреду за спину: — Ты же приехал сюда тем автобусом, про который я тебе говорила? — Гермиона дожидается нерешительного кивка. — Водитель ничего не объявлял? Всё идёт по расписанию? — Фред пожимает плечами. — Тогда мне уже пора.       Он не успевает и слова сказать про то, что откровенно не понимает тягу Грейнджер к затхлому магловскому транспорту, как она вручает ему странную (опять-таки!) прямоугольную штуку с циферками. Припоминает восторженные слова отца о самом многообещающем изобретении маглов — телефоне.       — Мой номер найдёшь на кухне, — зачем-то говорит ему Грейнджер вместо объяснений, как пользоваться чудным способом связи. Она, не отвлекаясь, что-то ищет в своей сумке. — Он висит на холодильнике.       Фред рассматривает диковинный предмет у себя в руках: пробует нажать на что-нибудь. Через несколько усердных попыток раздаётся мелодичный звон. Он победно ухмыляется и переводит взор на притихшую Гермиону. Она сидит на диване возле журнального столика и нервно отбивает ногой только ей известную мелодию, в руках у неё длинный пергамент. Смотрит она на него неотрывно и быстро перебирает пальцами, спускаясь по тексту ниже. Определённо, выискивает что-то важное. Такое, что Фреду нельзя пропустить. Он осторожно подходит ближе и наклоняется к ней. Успевает разглядеть только пару слов, как Гермиона резко убирает пергамент, а затем встаёт. Он чуть отшатывается назад, так как её плечо едва не задевает его подбородок.       — Прости, Фред, — виновато шепчет Гермиона. Он уже собирается успокоить её, что ничего не произошло, но раздаётся колкое: — Это не твоё.       Она мигом подбирается к входной двери, недолго и уже слышен хлопок. Фред смотрит туда ещё с полминуты, гадая, как же так получилось. Уверяется — теперь ход за ним.       Внезапно где-то рядом раздаётся громкий удар о пол. Будто бы кто-то уронил тяжелую ношу, и она теперь… жалобно мявчит?!       — Живоглот! — Фред замечает распластанного кота на белом ковре. Он действительно мяукает, только вот уже не жалобно, а возмущённо. Его морду невозможно разглядеть из-за воротника, потому Фред, не думая, пытается взять его на руки.       Вот только Живоглот вырывается и снова падает на пол. А дальше происходит странное действо: кот подходит к столику и, видимо, хочет потереться о его ножку, но воротник глухим стуком ударяется и мешает. Затем, когда это повторяется несколько раз, Фред осознаёт, Живоглот просто пытается избавиться от мешающей штуки на шее довольно странным путём. Быть может, единственным в его положении.       — Ну ты и хитрюга, Глотик. — Фред гладит его по спине, чувствует недовольную вибрацию тела и усмехается.       Он отходит к дивану, достаёт оставленный ему в подарок телефон и снова клацает на все попавшиеся кнопки. На фоне раздаются упрямые пыхтения Живоглота, не собиравшегося сдаваться просто так. Стук, ещё один. И… внезапный грохот.       Фред оторопело смотрит на рухнувшие со столика книги. Также потрясённо выглядит и Живоглот: он отскакивает подальше и распушивает хвост. Воротник всё ещё при нём. Фред не принимает попыток подойти к нему, соглашаясь мысленно, что тот не пострадал. С наигранным вздохом достаёт палочку, намеревается быстро разобраться с бардаком и, возможно, починить белый предмет интерьера. Хотя, может, Грейнджер не будет против некоего вмешательства цвета? Оранжевый отлично подойдёт под шёрстку Живоглота. Да и, признаться честно, под его волосы тоже.       Тут раздаётся противная мелодия. Это гудит телефон. Фред всматривается в маленький экранчик: там высвечивается знакомое имя. Кажется, у него получается нажать на нужную кнопку, ведь в следующую секунду слышится приглушённый голос Гермионы. Фред пытается понять, что она бормочет, и уже даже успевает увериться — телефон сломан, как:       — Да возьми ты его нормально! К уху приложи! — видимо, Грейнджер начинает заводиться. — Слышишь? — Фред угукает и хочет сообщить о безобразном поведении Живоглота, но последующие слова отбивают всякое желание: — Я должна была предупредить заранее. У меня ещё нет разрешения на использование магии в доме. Прости.       Фред рассматривает картину перед собой, думая, как ему не повезло, и отвечает:       — Ничего, мисс Грейнджер. Я справлюсь и без неё. ***       Дальнейший день проходит без существенных сложностей. Фред собирает книги, иногда даже читает их названия и пролистывает пару страниц. В большинстве ему попадаются магловские энциклопедии, их он откладывает без промедлений, а вот немногочисленные романы — рассматривает детальней. Не столько из-за интереса, сколько из-за недоумения: Гермиона Грейнджер и романтические книги?       В конце концов, он приходит к мнению, что они вовсе не её. Во-первых, лежат они вместе с научными экземплярами, что по бытуемому мнению о Гермионе Грейнджер является кощунством. Во-вторых, она уж точно не читает про влюбленного в смертную вампира. А уж тем более не смеет писать краткие заметки прямо на страницах.       Столик оказывается сломанным: ножка, пострадавшая от Живоглота, не выдерживает и дает трещину. Она же после и приводит к падению тяжелого груза — книг. Виновник всего происшествия рядом больше не ходит, да и на глаза не стремится показываться. Когда наступает время его обеда, Фред, не имея понятия, где Живоглот прячется, насыпает полную миску корма и пару раз трясет ею. Кот неуклюже выбегает из ближайшего закутка и чуть не впечатывается головой в стену, но всё же подбирается к цели. Фред немного возится с застежкой, освобождая Живоглота от неприятной ноши, и тот немедля набрасывается на еду.       Одеть обратно воротник оказывается сверхзадачей: кот убегает и всем своим видом показывает готовность к любым методам защиты. Тем не менее Фреду удается нацепить кусок пластика ему на шею. Правда, результат не обходится без царапин. Причем довольно глубоких.       К счастью или сожалению, ранам ныть приходится недолго. Гермиона, видимо переживающая то ли за Живоглота, то ли за его «няньку», приходит раньше оговоренного времени.       — Фред! — вместо предсказуемого приветствия она хватает его за руки. Он распознает тревогу на лице. Отчего-то осознавать волнение Грейнджер о нём — до безумия приятно. — Ты обработал?       — Нет?.. — отвечает вопросительно, очевидно не понимая, что Гермиона имеет в виду. — Как ты и сказала, я не пользовался палочкой.       Грейнджер смотрит на него исподлобья и гневно выдаёт:       — Фред, а позвонить и спросить меня, где аптечка, было нельзя? — Он пожимает плечами, никаких «аптечек» искать и не приходило на ум. — Я сейчас принесу. А ты… просто сядь и не двигайся. — Грейнджер исчезает из гостиной, Фред удивляется, как она до сих пор не замечает отсутствия столика?       Гермиона возвращается с огромной прозрачной коробкой: кладет её на диван, а спустя пару минут просит его протянуть одну руку. Протирает каким-то зельем (ой, препаратом!), что неприятно щиплет и тянет кожу. Затем проделывает всё снова ещё пару раз. Говорит давать другую руку, но Фред неожиданно берет её ладонь в свою и на мгновение переплетает пальцы. Он смотрит на лицо, застывшее то ли в удивлении, то ли в приятном волнении. Гермиона глядит на него сверху: губы приоткрыты, на них словно застывают неслышимые слова, веки подергиваются, и, кажется, вот-вот и она сожмет его ладонь крепче.       Но вдруг в их сокровенный момент вмешивается стук. Фреду он знаком. Гермиона вырывает ладонь из его пальцев и оглядывается. У коридорчика, ведущего дальше в дом, размещается тумба, а на ней горшок с растением, имеющим название, неизвестное большинству людей. Он попеременно подпрыгивает вверх-вниз в такт стуку.       — Живоглот! — Вслед крику Гермионы с тумбы сваливается горшок. Он раскалывается со звонким звуком, земля рассыпается на полу черным пятном.       Кот трясет воротником, а после смотрит на хозяйку. Мяукает, разворачивается и, выводя в воздухе фигуры кончиком хвоста, уходит.       — Фред, я боюсь спросить, где столик?       Дальше следует неловкая пауза, что в конце ознаменуется огорченным вздохом Грейнджер и смешком Фреда. То ли из-за абсурдности ситуации, то ли из-за его личного непредсказуемого порыва. Фред не знает, во что верить лучше и правильней.       Тем не менее вечер проходит хорошо: Гермиона, после совместной уборки за пакостями Живоглота, предлагает Фреду остаться на ужин. Говорит, что хочет таким способом извиниться за поведение кота. На кухне Фред стремится помочь, но в конце концов Гермиона просит его сесть и не мешаться. Потому он просто наблюдает, как она, что-то щебеча себе под нос, бегает от раковины до плиты, от холодильника до стола. А на душе тепло. Обычно в такое время он только заканчивает рабочий день, ужинает первым, что попадается под руку, а затем идет спать. Ну либо гонимый Джорджем следует в мастерскую и там может даже не присесть.       Фред тянется погладить Живоглота, подошедшего к нему, по спине. Тот неожиданно урчит и пытается забраться к нему на колени.       — Сними ему воротник, — подсказывает Гермиона, видя неудачные старания кота.       Фред выполняет сказанное — Живоглот запрыгивает ему на колени и сразу же удобно устраивается. Гермиона накрывает на стол: появляются две тарелки, наполненные ароматным гуляшом. Она не забывает про сморенного болезнью питомца — его миска также наполняется едой. Странно, но Живоглот к ней не спешит, продолжает греть колени Фреда.       После ужина ему пора собираться в магазин. Хочет задержаться. Внезапно его осеняет, как можно продлить момент.       — Я видел коробки с книгами и другими вещами. Да и то, что разрешения на пользование магией у тебя ещё нет, говорит о многом. — Он замолкает на секунду, продолжает: — Ты рассталась с Роном?       Взгляд Грейнджер ему не нравится. Он в одну секунду становится жестче, заметен недобрый огонек.       — Приятна твоя уверенность, что ты думаешь, это я его бросила, — говорит, а Фреду становится не по себе. — Впрочем, ты прав, мы расстались по моей инициативе. Теперь, утолив твоё любопытство, попрошу тебя уйти. — Она открывает дверь, и его обдувает холодным ночным воздухом. Фред выходит на крыльцо. — И ты не подумай, что после моего с ним разрыва мне некуда было идти.       Дверь захлопывается. ***       Фред складывает заказ клиента в ярко-оранжевый пакет. Не забывает положить внутрь издевательски-поздравительную открытку: «С наступлением нового учебного года! Желаем поменьше троллей на вашу голову!». С дежурной улыбкой передает всё ожидающему мальчишке. Тот расплачивается и убегает к уже отошедшим от магазина друзьям. Фред выдыхает, замечая, что большинство покупателей ещё бродят по залам и не спешат на кассу, поворачивается к двери в подсобку. Натыкается на Джорджа, что серьезным взглядом (стоит упомянуть, появляется тот крайне редко) осматривает его с головы до пят и говорит:       — Тебе действительно нужен отпуск. Выглядишь, — он прерывается, обратив внимание на нахмуренного Фреда, — непрезентабельно для привлечения клиентов.       С этим не согласиться Фред не может. Неудачная попытка задержаться у Гермионы подольше и получение полной гарантии больше никогда не появляться вблизи неё не по случайным обстоятельствам приводят к тому, что он ночью и глаз сомкнуть не может, постоянно ругая себя за быстрый язык. Он и сам не знает, почему решил спросить именно на такую личную тему. Хотя точно может сказать — краткое удовольствие от расставания Гермионы и Рона он может испытать. Правда, оно погибает под осознанием, что ничего это толком ему и не даёт.       — Ты не идешь к Гермионе сегодня?       — Она меня видеть не хочет. Признаться честно, Джордж смотрит на Фреда как на дурака не часто.       — Ну так сделай, чтоб хотела. Я что, зря выслушивал весь твой бред про то, что мы для неё уже никто и кучу всяких других эпитетов? Что отказывается она идти к нам на праздник именно из-за этого? Ты узнал реальные причины или ты действительно считаешь, что Грейнджер так переживает из-за нашего непутевого братца?       — Нет, — без промедлений отвечает. — Не считаю.       — Значит, иди к ней, скажи, что тебя гложет чувство вины и такое прочее. — Он подходит к Фреду и отталкивает его от стойки, подгоняя к выходу из кассы. — Купи цветы. Ну, или что там Грейнджер нужно для счастья? Ты же уже большой мальчик, деньги найдутся?       Фред смотрит на него недовольно. Издевается гадёныш! — Вот и отлично. Давай, иди.       На улице оказывается ветренно. Косой переулок кишит волшебниками и волшебницами, готовящими своих чад к школе: они постоянно обновляют противоветренные чары, и только родители-маглы выделяются на их фоне, прикрываясь то пакетом с незнакомыми Фреду эмблемами, то просто рукой. Он сначала не заостряет на этом внимание, но потом, стоя в очереди в ближайшем цветочном, понимает сразу две вещи. Во-первых, покупать букет сейчас бессмысленно. И не из-за погоды (даром что ли он волшебник?), а из-за обыденности. Он уверен — Гермиона получала цветы в качестве извинений не раз. Ну, а он же не среднестатистический Рон Уизли, правда?       Во-вторых, снова заметив борющегося с ветром магла, он вспоминает, что Гермионе так и не удалось восстановить память родителям. Теперь её последние сказанные ему слова воспринимаются по-другому — с черной болью они оседают в груди. Неужели Гермиона думает, что он способен так беспристрастно на это указать? Якобы подчеркнуть то, что ей не к кому обратиться в случае жизненной неудачи?       Небольшой анализ приводит к мысли — Гермиона уж точно недавно переехала в тот, откровенно говоря, невзрачный его глазу дом. Ещё необжитый, он так и просится о существенных изменениях. Фред, конечно, не может совершить всех желанных сердцу вещей, но точно имеет право забежать в магловский магазин «Всё для дома» и поспорить с продавцом о ходовом в их час цвете. Естественно, он добивается своего и заказывает краску, весьма отличительную от белой, а также, по просьбе, оставляет свой номер телефона.       А затем всё же покупает букет ромашек (удивительно, но в мире маглов цветы оказываются привлекательней) и направляется к Грейнджер. Уверенный, что она не оставит Живоглота одного, он нажимает на звонок и, ожидая, пока ему откроют, нервно приглаживает волосы.       — Фред? — раздается глухой голос из-за закрытой двери. — Что ты здесь…       Он не позволяет ей закончить: неосознанно подходит ближе, чтобы Грейнджер его расслышала как можно лучше, и начинает сперва тихо и малость неразборчиво:       — Гермиона, я не должен был ни о чём спрашивать, — а затем, окрыленный звуком поворачивающегося замка, продолжает смелее, — мне не хочется думать, что я тебя подвел, и потому я пришел извиниться и, если ты позволишь, продолжить свой пост няньки для Живоглота. — В конце он возвращается к привычному шутливому тону. Солнце греет затылок, и он непроизвольно дергает головой.       Раздается скрип петель — Гермиона отворяет дверь. Кажется, глядит пораженно на бедные ромашки, крепко сжатые в ладони Фреда. Переводит взор на его лицо. Уголки её губ поднимаются вверх, что существенно удивляет, и будто настроение вокруг них теплеет. Внезапно она улыбается во весь рот, протягивает руку, дабы прикоснуться к цветам. Фред машинально передает ей букет. Гермиона подносит его к лицу, вдыхает запах, а затем, буквально за секунду, вставляет одну из ромашек ему в волосы. Выходит к нему, переступив через порог, прикрывает дверь не до конца. Фред наблюдает за ней неотрывно.       Наверно, момент со стороны отдает истинным, природным волшебством: солнце освещает их профили, глаза Гермионы сверкают медью, а волосы, словно тысячи тонких паутинок, кидают тень на её лицо. Фред ведет ухом, когда снова слышит скрип двери, но не прекращает всматриваться в улыбчивое лицо. Родинка над бровью, привычный смазанный след чернил на щеке и обветренные губы.       Ноги что-то касается. Это «что-то» будто ударяет его в голень, затем слышится знакомое урчание.       — Знаешь, он по тебе скучал. Всё ходил вечером возле входной двери и кричал, ни на что не отвлекаясь. Даже укол я ему сделала без лишних мучений, — заходя в дом, рассказывает ему Грейнджер. — К слову, Фред, тебе не за что извиняться. Я просто воспринимаю любое упоминание этого… дома… в штыки. — Она на мгновение замолкает и незамысловатым жестом приглашает Фреда сесть на диван. В гостиной пусто без столика и куда-то девшихся книг. — Ты, наверное, помнишь, как Министерство раздавало «компенсацию» пострадавшим?       Он кивает: на выделенные деньги они отстроили «Нору» до первозданного вида, едва не лучше.       — Так вот, мне оплатили услуги хорошего специалиста, но он так и не смог помочь, — она говорит горько, нервно царапает ногтем спинку дивана и не смотрит на Фреда. — Потом, через некоторое время, Кингсли предложил дополнительные возмещения. Сказал, мол, ещё и за хорошую службу в Министерстве, — тут в её голосе слышится острая усмешка, Гермиона переводит взгляд на него. Фред неосознанно смещается ближе. — У меня были собственные накопления, и потому хватило приобрести это «чудо», да ещё и с ремонтом. Дооформить ещё нужно кое-что, правда. Эти нотариусы, знаешь ли, бывают слишком придирчивы. — Она снова молчит. Фред замечает, как она поджимает губы, а затем медленно выдыхает, словно отпуская плохое прошлое на ближайший миг. Правда, смотреть куда-то в пустоту не прекращает.       — Нотариусы?.. — Фред переспрашивает, а сам припоминает, когда это странное слово впервые ему встретилось.       — Ага, я так называю волшебников из Отдела Правопорядка «занимающимися делами собственности и будними вопросами граждан», — поясняет она механически. — Они выразили глубочайшее сожаление насчет отсутствия камина в моем доме.       Вдруг она подрывается с дивана и подходит, кажется, к телевизору, а по совместительству и к чёрному прямоугольнику под ним. Фред поддается вперед. Вдруг, после её каких-то дивных манипуляций, в черноте из ниоткуда появляется красно-жёлтый огонёк и через пару мгновений раздается характерный треск горящей древесины. Но дымохода ведь нет! Как такое возможно?!       — Магия, — будто прочитав его мысли, отвечает Гермиона. Возвращается к дивану, на этот раз (Фред радостно замечает), садится к нему ближе. — Может, продолжим разговор о нотариусах? Ну или не совсем о них. Ты ведь бывал недавно в Отделе Правопорядка? — Он кивает, не задумываясь о подозрительных вопросах Грейнджер. Смотрит на фальшивый огонь. — И как вы собираетесь с Джорджем отмечать расширение бизнеса? О, и вы уже думали над оформлением магазина в Хогсмиде? — А тут наконец поворачивает на неё голову.       — Откуда ты…? — не договаривает.       — Ты мне сам тряс бумажкой перед лицом. Вряд ли тебе нужно было в Аврорат, ты вроде бы законопослушный гражданин. Да и куда-то ещё… — Она как-то странно обводит его глазами, задерживаясь на ромашке в волосах, а затем снова притворно интересуется: — Ну так что? Праздник обещает как всегда быть бесподобным, а разглашение о приятной новости — непредсказуемой?       — Теперь уже не очень… — качает головой и показательно хмурится, однако улыбка не сходит с его глаз. — Это значит, что ты всё-таки придешь к нам? — А вот тут уже настает время и Гермионе растеряться.       Она мигом убирает легкую усмешку с лица и даже чуть отшатывается назад, а потом резко выпрямляет спину и глядит на Фреда большими глазами. — Ну так что? — аналогично ей спрашивает он.       — Фред, я… — медленно начинает, тормозя события.       Он, честно говоря, не знает, откуда у Живоглота такая мания — портить всё в самый важный момент, но кот не спешит отставать от традиции: из кухни слышатся его вероятные попытки попить из крана воды. Даром, что никого нет рядом и никто ему не поможет. Ну как «никто» — все, кроме Гермионы. Может, у них связь разума какая-то? Почему всегда, когда Фреду позарез нужно узнать от Грейнджер хоть что-то, Живоглот напоминает о себе?!       Больше он не вспоминает при Гермионе о будущем праздненстве и сам не ведает почему: то ли не хочет её смущать, то ли боится снова зайти за грань. Правда, кое о чём он всё же спрашивает, предварительно выяснив, что ей абсолютно неважен Рон. Впрочем, как и его мнение на что-либо.       Этот разговор (хотя скорее обсуждение Рона, в котором Фред ведет себя абсолютно неподобающе статусу старшего брата) случается на следующий день. Прямо тогда, когда Гермиона начинает его любезно выпроваживать из дома, говоря, что его помощь с Живоглотом на это время закончена. Фред гадает — именно из-за её желания побыстрее от него избавиться, она и отвечает на вопрос без промедлений:       — Ты серьезно? — Начинает она очевидно недоуменно. — Спрашиваешь меня, могу ли я с кем-то появиться в поле зрения Рональда, не испытывая никаких тягостей? — Вопрос она без зазрения совести изменяет сильно. Благо, не по смыслу. — Нет, конечно! — Фред смотрит на неё удивленно. Значит, не может… — То есть да, я могу. — Почему-то у Грейнджер дурацкая улыбка на лице, смешанная с чистым волнением. — А что?       — Ничего. — По-идиотски машет головой, а затем отступает назад к выходу. Ударяется обо что-то спиной, и в прихожей раздается звук металла. Это ложка для обуви характерно падает на пол. Да что же с ним такое?! — Абсолютно ничего, мисс Грейнджер. До завтра, — вешая ложку на место, бормочет он. Пытается вновь влиться в образ самоуверенного дурачка, как его привыкли воспринимать, но получается просто несуразный дурачок.       — До завтра, — успевает сказать ему Гермиона, как Фред прикрывает дверь с той стороны. ***       Автобус подъезжает к конечной, Фред легко выпрыгивает из него. Шагает по знакомому маршруту и параллельно раздумывает, как ему всё же привести Гермиону в «Нору». Для начала, конечно, стоит ещё раз аккуратно напомнить ей (хоть он и уверен, что она и не собирается про это забывать), а потом, если будут возражения, как-то убедить, что ничего страшного там не предвидится.       Ещё сегодня ему должны позвонить из «Всё для дома» и уточнить по поводу доставки. Так что к предыдущим задачам добавляется ещё одна — понять, как без магии вообще собрать то чудо. Он, безусловно, что-то знает про магловские инструменты для таких вещей, но абсолютно не в курсе, как, что и зачем. Поэтому… будет выкручиваться на месте.       В кармане вибрирует телефон, Фред тянется достать его, думая, что позвонили они всё же рановато, но звук вдруг обрывается. На экране высвечивается короткое сообщение от Гермионы. Она говорит о приятной новости. Что за неожиданность случилась — не собирается отвечать.       Фред подходит к дому, привычно нажимает на кнопку звонка, ждёт. Тут дверь открывается прямо как по волшебству. Грейнджер за ней… нет? Так, она вряд ли будет устраивать розыгрыш по типу — «Выскочи из-за ближайшей двери и напугай», да и магией пользоваться не станет здесь. Даже при своём хорошем счёту у Министра!       Он заходит внутрь, с каким-то несвойственным ему волнением осматривается. Прихожая, а за ней и сразу видная глазу гостиная пусты. Ступает на кухню, в узком коридорчике натыкается на хмурого Живоглота. Он сидит под закрытой дверью и выжидательно смотрит на Фреда, воротника на нём не наблюдается.       — Где твоя хозяйка? — не пойми зачем, спрашивает тихо у кота Фред. Тот ему, разумеется, не отвечает, только отходит чуть от двери.       Надавливая на ручку, Фред слышит шорох с той стороны. Взгляду всего на секунду предстаёт кухня, а затем вид на неё перекрывает пергамент с яркой подписью главы Отдела Правопорядка — её он помнит хорошо. Вчитывается в текст, в котором пишется о разрешении использования магии в доме на имя волшебницы Гермионы Грейнджер со сроком в два года. Дальше идёт краткая информация о продлении сего документа, но Фред не обращает на неё столь явного внимания. Он переводит взгляд на Гермиону, что стоит поодаль, подняв палочку. Заметив смену курса его интереса, она левитирует пергамент на столешницу, а сама счастливо улыбается. Фред и сам не может (и не хочет) сдержать радостную усмешку. Теперь вопрос с инструментами отпадает сам собой.       Ближе к двенадцати, когда Гермиона уже уходит на работу, Фред наконец получает долгожданный звонок: называет адрес, естественно, дополнительно проверив его, а после и открывает дверь курьеру и расплачивается. Живоглот заинтересованно водит усами, когда в гостиной появляется коробка. Правда, любопытство быстро иссякает — предмет временного обожания оказывается уж больно плоским, и кот понимает, что залезть туда без труда не получится.       С помощью волшебной палочки, которой пользоваться в этом доме до сих пор в диковинку, Фреду удаётся справиться легче и порядком скорей. За эти будни он кое-что понимает — без магии жить сложно и скучно. Но также приходит к выводу, что короткое пребывание в магловском мире может принести ему что-то полезное и, можно сказать, правильное. Возможно, с этого вечера и последующих дней не только Фред будет шутливо упрекать Джорджа в постоянных выходных с девушкой, а и сам вечный страдалец.       Ближе к вечеру Фред начинает готовить ужин: вот-вот должна вернуться Гермиона, потому стоит поторопиться. Хотя всё же не слишком, чтобы, например, как сейчас, случайно не разлить молоко. Чёрт, а в готовке даже магия не помогает!       Тем не менее, мясной пирог успешно оказывается в печке, а Фред заводит таймер. Правда, тот всё равно не содействует в помощи контролировать время приготовления, потому приходится постоянно совершать проверки. Вскоре, когда столик в гостиной оказывается скромно накрытым, а Живоглот накормленным и напоенным (чтобы не мешался!), приходит домой Гермиона. Фред помогает ей с вещами, забирает тяжёлую сумку и для интриги пытается прикрыть собой вид на гостиную.       — Гермиона… — начинает он медленно.       — Так, ты впервые ко мне обратился не на мисс Грейнджер, — усмехается она и, очевидно, понимая, что он скрывает от неё что-то, пытается заглянуть ему через плечо, но тот не даёт: — Фред, я не люблю сюрпризы, ты же знаешь…       — Ну, раз не любишь, — на выдохе отвечает он. А затем наклоняется и, успев заметить изумлённый взгляд Грейнджер, целует в мягкие губы. ***       Гермиона наблюдает издалека за мельтешащими Уизли. Вот Молли напару с Флёр управляют расстановкой блюд на столе, часто одёргивая бедную Анджелину. Вероятно, напоминают ей ещё о главном блюде, до сих пор дымящемся на мангале. К слову, возле него можно разглядеть сосредоточенных Артура и старших сыновей. Она ещё раз просматривает двор и не находит Фреда или кого-нибудь из их, так сказать, компании. Не могут же они вспоминать детство и гасать сейчас где-то на мётлах? Взрослые люди, как-никак… Разве что Джинни решила потренироваться.       Выдыхает нервно, выходит из укромной тени дерева и направляется к дому.       — Гермиона! — приветственно улыбается ей миссис Уизли, Анджелина и Флёр кивают. Она чуть успокаивается. — Дорогая, как давно ты у нас не была! Что случилось, всё в порядке? Я спрашивала у Рона, он никак не хочет рассказывать…       — Миссис Уизли, всё хорошо, не переживайте, — сглотнув ком в горле, отвечает Гермиона. — Работа все сферы жизни погубила.       — Прям все-все? — спрашивает её лукаво Флёр и переглядывается с Молли, что для Гермионы становится неожиданностью.       Намёк она понимает быстро, как выкрутиться — не знает. Натянуто улыбается и, нервно посмеявшись, мотает отрицательно головой. К счастью, избежать дальнейших расспросов помогает Анджелина. Вовремя вмешавшись, она отрезает любую возможность коалиции Молли-Флёр разузнать больше и уводит её в «Нору» под подозрительные взгляды. По дороге в дом Гермиона кивает занятым мангалом мужчинам, Анджелина на это издаёт смешок.       — Никогда не думала, что скажу это тебе, Гермиона, но я так рада видеть тебя в этом рассаднике змей, — уже на безопасном расстоянии говорит ей она.       — Молли сильно докучает? — Анджелина гневно выдыхает, мол, ещё как. — А Флёр какая муха укусила?       Анджелина рассказывает, что ту внезапно возлюбила Молли, как свою старшую (и пока что единственную!) невестку, и теперь они вдвоём строят ей козни. Гермиона на это призывает быть спокойней и не думать, что те хотят причинить зла. Её собеседница только кивает, а затем вслух озвучивает задумку пойти к Джорджу и уговорить того испробовать какую-то новую штуковину прямо за столом. Гермиону словно обливают холодной водой. Анджелина же сейчас её ведёт именно туда, где находится не только Джордж, но и Фред!       Тем не менее, раз она здесь, то должна идти до конца и извиниться для начала, а потом… Сказать, что…       Мысль обрывается: на неё налетает Джинни и крепко обнимает. Гермиона тихо шепчет приветствие и просит отпустить её поскорее. Когда Джинни размыкает руки и отходит в сторону, взгляду предстают и все остальные. Гарри отсалютывает бокалом с лимонадом, Рон кивает безразлично и чуть ли не сразу возвращается к брошенному занятию — к полировке мётел, а Джордж почему-то толкает Фреда в бок и указывает махом головы прямо на Гермиону. Она застывает на месте.       Джинни что-то начинает щебетать рядом, Анджелина перемещается к Джорджу и шепчет тому на ухо, наверно, всё же решает уговорить его воплотить её план в реальность. Гермиона отстранённо слышит зов Молли идти за стол, не спешит туда, только отходит чуть подальше от прохода в дом, через который ступают другие. Кто-то, кажется Гарри, спрашивает её, почему она остаётся здесь. Подоспевший Джордж толкает его и кричит шагать быстрее.       Гермиона и Фред теперь одни. В горле пересыхает, слова так и не желают выходить наружу. Она подходит ближе и заглядывает ему в глаза, хочет взять за руку. Он позволяет, вот только пальцы не сжимают ладонь в ответ. Гермиона хмурится, гадая, может, зря было сюда являться, но всё-таки говорит тихо:       — Прости меня, Фред. Тот поцелуй был для меня малость неожиданным. То есть, как я тебе уже сказала, я думала, что что-то такое произойдёт, но не так внезапно и не так скоро… — она сбивается на мгновение и смотрит на почему-то усмехающегося Фреда. — И я должна сказать, за эти дни, что я тебя не видела и не слышала, мне вдруг стало так непривычно и… я смотрела на тот стол постоянно… В общем, Фред, я готова попробовать, если ты ещё хочешь.       Она замолкает и ждёт. Глядит на него встревоженно и уже начинает что-то бормотать вполголоса, как Фред произносит:       — Только при условии, что ты позволишь мне разбавить всё то белое безобразие цветом. Скажем, рыжим. — Он подносит руку к волосам и взъерошивает их. — Или я составлю Живоглоту конкуренцию?       — Не составишь, — отвечает ему Гермиона и тянется за поцелуем.       В этот раз случившийся он кружит голову. Гермиона, хоть и начинает вести сама, всё равно немного теряется. Она сперва с опаской проводит языком по губам и только потом накрывает его рот своим. Отдавать инициативу прямо Фреду в руки, то есть в губы — не желает. Потому, решив отложить все свои заморочки на мгновение, смелеет и углубляет поцелуй. Дыхание учащается, во рту терпко от желания, и кажется, будто это должно было произойти раньше… Но сейчас, когда Фред вдруг кусает её, оттягивает нижнюю губу зубами и смотрит лукаво, она понимает — переживать было не о чем.       — Так, скажи мне, Гермиона. Это твои книжки были? — шепчет ей на ухо.       — А ты про какие? — и снова целует.