Часть 17

Долгий и напряженный рабочий день наконец-то подошел к концу, оставив после себя приятную усталость, смешанную с легким беспокойством, вызванным недавней встречей с Лукасом Гринграссом. Его настойчивое приглашение на свидание заставило Северину насторожиться, хотя она старалась не придавать этому большого значения. Сейчас ее мысли занимал другой человек – Сириус. Решив, что откладывать разговор больше нельзя, Северина направилась к его палате. Тихонько приоткрыв дверь, она вошла. Сириус сидел на кровати, откинувшись на подушки, и читал толстую книгу в потертом кожаном переплете. Он казался полностью погруженным в чтение и, судя по всему, не услышал, как она вошла. На прикроватной тумбочке стоял нетронутый поднос с ужином – аппетитный кусок запеченной рыбы с гарниром из тушеных овощей, свежая булочка и небольшой кувшинчик с клюквенным морсом. Очевидно, аппетит у него совсем пропал. Северина неловко кашлянула, привлекая к себе внимание. Воспоминания о прошлой ночи, о неожиданной и страстной близости, нахлынули с новой силой, вызвав легкий румянец на ее щеках. Вчерашняя ночь, проведенная на одной с Сириусом больничной кровати, казалась ей ошибкой, импульсивным поступком, продиктованным смесью старых, не до конца угасших чувств, невысказанных обид и подсознательным желанием хоть на несколько часов забыться, отвлечься от тягостных мыслей. Но, судя по напряженной позе Сириуса и тому, как он резко поднял голову, увидев ее, он воспринимал произошедшее совсем иначе. В его глазах читалось что-то гораздо более глубокое, чем просто мимолетное увлечение. В воздухе повисла неловкая тишина, которую нарушал лишь тихий шелест страниц переворачиваемой книги. Северина вспомнила, с какой юношеской страстью и преданностью Сириус был влюблен в нее еще в школьные годы. И она отвечала ему взаимностью, тайком встречаясь с ним, скрывая свои чувства от осуждающих взглядов его семьи, особенно от его матери, которая считала Северину неподходящей партией для своего сына, слишком простой, слишком обычной. Вчерашний разговор, случайная встреча после стольких лет разлуки, вскрыли старые раны, напомнили о боли расставания, о том, как она бросила его прямо на выпускном балу, не выдержав давления со стороны его матери, обвинив его в бездействии, а потом уехала учиться на хирурга в другой город, подальше от дома, от него, от своих чувств, от болезненных воспоминаний. — Привет, — тихо произнесла Северина, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и безразлично, хотя сердце билось где-то в горле, а ладони предательски потели. Сириус поднял на нее взгляд, его серые глаза, обычно лучистые и полные озорства, сейчас казались потускневшими, в них читалась смесь боли, нежности, робости и неугасающей надежды. Он смотрел на нее так, словно боялся спугнуть, словно она была призраком из прошлого, который мог исчезнуть в любой момент. — Привет, — ответил он, его голос был хриплым, словно он долго молчал, не произнося ни слова. — Ты ела сегодня? Вопрос застал ее врасплох. Северина хотела солгать, сказать, что ела, что все хорошо, но ее желудок предательски заурчал, выдавая ее с головой. Она смущенно покраснела, чувствуя, как жар приливает к ее щекам. — Ну… не совсем, — призналась она, опуская взгляд, не в силах выдержать его пристального, пронзительного взгляда, который, казалось, видел ее насквозь, читал ее мысли и чувства. — Тогда присоединяйся, — предложил Сириус, кивнув на нетронутый поднос с ужином. — Здесь хватит на двоих. Северина замешкалась, не зная, как себя вести. С одной стороны, она действительно была голодна, устала и мечтала о нормальной еде. С другой – неловкость от прошлой ночи все еще не проходила. Ей казалось, что между ними пролегла невидимая пропасть, которую они не смогут преодолеть. Слишком много времени прошло, слишком много боли и обид накопилось за эти годы. И хотя вчера между ними вновь промелькнула искра, Северина боялась обжечься, боялась поверить, что все может быть по-другому. Но Сириус, словно прочитав ее мысли, взял ее за руку, его прикосновение было теплым и успокаивающим, как в те далекие школьные годы. Он бережно посадил ее рядом с собой на кровать, взял ложку и, отломив кусочек рыбы, поднес его к ее губам. В его жестах, в его взгляде было столько нежности и заботы, что весь лед неловкости и смущения мгновенно растаял, как снег под весенним солнцем. В этот момент все обиды, недомолвки, годы разлуки казались такими незначительными и глупыми. Остались только они вдвоем, и давно забытое чувство близости и тепла вернулось к ним, словно и не было этих долгих лет разлуки, полных боли и одиночества. Словно время повернулось вспять, и они снова были теми беззаботными подростками, чьи сердца переполняла первая любовь. Северина не сопротивлялась. Она с благодарностью принимала его заботу, чувствуя, как тепло его руки передается ей, согревая не только тело, но и душу. Вкус еды, которой он так нежно кормил ее, казался ей самым восхитительным в мире. В ее сердце вновь расцветала надежда на то, что, возможно, их история еще не закончена, и у них есть шанс начать все сначала, оставив в прошлом все обиды и недопонимания. Они ели молча, изредка переглядываясь, и в этом молчании было больше слов, чем они могли бы сказать друг другу. В воздухе витала атмосфера интимности и нежности, которую они оба так долго ждали.