Часть 14

Люциус и Северина, минуя череду стерильно-белых коридоров, стены которых украшали безликие репродукции пейзажей и натюрмортов, наконец, достигли VIP-палаты Абрахама Гринграсса. Дверь, отделанная полированным деревом ценных пород, бесшумно скользнула в сторону, открывая перед ними пространство, разительно отличающееся от остальной больницы. В отличие от стандартных, аскетично обставленных палат, эта больше напоминала номер в роскошном отеле: просторная, залитая мягким светом, с панорамным окном, из которого открывался захватывающий вид на ухоженный больничный парк, утопающий в зелени. В палате царила атмосфера спокойствия и сдержанной роскоши, тонкий аромат экзотических цветов смешивался с едва уловимым запахом лекарств. Абрахам Гринграсс, несмотря на заметную бледность и следы усталости на лице, держался с достоинством, которое, казалось, было неотъемлемой частью его существа. Он лежал на кровати с высоким изголовьем, обложенный мягкими подушками, и тихо беседовал со своим сыном, молодым человеком лет тридцати с аккуратно подстриженными темными волосами и пронзительно голубыми глазами, которые, казалось, светились внутренней силой и решительностью. Сын сидел рядом с кроватью отца, склонившись к нему, и внимательно слушал каждое слово, изредка кивая головой в знак согласия. При появлении врачей Гринграсс-младший поднялся со стула и, расправив плечи, направился к ним. С Люциусом он, очевидно, был уже знаком – они обменялись коротким, деловым рукопожатием, сопровождаемым едва заметными кивками. Затем молодой Гринграсс повернулся к Северине. Его взгляд скользнул по ее лицу, оценивающе, изучающе, и в то же время с нескрываемым восхищением. Он галантно взял ее руку, слегка склонился над ней и, почти невесомо коснувшись губами ее кожи, произнес с едва уловимым акцентом: — Доктор Снейп, позвольте выразить свое безмерное удовольствие от возможности наконец-то познакомиться с вами лично. Мой отец много читал о ваших выдающихся достижениях, о ваших новаторских методах в нейрохирургии. Ваши публикации – настольная книга для многих моих коллег. Вы – настоящая легенда в медицинском мире. И я безгранично счастлив и благодарен, что именно вы согласились провести операцию моему отцу. Его слова лились плавно, красноречиво, словно он произносил заученную речь, подготовленную заранее. Северина, слегка смущенная таким напором внимания и непривычной для больничной обстановки церемонией, бросила взгляд на Люциуса, ища поддержки. Тот лишь едва заметно пожал плечами, словно говоря: «Что поделать, такие вот они, эти Гринграссы. Любят пышные фразы и театральные жесты». Аккуратно высвободив свою руку из мягких, но цепких пальцев Гринграсса-младшего, Северина подошла к кровати больного. Она присела на стул, стоящий рядом, и, установив прямой зрительный контакт с Абрахамом Гринграссом, начала расспрашивать его о самочувствии, стараясь говорить спокойно, уверенно и в то же время с теплом и сочувствием, чтобы вселить в пациента надежду и уверенность в успехе предстоящей операции. — Мистер Гринграсс, — начала она, ее голос звучал мягко, но твердо, — расскажите, пожалуйста, подробнее о том, что вас беспокоит в данный момент. Какие симптомы вы испытываете? Когда они появились? Абрахам Гринграсс, несмотря на явную слабость, старался говорить четко и внятно. Он подробно рассказал о своих головных болях, которые в последнее время стали практически невыносимыми, о приступах внезапного головокружения, о появившихся проблемах со зрением – двоении в глазах, затуманенности зрения, о нарушениях координации движений. Северина внимательно слушала, задавала уточняющие вопросы, стараясь не упустить ни одной детали, тщательно фиксируя в памяти все нюансы. Она понимала, что каждая мелочь, каждый, даже самый незначительный нюанс может иметь решающее значение для успеха операции. После того, как Абрахам Гринграсс закончил свой рассказ, Северина провела необходимый неврологический осмотр, оценивая его рефлексы, координацию и двигательные функции. Закончив осмотр, она назначила дополнительные анализы крови и мочи, а также повторную электроэнцефалографию. Ей необходимо было убедиться, что у пациента нет никаких скрытых проблем со здоровьем, которые могли бы помешать проведению операции или осложнить послеоперационный период. Передав документы с назначениями дежурившей в палате медсестре, Северина еще раз повернулась к Абрахаму Гринграссу. — Мы начнем подготовку к операции, как только будут готовы результаты анализов, — сказала она, стараясь говорить уверенно и ободряюще, вкладывая в свои слова не только профессионализм, но и искреннюю заботу. — Я зайду к вам еще раз ближе к трем часам дня. Она кивнула Гринграссу-младшему, который все это время стоял рядом, внимательно следя за каждым ее движением, и, обменявшись с Люциусом понимающим взглядом, вышла из палаты. Выходя в коридор, Северина глубоко вздохнула, стараясь сбросить с себя напряжение. Она знала, что предстоящая операция будет чрезвычайно сложной. Но она была готова к этому вызову. В конце концов, она была Севериной Снейп, блестящим нейрохирургом, и она не привыкла отступать перед трудностями.