Глава 4

Глава 4.

Три года спустя.

   Гермиона сидела в саду родового поместья на белой мраморной скамье у четвёртой арки от начала аллеи. Это место всегда было особенным — их с Эмилем и Оливией. В детстве они часто прятались здесь от взрослых, делились тайнами, мечтали. Сейчас всё это осталось где-то далеко — в прошлом, затянутом лёгкой дымкой воспоминаний. У Гермионы теперь совсем другая жизнь. Другие заботы. Не до детских забав. Ей почти шестнадцать, и в этом юном возрасте она уже — воин. Настоящий. Закалённый. Опытный. Она владеет множеством техник рукопашного боя, может расправиться с противником любым холодным оружием — и каждое её движение смертельно точно. Стрельба? Безупречная. Любое огнестрельное оружие, оказавшееся в её руках, превращается в продолжение её воли. Она попадает в цель, даже не глядя. Мышечная память работает за разум. Рука — отточена, действия — без промаха. За последние несколько лет она не промахнулась ни разу. Девис ею гордится. И это ещё без учёта магии. В дуэлях она была непревзойдённой. Дуэлянт высшего уровня, которому позавидовал бы любой аврор Министерства. За два последних года — ни одного поражения. Ни одного. Магия бьёт изнутри, как бурлящий поток, и просто не даёт сопернику шанса. Все её движения — как хореография. Автоматизм. Элегантность. Безупречность. Изящный поклон. Как учил преподаватель без имени: спина прямая, голова чуть склонена, ноги перекрещены, ни один мускул не дрожит. Взгляд — прямо в глаза. Исходное положение. Боевая стойка. Удар. Заклинание — в цель. Противник повержен. Иногда, ради азарта, она позволяла противнику атаковать первым. Давала почувствовать иллюзию надежды. Разогревала бой. И потом, когда момент созревал, брала ситуацию в руки. Полностью. Без шансов для другого. Победа всегда была за ней. И Гермиона не скрывала удовольствия от того, что держит всё под контролем. Сила — её. Решение — её. Парни с её факультета давно прекратили с ней дуэли. Бессмысленно. Гиблое дело. А вот с других — пытались. Особенно те, кто не мог принять, что на факультете силы учится девочка. Они приходили с сомнением, а уходили с поражением. Быстро и без лишних слов. Она была опасна.     Сидя на скамейке в саду, Гермиона держала в руках письмо. Утром сова принесла сразу два письма. Первое — стандартное, от института Дурмстранг. В нём говорилось о начале учебного года, новых предметах и необходимых учебных материалах. Всё из списка уже было куплено и аккуратно упаковано — Виктор заранее предупредил, что ей понадобится, и в один из свободных дней, между тренировками и заданиями Александра по сбору информации и составлению досье на людей, Гермиона выбралась в Косой переулок и всё приобрела ещё в начале каникул. Второе письмо оказалось особенным — адресованным лично ей, от самого директора института, Игоря Каркарова.

Уважаемая Гермиона Грейнджер!

Сегодня мне сообщили замечательные новости, и я немедленно пишу вам, чтобы поделиться: в этом году в школе чародейства и волшебства Хогвартс пройдёт Турнир Трёх Волшебников.

Я очень надеюсь, что именно вы станете чемпионом и будете представлять Дурмстранг в этом легендарном турнире.

Подробности пока не разглашаются — всю информацию мы получим в начале учебного года. В этом году вы и ещё несколько учащихся будете временно обучаться в Хогвартсе. Через две недели после начала занятий мы отправимся туда вместе.

Будьте готовы к новым победам!

С наилучшими пожеланиями, Директор Института Дурмстранг Игорь Каркаров

Перечитав письмо несколько раз, Гермиона не могла поверить в собственное счастье. Она действительно поедет в Хогвартс. Наконец-то. Более того — проведёт там целый учебный год. Она мечтала об этом с самого детства. И теперь — ещё и шанс принять участие в Турнире Трёх Волшебников. Представить Дурмстранг. Победить. И, может быть, впервые получить не приказ, а похвалу от Александра. Она сделает всё, чтобы гордость за неё вспыхнула даже в его холодных глазах. Гермиона всегда старалась ради него. Исполняла каждое задание без вопросов. Идеально. Чисто. Ни следов, ни подозрений. Сидя на мраморной скамейке в саду своей матери, Гермиона широко улыбалась хорошим новостям. Закинув локти на спинку скамьи, она запрокинула голову назад и уставилась в небо. Сегодня оно было необычно серым — её любимым. Значит, будет гроза. Такой оттенок бывает только перед бурей. И ещё… Флэшбеки вырвались из глубин памяти — перед глазами всплыли глаза мальчика точно такого же цвета, как небо сейчас. И голос в голове, почти вопль: — Драко! Резко тряхнув головой, Гермиона отогнала навязчивые воспоминания и выпрямилась, отрывая взгляд от неба. Из внутреннего кармана мантии она достала пачку сигарет, вытащила одну, зажала между губ и невербальной магией подожгла. Глубоко затянулась. Дым мягко наполнил лёгкие, оставляя сладковато-кислый вкус на языке. Апельсин. Курить она начала ещё в прошлом году — Виктор научил. Ему нравились шоколадные, но они горчили. А апельсиновые были лёгкими, терпкими и будто обволакивали изнутри. Ей это понравилось. Когда Александр узнал, что она курит, он заставил её съесть всю пачку. После чего спросил: — Вкусно? — Да, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. И продолжила курить. Он больше не обращал внимания. И ей было всё равно. Докурив, она испарила сигарету одним движением пальцев, даже не доставая палочку. Окинула взглядом сад. Гортензии всё ещё цвели, несмотря на холод. Белые, пышные, тёплые. Напоминали о матери. Согревающее и стазис — эльфы заботились, как могли. Посидев ещё немного, Гермиона медленно поднялась со скамейки и направилась в сторону дома. В тренировочный зал.

* * *

     Две недели в школе пролетели незаметно. И вот они уже на борту призрачного корабля, плывущего под водой к берегам Хогвартса. Гермиона стояла у иллюминатора и смотрела на проносящуюся за стеклом темную глубину. Она не заметила, как к ней подошёл Виктор. — Волнуешься? — тихо спросил он, чтобы не испугать. — Нет, — коротко ответила Гермиона. На самом деле — да. Она волновалась. Но привычка скрывать эмоции делала ложь лёгкой и почти незаметной. — А ты? Виктор слегка улыбнулся — она почувствовала это даже не оборачиваясь, — и встал рядом, тоже глядя в глубины за окном. — Это же не я собираюсь участвовать в смертельно опасных испытаниях, — с лёгкой усмешкой заметил он. На самом деле Виктор был смелым. Он не знал страха. Единственное, что тревожило его сейчас — это Гермиона. Она стала для него кем-то родным. Сестрой, которой у него никогда не было. — Я переживаю только за тебя, — добавил он, уже тише. Гермиона задумалась над его словами. Он говорил искренне. И она тоже беспокоилась за него, пусть и не показывала этого. За эти годы они сблизились, стали друг для друга опорой. Он знал всё — её историю, прошлое, тайны, даже то, что больно было озвучивать. Но никогда не осуждал. Только поддерживал. Он восхищался ею. И если придёт время, Гермиона знала: он пойдёт за ней хоть на край света, если она попросит. Теперь она уже не боялась их дружбы. Бояться было нечего. У неё давно нечего отбирать, а наказаний она больше не страшилась. Раны на спине всегда затягивались. Оставались только шрамы. Но о них никто не знал. — Не факт, что меня выберут, — сказала она, повернувшись к нему с лёгкой улыбкой. — Вдруг я окажусь недостаточно хороша для Кубка Огня. Он же, как известно, любит накачанных и симпатичных мальчиков. Она не выдержала и рассмеялась — громко, свободно, искренне. Виктор тоже рассмеялся, наклоняясь от смеха. Выпрямившись, обнял Гермиону за плечи и с тёплой уверенностью сказал: — Всё будет хорошо. Она верила ему. Он отпустил её, повернул к себе лицом, похлопал по плечам обеими руками и добавил: — Мы скоро прибудем. Пора переодеваться.

* * *             

      Драко Малфой — чистокровный волшебник из древнего и влиятельного рода Малфоев. Шестнадцатилетний юноша, обучающийся на пятом курсе школы чародейства и волшебства Хогвартс. Его отец, Люциус Малфой, — одна из самых могущественных фигур волшебной Британии. Он возглавляет закрытый круг мафии, куда входят могущественные семьи, объединённые общими интересами и делами. Их дети учатся в Хогвартсе — вместе с Драко. Поттеры, Уизли, Нотты, Гринграссы, Забини, Паркинсоны — наследники старых фамилий с детства были знакомы друг с другом. Они вместе росли, вместе поступили в школу, и, несмотря на распределение по разным факультетам, остались близкими друзьями. Драко воспитывался в строгости. Люциус растит из него будущего главу клана и хочет, чтобы сын унаследовал всё, что знает сам. После смерти Нарциссы — она погибла от родового проклятия, с которым не смогли справиться даже лучшие целители мира, — воспитание стало ещё строже. Пока к делам мафии Драко не подпущен. Люциус считает, что шестнадцать — ещё слишком рано. Но Драко уже понимает главное: всегда нужно быть начеку. Враги редко бьют в лоб — обычно в самое слабое место. А дети — уязвимы. Но Хогвартс считается безопасным, и пока он здесь, отец за него не боится. Когда решался вопрос о школе, стояло два варианта: Дурмстранг или Хогвартс. Дурмстранг был бы идеален с точки зрения дисциплины и подготовки — именно туда хотел отправить сына Люциус. Но Нарцисса настояла на Хогвартсе. Ближе к дому. К тому же, крестный — Северус Снейп — присмотрит за мальчиком. Так прошли пять лет учёбы. В этом году в Хогвартсе должен пройти Турнир Трёх Волшебников. В школу приедут делегации из Дурмстранга и Шармбатона. Рон Уизли ждёт этого с нетерпением: — У них такая походка… я просто схожу с ума, — мечтательно произнёс он в первый же вечер после объявления о турнире. — Рон, тебе всё равно ничего не светит. Тебя отошьют быстрее, чем ты успеешь открыть рот. Француженки — не по части рыжих, — с усмешкой отозвалась его сестра Джинни, покрутив пальцем у виска, демонстрируя свой огненно-рыжий локон. Улыбка на лице Рона мгновенно померкла. — Надеюсь, им нравятся загорелые брюнеты, — вставил с ленивой улыбкой Блейз Забини, прославившийся в школе как сердцеед. Эта реплика не понравилась Джинни. Блейз давно ей нравился, но он всё ещё не воспринимал её как девушку. — Ещё малышка, — говорил он обычно, снисходительно усмехаясь. — А если я замечу, что ты хоть одним глазом посмотришь в сторону этих куриц, я оторву тебе всё, что тебе дорого! — с угрожающей серьёзностью произнесла Пэнси Паркинсон, указывая пальцем на Гарри Поттера. Они были вместе с первого курса. Уже даже помолвлены. Родители планируют свадьбу сразу после выпускного. — Эй, эй, я понял. И даже не собирался смотреть, — поднял руки в защитном жесте Гарри. А затем, чуть тише, повернувшись к Блейзу, пробормотал: — Ну… если только одним глазком. Пэнси размахнулась и шлёпнула его по плечу. Гарри театрально скривился, будто она применила к нему заклятие Круциатус. — Ауч! Я пошутил, Пэнс. Я люблю только тебя, — сказал он, и Пэнси сразу смягчилась. Погладила его по плечу и тихо улыбнулась. Сегодня был тот самый день — день прибытия учеников из других школ, которые целый год будут мозолить глаза и нарушать привычный порядок в замке. Драко шёл по внутреннему двору, когда заметил скопление учеников, сгрудившихся между колонн. Они восторженно ахали, переговаривались и показывали руками в небо. Взглянув вверх, Драко увидел — над Хогвартсом проплывала гигантская карета, запряжённая пятёркой пегасов с раскинутыми, словно паруса, крыльями. «Наверняка Шармбатон,» — подумал он с лёгкой усмешкой, глядя, как те величественно исчезают за углом, туда, куда указывал взволнованный Хагрид. Но стоило лошадям скрыться, как толпа вскрикнула ещё громче. Восторг перекрыл и шёпот, и смех, и даже шум ветра. Драко подошёл ближе к колоннаде, встал чуть поодаль и увидел, что именно заставило всех так замереть в изумлении. Из чёрных вод озера медленно поднимался огромный корабль. Его корпус, сделанный из тёмного, почти вороньего дерева, будто всплывал из самой глубины. Вода, словно подчиняясь неведомой силе, шла за ним, вздымаясь вверх стеной. А затем, когда весь корабль оказался над поверхностью, она резко обрушилась обратно, окатив ближайших зрителей мощной волной брызг. Это было по-настоящему впечатляюще. На высокой мачте развевался алый флаг, на котором гордо красовался двуглавый орёл — герб Дурмстранга. Драко невольно усмехнулся. «Началось».

  * * *

Ученики Хогвартса собрались в Большом зале на торжественный ужин в честь прибытия делегаций из других школ. Драко Малфой сидел за столом Слизерина рядом с Блейзом, Тео и Пэнси. За столом Гриффиндора — Гарри, Джинни и Рон. Все переглядывались с оживлёнными улыбками, в предвкушении начала праздника. Директор Альбус Дамблдор неспешно поднялся из-за своего места и прошёл к трибуне в центре зала. Его взгляд пробежал по ученикам, и, подняв руки, он произнёс: — Добрый вечер! Прежде чем мы начнём наш банкет, хочу представить вам наших уважаемых гостей. Уверен, вы, как принимающая сторона, проявите должное гостеприимство. Прошу приветствовать очаровательных воспитанниц Академии Шармбатон и её директора — мадам Олимпию Максим! Двери зала распахнулись, и — нет, не вошли, а буквально влетели — девушки в воздушных синих платьях. Их шаги были лёгкими, грациозными, как у птиц в полёте. Шёлк их нарядов волнами струился за ними, переливаясь в свете свечей. Вокруг них закружился вихрь из бабочек и крохотных светящихся птичек, искры сыпались с подолов, словно звёзды с небес. Они сделали несколько шагов по залу, остановились и, как по команде, изящно присели в реверансе в сторону стола Слизерина, томно вздохнув и махнув рукой. Затем то же движение повторилось в сторону Гриффиндора. Рон, глядя на происходящее, буквально стекал с лавки, почти потеряв сознание от восторга. Казалось, он вот-вот рухнет на пол, но Джинни вовремя подхватила его за руку и удержала на месте. Гарри, Тео, Драко и Блейз обменялись взглядами и едва сдерживали смех. В самом конце этой волшебной процессии шла девушка — необычайной, гипнотической красоты. Она порхала, как сказочное существо, и её грация притягивала взгляды всех без исключения юношей в зале. Это была вейла. А следом за ней — внушительная фигура. Нет, не просто женщина. Это была ЖЕНЩИНА. Великанша шла с царственной осанкой, и каждый её шаг отдавался эхом в зале. На фоне мадам Максим профессор Дамблдор выглядел гномом, но, несмотря на разницу в росте, он галантно подал ей руку и проводил к преподавательскому столу. «Ну вот и всё. Больше ничего интересного не будет», — с лёгкой скукой подумал Драко. Он поставил локоть на стол, подперев щёку ладонью, и начал лениво рассматривать каменную плитку на полу, надеясь найти на ней хоть что-то увлекательное. В это время профессор Дамблдор вновь поднялся к трибуне. С лёгким взмахом руки он успокоил восторженную толпу, заглушив аплодисменты и оживлённые возгласы. — А теперь, — торжественно произнёс он, — прошу поприветствовать гордых сыновей и… дочь Института Дурмстранг, а также их наставника — директора Игоря Каркарова. В зале повисла тишина. Даже шёпоты стихли. У Драко расширились глаза от неожиданности. «Дочь?» — удивлённо повторил он про себя. Его взгляд тут же сорвался с мозаичного пола, и он повернул голову к высоким входным дверям, в ожидании. Тяжёлые двери распахнулись с гулким скрипом, словно подчёркивая значимость момента. В зал грозным маршем вошли юноши в алых парадных кителях и чёрных мантиях, державшие в руках посохи. Их шаги были уверенными и отточенными, а каждое синхронное ударение посохов о каменные плиты пола сопровождалось вспышками искр. Гул от шагов эхом разносился под потолком, создавая эффект настоящего грома. В конце колонны двигались трое. Первым шёл Виктор Крам — широко известный ловец болгарской сборной по квиддичу. Сосредоточенный и собранный, он держал посох так, будто тот был продолжением его руки. За ним — высокий мужчина в белом меховом пальто и тёмной шапке. Его лицо с козлиной бородкой, уже поседевшей, было сурово и сосредоточено. Это был сам Игорь Каркаров. Но именно третий участник вызвал настоящий шок. Девушка. Гордая осанка. Выверенный, решительный шаг. Красный китель, отороченный мехом, поверх чёрной мантии. Посох она держала крепко, словно клинок. Лицо — сосредоточенное, лишённое эмоций. Взгляд янтарных глаз устремлён вперёд, не мигает. Волосы, слегка вьющиеся, собраны в строгий пучок. Подбородок чуть приподнят, нос — вздёрнут. От неё исходила сила. Опасность. Уверенность. И нечто ещё… пугающее. Зал ахнул. Гул восхищения, смешанного с тревогой, прокатился волной. Кто-то вжался в спинку лавки, а кто-то даже нервно сглотнул. Она — поражала. Она шла, как воин. И всё внимание зала было приковано к ней. Драко не мог оторвать взгляда. Он не знал её имени, но уже чувствовал, что эта встреча — не случайна. Когда процессия достигла центра зала, ученики Дурмстранга выстроились полукругом. Каркаров, Крам и девушка заняли центральные места. Они синхронно склонили головы в приветствии. Профессор Дамблдор подошёл первым к девушке. Она сделала безупречный аристократический поклон, подала руку в перчатке и — впервые — едва заметно улыбнулась. Дамблдор, с изяществом галантного джентльмена, слегка коснулся губами её руки. Затем он поприветствовал Каркарова и Крама, и пригласил всех пройти за столы. По его жесту ученики Дурмстранга разошлись — кто направо, кто налево. Несколько, включая Крама, заняли места за столом Слизерина. Девушка — единственная из всей делегации — направилась к столу Гриффиндора, за которым воцарилась тишина, когда она приблизилась. Мантия за её плечами тихо скользила по полу, будто тень, за которой следовало уважение… и опасение.        Рон снова едва не скатился со скамейки, но Джинни в последний момент подхватила его за локоть. Девушка из Дурмстранга села рядом с Джинни — прямо напротив, по другую сторону стола. В самом конце зала, у стола Слизерина, сидел Крам. Она спокойно кивнула ему, одарив лёгкой полуулыбкой — еле заметное движение уголка губ. Он ответил ей тем же. «Трахает ее.» — с ленивой усмешкой подумал Драко, и эта мысль почему-то позабавила его. Но спокойствие было обманчивым. Он всё никак не мог избавиться от странного ощущения: он уже где-то видел эту девушку. Это лицо, волосы… не давали покоя. Из мыслей его выдернул лёгкий хлопок по плечу — это Блейз с интересом наклонился: — Горячая штучка. Я в шоке. Девчонка на мужском факультете? Вот тебе и равноправие. Деньги решают всё, — ухмыльнулся он. — Не всё, — холодно бросил Теодор Нотт. — Иногда умения открывают двери туда, куда никакое золото не пробьётся. — О-о-о! Только не начинай, Тео. С моими умениями я могу проникнуть куда угодно. — Блейз многозначительно высунул язык и медленно провёл им по верхней губе, вызывающе глядя на Пэнси. — Фу, Блейз, — поморщилась та, закатив глаза. Блейз лишь расхохотался, довольный эффектом. Но Драко их уже не слушал. Он всё ещё смотрел на неё, не отрываясь, словно пытался пробиться сквозь плотную пелену времени. Где он её видел?.. Почему её лицо казалось таким… слишком знакомым?..

   * * *

     Гермиона была довольна собой. Она видела, какое впечатление произвела своим появлением. Даже сейчас, сидя за столом, чувствовала на себе десятки взглядов. Рядом с ней устроилась девушка с рыжими, почти алыми волосами, а слева от нее — парень с такими же. Наверное, брат, — подумала Гермиона. Напротив сидел парень в круглых очках. Черные, как смоль, волосы торчали в разные стороны, придавая ему слегка взъерошенный вид. — Я Джинни. Джинни Уизли, — первой заговорила рыжеволосая девушка и протянула руку. — Гермиона. Гермиона Грейнджер, — ответила та, пожав ладонь и тем самым закрепив знакомство. — Ну, ты, конечно, произвела фурор. Все в шоке, что ты учишься в Дурмстранге, и не на факультете «хороших жен», — весело улыбнулась Джинни. — Да, это было круто! Ты даже затмила ту вейлу из Шармбатона. А у них, знаешь ли, чары — будь здоров, — вставил рыжеволосый парень, потирая руку, за которую его до этого вцепилась сестра. — Я Рон, кстати. Рон Уизли, — добавил он, неловко махнув рукой и расплывшись в глуповатой улыбке. — Очень приятно, — кивнула Гермиона сдержанно. — Я Гермиона. — А я Гарри. Гарри Поттер, — представился очкастый парень. Гермиона перевела взгляд на него, а затем — чуть выше, за его плечо, и кивнула в знак приветствия: — Очень приятно. Но, извини, руки жать не буду — твоя девушка, кажется, сожжёт меня взглядом, — с легкой усмешкой сказала она и вернулась к еде. Гарри тут же обернулся и увидел, как Пэнси Паркинсон испепеляет его взглядом. Он поспешно улыбнулся, махнул ей рукой и, притворившись, что ничего не произошло, склонился над тарелкой. Гермиона тем временем нашла глазами Виктора. Они обменялись короткими улыбками. И в этот же момент она почувствовала чей-то взгляд. Прямой, пристальный, почти ощутимый. Она сразу перевела взгляд в ту сторону — и встретилась с глазами. Платиновые волосы. Серые, грозовые глаза. Ясные, как небо перед бурей. Драко. Зрачки Гермионы расширились — она узнала его. Узнала сразу, безошибочно. Мгновенно отвернувшись, она принялась за еду, стараясь выглядеть спокойной. Но ощущение не покидало её: он смотрит. Смотрит прямо на неё. Вернее — на её волосы. Как тогда… в тот раз.

* * *

  Первые дни в Хогвартсе были для Гермионы настоящим чудом. Она с восхищением осматривала замок, часами бродила по его бесконечным коридорам, разглядывая живые портреты и ожившие картины. Гуляла по территории, вдоль берегов Чёрного озера — и однажды даже увидела, как из воды на миг показался кракен. Это было незабываемо. Она быстро подружилась с Джинни — доброй, отзывчивой, всегда готовой помочь. Та с удовольствием рассказывала о замке и подсказывала, в каком направлении идти. Рон тоже оказался приятным в общении: отлично играл в волшебные шахматы, и даже однажды обыграл Гермиону. Но чаще — побеждала всё же она. Гарри держался чуть отстранённо, пока Пэнси не убедилась, что Гермиону он совершенно не интересует как парень. Впрочем, как и вообще никто — романтика в её планах отсутствовала. Блейз Забини был этим крайне разочарован. Когда он пригласил её посмотреть на звёзды с Астрономической башни, она отказалась. Тогда он осмелился положить руку ей на талию. Гермиона среагировала мгновенно. Схватив его за горло, она приблизилась и прошептала прямо в ухо, опасно ласковым тоном: — Сделаешь так ещё раз — и мы с тобой точно дойдём до Астрономической башни. Только я тебя оттуда сброшу. Оттолкнув его, она спокойно пошла дальше по коридору, не оборачиваясь. Тео долго смеялся над Блейзом после этого случая. В отличие от большинства, Тео был сдержанным и спокойным. Он не приставал с вопросами и всегда приходил на помощь, если она требовалась. После истории с Блейзом они пересеклись снова — и весьма случайно. Гермиона, выходя из туалета для девочек, распахнула дверь в тот момент, когда Тео проходил мимо. Дверь угодила ему прямо в нос. Она быстро извинилась, наложила лечебное заклинание, дала обезболивающую настойку — Гермиона всегда носила с собой набор зелий на случай экстренной ситуации — и предложила прогуляться. Тео отвёл её в укромное место, где можно было незаметно курить. С тех пор они часто бывали там вдвоём: Гермиона — с апельсиновыми сигаретами, Тео — с яблочными. Иногда к ним присоединялся и Виктор. Он радовался, что Гермиона не одна. Спустя неделю в замке прошёл торжественный ужин, посвящённый открытию Турнира Трёх Волшебников. Все ученики уже сидели по своим местам, когда профессор Дамблдор вышел к трибуне. Он взмахнул рукой, прося тишины. Шум стих. Все взгляды устремились вперёд — началось самое интересное.  — Добрый вечер! — голос профессора Дамблдора разнесся по Великому залу, мгновенно приковывая к себе внимание. — Сегодня особенный день. Я объявляю о начале Турнира Трёх Волшебников. Он сделал паузу, позволяя словам осесть в тишине зала. — Избранные чемпионы будут проходить через три сложнейших и опасных испытания. Победителя ждёт денежное вознаграждение в размере тысячи галеонов. Но главный приз — не золото. Это Кубок Победителя. С этими словами он взмахнул рукой, и накидка, скрывавшая предмет на пьедестале, исчезла. Перед учениками предстал Кубок Огня — стеклянная чаша с голубым светом внутри, стоящая на серебряной ножке. По краю сияли выгравированные буквы: W.I.Z. В зале раздались восхищённые аплодисменты, но Дамблдор снова поднял руку: — Процедура избрания чемпионов начнётся уже сегодня, ровно в полночь. Кубок огня сам выберет достойнейших. А теперь слово предоставляется главе Департамента магических игр и спорта — Людо Бэгмену. Также Турнир будет судить глава Отдела международного магического сотрудничества — мистер Бартемий Крауч. Людо Бэгмен энергично поднялся со своего места и подбежал к трибуне. Заговорил он своим привычным, немного писклявым голосом: — Добрый вечер, дамы и господа! От всей души поздравляю с началом Турнира Трёх Волшебников! Он улыбнулся до ушей, выдержал паузу и продолжил: — Уже завтра Кубок выберет чемпионов. Чтобы принять участие, вам нужно написать своё имя и бросить его в чашу пламени. Но есть одно «но»: только ученики, достигшие семнадцатилетнего возраста, имеют право подать заявку. Зал взорвался возмущёнными криками. — Тишину, прошу! — повысил голос Бэгмен. — Это строгое правило было введено Министерством в целях вашей же безопасности. Ученики младше семнадцати попросту не готовы к испытаниям такой сложности. Благодарю за внимание, у меня всё. Гермиона замерла. В груди стало тесно, дыхание перехватило. Она подняла глаза и встретилась с обеспокоенным взглядом Виктора. Он знал, как сильно она хотела участвовать. И знал, насколько больно будет слышать эти слова. Он покачал головой с сожалением — и в тот момент дал себе обещание: он победит ради неё. Она перевела взгляд на Каркарова. Лицо директора искажалось от злости. Он, как и Гермиона, был возмущён несправедливым ограничением. Сидя на скамье, она чувствовала, как в ней поднимается знакомая волна — злость, которую она с трудом умела сдерживать. Не дожидаясь конца ужина, Гермиона резко встала, развернулась и покинула Большой зал, оставляя за спиной восхищённые взгляды, шёпот, правила и разочарование. Выбежав на улицу, она побежала к озеру и остановилась у берега. Глубоко и тяжело дыша, старалась унять порыв магии. Окклюменция в этом помогала, но когда злости было слишком много и её некуда было деть, магия вырывалась и сносила всё на своём пути. Услышав шаги и почувствовав чей-то взгляд, Гермиона знала, кто это пришёл. Легилименция, на которую Гермиона была натаскана, давала преимущество. Драко! Закричал голос в голове. Резко развернувшись, она уставилась на него. Он стоял в метрах двадцати от неё и, зло ухмыляясь, смотрел, держа руки в карманах. — Расплакалась, что не сможешь прославиться? — издевательски произнёс он. Злость накатила ещё сильнее. Как он смеет так с ней говорить, ублюдок?! Магия в этот момент затрещала. Окклюменция уже не справлялась с таким потоком. — Какого чёрта тебе нужно? Проваливай! — прошипела Гермиона. — Мне? Ничего. Пришёл посмотреть, как ты будешь топиться. Он сделал несколько шагов в её сторону, и расстояние сократилось. У Гермионы повело голову в сторону от избытка магии. Глаза начали чернеть. — Я утоплю тебя, если не свалишь отсюда, ублюдок. — И не подумаю. — Шаг. — Тебе надо — ты и уходи. — Ещё шаг. Гермиона закрыла глаза, выдохнула — и уже ничего не смогла сделать. Открыла глаза... и — вспышка. Всё вокруг дрожит. Его тело подбросило вверх на метров десять и на несколько секунд задержало в воздухе, а затем с силой припечатало к земле. Он отключился. Гермиона резко вдохнула ртом, оправившись от выброса, и увидела, что он лежит без сознания, а на рубашке — кровь. Она подбежала к нему, упала перед ним на колени, и в нос ударил его парфюм, который пах просто бесподобно. Яркие нотки кофе и табака, розовый перец и мускус. Розовый перец ударил в нос и вскружил голову. Невероятный запах. — Чёрт! Идиот! Сказала же — уйди! — взяв себя в руки, Гермиона принялась излечивать его. Раны затянулись через несколько секунд, рубашка очистилась от следов крови. Но он же всё видел. Видел. — Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ! — сквозь зубы проговорила Гермиона. Стереть память? Поймёт, что есть пробел. Она не знала, в какой момент он решил пойти за ней. Чёрт. Достав палочку, Гермиона направила её на него. — Легилименс, — сказала Гермиона. Оказавшись в его сознании, она начала просматривать последние воспоминания. Лезть далеко не хотелось — выяснять, кто он такой, было не время. Времени вообще было мало. Она нашла воспоминание, где он только подошёл, и начала его менять. Вот он зло улыбается, говорит какую-то чушь. Она не реагирует. Ещё чуть — и вот она обходит его и заходит в замок, а он садится на траву. Вот так. Выйдя из его сознания, Гермиона встала, отошла на расстояние, бросила заклинание, чтобы он пришёл в себя, и быстрым шагом направилась к замку. Он очнулся. Увидел озеро. Он сидит на траве у берега. Она ушла. Повернулся, чтобы посмотреть, но лишь увидел удаляющуюся фигуру. Ещё раз взглянув на озеро, он поднялся и направился в замок. Всё это время за происходящим наблюдал Тео, скрывавшийся под мантией-невидимкой Гарри. Он замер, не в силах осознать увиденное. Что с ней? Почему она так боится, что кто-то узнает? Тео, конечно, не собирался никому рассказывать — но он хотел ей помочь. Отойдя от шока, он оглянулся на замок и пошёл внутрь. Искать решение проблемы.                                                          * * *     На следующий день объявили чемпионов. Флёр Делакур — из Шармбатона, Седрик Диггори — от Хогвартса, и Виктор Крам — представитель Дурмстранга. Гермиона была рада за друга. Первое испытание должно было состояться в начале декабря, чтобы чемпионы смогли подготовиться. Пока же все продолжали заниматься учёбой, а учеников Шармбатона и Дурмстранга распределили по временным факультетам и курсам в соответствии с возрастом. Гермиона была на пятом курсе и временно числилась в Гриффиндоре — факультете её отца. Виктор тоже был в Гриффиндоре, но на седьмом курсе. Гермиона наслаждалась учёбой, особенно тем, что оказалась на факультете отца, пусть даже ненадолго. Училась она блестяще, во всём была лучшей. Всегда первая тянула руку, давала верные ответы. На зельеварение, которое преподавал профессор Слизнорт, она шла с особым удовольствием. Профессор Снейп обучил её многому, а в Дурмстранге она закрепила эти знания. Сейчас как раз шёл урок зельеварения. На столе перед учениками стояли три образца зелий. Занятие проходило совместно со Слизерином. — Кто мне скажет, что это за зелье? — спросил профессор Слизнорт, открыв крышку одного из котелков. Гермиона подняла руку и подошла ближе, уловив манящий аромат. Все ученики повернулись к ней, ожидая ответа. — Да, мисс…? — замялся Слизнорт. — Грейнджер, сэр, — уверенно ответила она. Брови профессора поползли вверх, и Гермиона уже знала, что именно привело его в такой восторг. Она ждала вопроса. — Не приходитесь ли вы родственницей Гектора Грейнджера, известного зельевара? Гермиона не хотела раскрывать свои родственные связи. Да и деда она никогда не видела — только его портрет в фамильном поместье. Посмотрев на профессора, спокойно ответила: — Не думаю. Никогда о нём не слышала, — соврала она. Но все приняли это за чистую правду. За эти годы Гермиона научилась искусству лжи. — Что ж, — сказал профессор. — Тогда расскажите, что это за зелье, мисс Грейнджер? Гермиона подошла ещё ближе и вдохнула аромат. В нос ударил запах скошенной травы, апельсиновых сигарет и… — Это Амортенция. Самое мощное приворотное зелье, или любовное зелье. Искусно приготовленное, оно может вызвать у человека сильное увлечение. Но никому ещё не удавалось искусственно создать настоящую, вечную, безоговорочную привязанность, единственно достойную называться Любовью, — уверенно произнесла Гермиона. Эти строки она запомнила из трудов дедушки в семейной библиотеке. Профессор Слизнорт удивлённо приподнял брови и с интересом посмотрел на неё. — Совершенно верно! Вы, видимо, узнали его по характерному блеску? — уточнил он. — И по тому, что пар завивается характерными спиралями, — спокойно ответила Гермиона. — И, конечно, по запаху. Он индивидуален для каждого, в зависимости от того, какие ароматы нам нравятся, — добавила она. — Например, я чувствую свежескошенную траву, цитрусы… и... розовый перец. — Последние слова вырвались сами собой, и она тут же распахнула глаза, словно опомнившись, и быстро вернулась на своё место. От её реплики Малфой, стоявший у стены, лениво облокотившись и разглядывая свои ботинки, приподнял голову и исподлобья взглянул на Гермиону. До него донёсся аромат зелья — жасмин и кедр. «Что за… Почему мне это нравится?» — удивился он про себя. Оставшаяся часть урока прошла спокойно. Следующим был урок Защиты от тёмных искусств — сегодня практическое занятие с дуэлями. Гермиона была этому особенно рада: ей не терпелось увидеть, на что способны ученики Хогвартса. К тому же, как назло — урок был со Слизерином. Войдя в зал для дуэлей, она заметила Виктора, у которого также был сейчас урок. Пятый и седьмой курсы факультетов Слизерин и Гриффиндор собирались сразиться в дуэлях. Пройдя чуть вперёд, Гермиона, держа в руке тренировочный посох, подошла к Виктору и поприветствовала остальных учеников своей школы. Он взял ее посох в руки, чтобы она могла отдохнуть. — Привет. Сегодня не виделись. Как ты? — спросил Виктор и тут же, как истинный джентльмен, забрал посох из её рук. — Привет. Да, я ушла рано — гуляла и тренировалась. Ты же знаешь, мне нельзя останавливаться, — чуть тише сказала она. — Всё в порядке. — Не изводи себя. Ты и так в отличной форме. Делай перерывы, дай себе отдых, — сказал он с беспокойством. Виктор всегда говорил ей, что она чрезмерно себя загоняет. Но Гермиона уже не могла без тренировок: тело начинало ломить и требовать нагрузку. — Всё в порядке. Правда. Не беспокойся, — уверила она его. В это время в класс зашли последние студенты, и с боем звонка в зал вошли профессор Снейп и Каркаров, о чём-то вполголоса переговариваясь. Теперь Снейп преподавал Защиту от тёмных искусств. Теорию он вёл безупречно. Посмотрим, как обстоят дела с практикой. — Приветствую всех, — строго произнёс Снейп. — Как вы уже заметили, мы объединили два курса. Сегодня вы продемонстрируете свои умения друг другу. Желаю удачи. Снейп занял позицию у одной стороны дуэльной платформы, сцепив руки за спиной. Каркаров — с другой, скрестив руки на груди. Профессор стал вызывать учеников на платформу для дуэли. Перед боем каждому участнику прикрепляли заколдованную брошь, защищающую от серьёзных повреждений: при попадании заклинания она вызывала лишь лёгкое жжение. Об этом рассказал Крам, когда вернулся с победой после поединка. Единственное срабатывающее заклинание — обезоруживание. Побеждает тот, кто первым разоружит соперника. — Мисс Грейнджер! — громко произнёс профессор Снейп. — Прошу! Продемонстрируйте нам свои знаменитые умения, о которых так много говорят. При этих словах он бросил взгляд на Каркарова, тот в ответ довольно усмехнулся — он знал, что она покажет себя с лучшей стороны. Гермиона молча направилась к платформе под взглядами восхищённых студентов. Поднявшись, встала с выпрямленной спиной, завела руки за спину, высоко подняла голову и спокойно ждала, кто станет её соперником. Драко вздрогнул, услышав её имя. Он знал, что Гермиона поднялась на платформу. Он был отличным дуэлянтом — обученный лично крестным и теткой. Северус с детства закладывал в него основы боевой магии. Он был лучшим в школе, всегда побеждал. Отец был доволен… но, как обычно, требовал большего. Малфои всегда должны быть первыми. Без исключений. Сделав шаг вперёд и встретившись взглядом с Снейпом, Драко дал понять — он хочет сразиться. Северус всё понял без слов, но также знал, насколько сильной противницей может быть Гермиона. — Предлагаю взять кого-нибудь с моего факультета, — сказал Снейп, глядя на Каркарова. — Мистера Малфоя, например, — добавил он, делая приглашающий жест в сторону Драко. — Конечно, — коротко отозвался Каркаров. Внутри Гермиона торжествовала: у неё появилась возможность наказать ублюдка за всё, что он наговорил и сделал. Однако лицо её оставалось безэмоциональным. Только в янтарных глазах вспыхнул азарт. Магия внутри зашевелилась, заструилась по венам вместе с кровью. Малфой легко взбежал на платформу, будто поднимался не на дуэль, а на подиум. Встал напротив Гермионы с ленивой самоуверенностью, словно собирался сразиться с первокурсником, а не с девушкой, о которой уже ходили слухи. Его губы чуть тронула ухмылка, взгляд скользнул по её фигуре, прежде чем остановиться на лице — прямой, без страха, с вызовом. Он не верил, что проиграет. Не мог поверить. Гермиона же медленно повернула голову, не отводя взгляда от его стальных глаз. Янтарный огонь в её глазах зажёгся, ровный, почти спокойный — как перед бурей. Она едва заметно кивнула, будто кивок был ритуалом. И Виктор, стоявший внизу, сразу понял: это был знак для него. Крам резко перехватил её посох, развернулся на месте и с силой метнул его обратно вверх. Движение было резким, отточенным, и посох полетел по воздуху, как снаряд. Гермиона не шелохнулась до самого последнего мгновения. Вытянула руку, чуть сместила её вбок и, не отрывая взгляда от Малфоя, поймала оружие с лёгкой, хищной точностью. Посох звякнул в её пальцах, но она тут же крепко сжала его, как продолжение своей руки. Её пальцы медленно скользнули вниз по древку, и она плавно, без лишних движений, поставила его у правой ноги. В зале повисла напряжённая тишина. — Мисс Грейнджер, давайте, чтобы поединок проходил на равных условиях, и вы воспользуетесь палочкой, — строго проговорил Снейп, наблюдая за ней со своего места. — Конечно, — небрежно ответила она, и, будто по щелчку, посох вылетел из её рук и полетел обратно вниз. Виктор безошибочно поймал его в воздухе, не сдвинувшись с места. «Ему же хуже», — спокойно подумала Гермиона, когда её рука скользнула к кобуре на поясе. Она вытащила палочку с медленной, почти демонстративной грацией. Движение было одновременно угрожающим и грациозным, как у хищника перед прыжком. Взяла её в левую руку, несмотря на то, что была правшой. Серые глаза Малфоя чуть прищурились. Он тоже держал палочку в левой. Левша... Она сразу сделала вывод. Он — нет. — Можем начинать, — раздался голос Снейпа, чёткий и напряжённый. Гермиона встала в дуэльную стойку, плавно и гибко — как танцор или змея. Левая нога зашла за правую, образуя крест. Тело наклонилось чуть вперёд, левая рука ускользнула за спину, а правая вытянулась вперёд с палочкой, точно по линии. Глаза не мигая смотрели на противника. Ни намёка на волнение. Малфой, в отличие от неё, сделал сухой и формальный поклон — ноги выпрямлены, лишь корпус чуть наклонён. Минимум жеста. Минимум уважения. Но глаза смотрели прямо в её — с такой же решимостью. Дуэль началась ещё до первого заклинания.    Он смотрел, как она изящно и точно, с какой-то древней, почти аристократической грацией, сделала поклон. Ни грамма спешки, ни дрожи в теле. Полный контроль. Уважение — не к нему, а к самой дуэли. Глаза — прямо в его. Чёрные? Он моргнул. Нет. Или да? На миг они словно потемнели, затуманились бурей. Что это было? У Гермионы внутри бурлил азарт. Приятный зуд в пальцах. Магия шептала под кожей, но она держала её в узде. Пока. Это не злость. А чистый огонь охоты — вкусная игра. Она знала, как управлять собой, пока не перейдёт черту. А пока — она просто играла. Плавно завершив поклон, Гермиона вернулась в стойку. Спина прямая, подбородок приподнят. Левая рука чуть отведена назад, правая — точно перед собой, пальцы крепко сжимают палочку. Спокойствие. Она будто ждала, как кошка перед прыжком, когда мышь подойдёт достаточно близко. Он начал первым. Заклинание полетело в неё — быстрое, чёткое. Но не успело коснуться даже воздуха между ними, как она парировала его. Мягкое движение запястья — и вспышка рассыпалась. Второе. Третье. Пятое. Он швырял заклинания, как из пулемёта. Она не двигалась с места, всё так же стоя в центре платформы, отражала всё с какой-то издевательской лёгкостью. Левая рука. Только защита. Десятая минута. Толпа затаила дыхание. Блейз уже перестал делать ставки. Виктор — даже не дышал. Он знал: она играет. Она не спешила. Она всегда так делает — даёт противнику шанс поверить в победу, чтобы потом сломать его этой надеждой. Малфой чувствовал, как начинает закипать. Его заклинания — чёткие, отточенные. Он лучший дуэлянт в школе. Он был уверен в себе. И всё же — ничего не работало. Ни одно заклинание не коснулось даже подола её формы. Ни одной ошибки. Ни одной попытки напасть. Это выводило из себя. Что она делает? Зачем стоит? Почему не бьёт? — он сжимал палочку крепче. Он чувствовал, как начинает уставать. Не от заклинаний — от этого психологического прессинга. Она играла в молчаливую силу, а он — срывался. Что она делает? Выставляет меня идиотом? Показывает, что нападать на неё — это бестактно? Или она не умеет нападать вовсе? — он бросил ещё одно заклинание, мощное, острое, яростное. Гермиона, даже не моргнув, отразила его и чуть наклонила голову. Почти с любопытством. Её глаза всё так же смотрели в него, как в книгу, которую она уже давно прочитала. И это бесило его пуще всего. Напряжение между ними росло. Оно наполняло воздух, трещало между пальцами. Люди у платформы замерли — они уже не дышали, наблюдая, как два мага, два мира, стоят напротив друг друга, и только один из них начал терять контроль. — Может, уже начнёшь драться по-взрослому? Или, кроме «Протего», ты больше ничего не знаешь? — посмеиваясь, бросил Малфой. Виктор посмотрел на него и еле заметно усмехнулся. Зря. В Гермионе бурлил азарт. Контроль над ситуацией был абсолютным. Она вновь отразила его заклинание и тут же метнула встречное — не в него, а чуть вбок. Малфой машинально повернул голову в сторону вспышки. Секунды хватило. В одно мгновение Гермиона перекинула палочку в правую руку и, сделав резкий взмах, трансформировала её в хлыст. Тот сорвался с движением воздуха и вильнул, как змея, обвиваясь кончиком вокруг палочки Малфоя. Его глаза расширились. Он не успел даже моргнуть. Гермиона резко дёрнула хлыст — и палочка вылетела из его руки, описав дугу в воздухе и плавно приземлившись к её ногам. Но она не остановилась. Не сейчас. В её взгляде вспыхнул холодный блеск. Чёрный отблеск магии затанцевал в глубине зрачков, и Драко это увидел. Гермиона взмахнула хлыстом снова — и на этот раз он туго обвился вокруг тела Малфоя, сковывая руки по бокам. Она рванула — и он, не удержавшись, опустился на колени. Прокатился вперёд — и замер у её ног. Кончик хлыста медленно приполз к его горлу, зацепился за подбородок и поднял его голову вверх, заставляя смотреть в её глаза. Он не мог отвести взгляда. И не мог пошевелиться. Гермиона наклонилась к нему — настолько близко, что ощущала его прерывистое дыхание на своих губах и вновь почувствовала запах его парфюма. Тот самый. Розовый перец. Табак. Мускус. В голове помутнело на секунду. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула аромат — и выдохнула через рот, открывая глаза и пристально глядя на него. Затем медленно склонилась к самому уху. Губы скользнули по мочке. — Дай противнику надежду на победу — и он расслабится. Тогда нападай, — прошептала она, и хлыст чуть сильнее затянулся, вызвав у него сдавленное дыхание. Она медленно отстранилась и, бросив напоследок довольный взгляд, добавила: — Мы ещё увидимся. Хлыст растворился в её руке, и хватка ослабла. Она развернулась и шагнула прочь, оставив его на коленях посреди платформы — разбитого, поражённого и ни на шаг не ближе к пониманию, что только что произошло. Эти слова... Этот взгляд... Девочка. Кудри. Форма. Магазин. Будешь умолять и плакать. Мы ещё увидимся. Гермиона с лениво-довольной улыбкой отступила назад и неспешно, с достоинством, сошла с платформы, будто только что не унизила лучшего дуэлянта Слизерина. Позади раздавались восторженные возгласы. А он… он всё ещё стоял на коленях. И вспомнил. Её. Словно щелчок. Кудри. Голос. Те слова. Магазин. Опомнившись, Драко рывком поднялся на ноги, отряхнул брюки с таким выражением, словно стирал с них не пыль, а оскорбление. Он бросил взгляд на Гермиону — Виктор в этот момент хлопал её по спине и что-то шептал на ухо с широкой улыбкой. Малфой тут же отвернулся, стиснув челюсть, и направился вниз. На лестнице его встретил крестный. Выражение Северуса говорило: «ты меня разочаровал, но я этого не покажу». А вот Каркаров, напротив, едва сдерживал торжество, пряча улыбку под глупо закушенной губой. «Отлично. Просто прекрасно», — подумал Драко, закатывая глаза. Спустившись, он встал рядом с друзьями. Надолго его там не оставили. — Она поставила тебя на колени, дружище, — с театральным сочувствием начал Блейз и хлопнул его по плечу. — Не расстраивайся, у тебя и шанса не было. Парни из Дурмстранга шептались, что она ни разу не проигрывала. А у них обучение такое, что Снейпу бы приснился кошмар. — Плевать, — огрызнулся Драко, дернув плечом и скинув руку Забини. — Посмотрим в следующий раз, кто кого поставит на колени… и при каких обстоятельствах. Блейз с Тео переглянулись. Пэнси прыснула, прикрыв рот рукой. — Дааа, кто-то определённо запал, — заметил Рон, подняв бровь, и тут же схлопотал подзатыльник от Джинни. — Заткнись, Уизли! — огрызнулся Малфой, сжав кулаки. В этот момент прозвучал звонок. «Спасительный колокол судьбы», — мрачно подумал он, кинув последний взгляд на Грейнджер. Она стояла, как ни в чём не бывало, у стены. И чертовски самодовольно улыбалась. Малфой выругался про себя и, не оборачиваясь, первым вышел из кабинета. Слишком громко хлопнув дверью.

* * *

— Ну же, пойдём, будет весело. Никто не узнает. Выручай-комната на восьмом этаже. Там практически никто не ходит, кроме старост. Но старосты тоже будут на вечеринке, а Филч всё равно не найдёт комнату — она скрыта, — уговаривала Джинни Гермиону. — Ладно, но ненадолго, — наконец сдалась Гермиона, после часа уговоров. — Ура! — воскликнула Джинни так громко, что несколько студентов в гостиной повернули головы. — Здесь нет ничего интересного, занимайтесь своими делами, — быстро сказала она и, перехватив взгляд, потянула Гермиону за собой в спальню. — Ну что, пошли собираться — вечеринка через час. Через час они вошли в Выручай-комнату. Гермиона была одета в атласный топ шоколадного цвета треугольной формы без рукавов. Спина наполовину открыта. Лиф тут не подразумевался — у Гермионы и без него всё было в порядке. Молодая, красивая грудь стояла, как надо. Топ заканчивался стоячим воротом на шее, а внизу была пришита полоска из того же атласа, создавая складки и добавляя объёма. К брюкам тоже не придерёшься: атласные, чёрные, идеально обтягивали её зад и сужались к щиколоткам. На ногах — бархатные босоножки на каблуке. Волосы, аккуратно разделённые на прямой пробор, убраны назад и лежали на спине в шикарных голливудских локонах. На лице — лёгкий макияж с акцентом на губах: помада цвета пыльной розы. Вечеринка уже была в разгаре. В комнате — настоящий бар с алкоголем. Диваны и столики были расставлены хаотично: на них сидели студенты, кто-то пил коктейли, кто-то играл в настольные игры и карты. Смеялись, болтали, танцевали — всё как положено. Оглядевшись, Гермиона едва успела что-то сказать, как Джинни потащила её к бару. За стойкой стояли Блейз и Тео, мешали коктейли и что-то друг другу весело рассказывали. Блейз параллельно успевал заигрывать с какой-то девушкой. Заметив это, Джинни ускорила шаг — Гермиона сразу поняла: влюблена. — Хэй! Девчонки, добро пожаловать в бар дяди Блейза! — весело выкрикнул Блейз, заметив их. Он тут же оставил девушку, с которой флиртовал, как ненужный учебник по травологии, и, облокотившись на стойку, расплылся в широкой, почти рекламной улыбке. — Чего желают леди? — Вина, — без лишних слов сказала Джинни. — Огневиски, — не моргнув, добавила Гермиона. — Будет исполнено! — Блейз театрально склонил голову в полупоклоне, как будто не барменствовал, а вручал Оскар. Развернувшись, он схватил бутылку с огневиски и, не глядя, метнул её в Тео. — Налей. Тео, будто ждал этого весь вечер, поймал бутылку с ленивым грациозным движением, подмигнул Гермионе и, налив в стакан янтарную жидкость, протянул ей бокал. — За счёт заведения, — произнёс он и добавил ещё одно подмигивание, на всякий случай. В это время Блейз, с видом человека, который только что выиграл спор с судьбой, повернулся обратно к Джинни и поставил перед ней стакан. Она смерила его убийственным взглядом и процедила сквозь зубы: — Я просила вина, Забини. А ты налил яблочный сок. Какого хрена? — Ну-ну, малышка Джинни. Алкоголь тебе пока рановато. Сегодня только сок. Будешь взрослеть — получишь шампанское. Ты тут вообще под прикрытием Рона. А на вечеринки одна с четвёртого курса — хм, рискованно. Так что, извини, забота прежде всего, — сказал он это с таким видом, будто подписывает указ о безопасности на уровне Министерства. — Ублюдок, — бросила Джинни, но всё же взяла стакан. Правда, пить не стала. Она развернулась, драматично плеснула сок в Блейза — прямо по рубашке, как полагается в хорошей мыльной опере, — и гордо удалилась. Дойдя до ближайшего столика, она схватила чей-то бокал с огневиски, опрокинула его залпом и направилась в сторону уборной, прихрамывая на каблуках, как будто только что выиграла дуэль. Блейз, чуть прищурившись, посмотрел ей вслед, потом повернулся к Гермионе, всё ещё улыбаясь, как будто ему только что выдали грамоту за выдержку. — Само очарование, — протянул он с вдохновением. Взмахом палочки высушил одежду и направился вслед за Джинни, пробормотав себе под нос: — Если она когда-нибудь полюбит меня, я первым это узнаю... потому что умру от удара в грудь чем-то тяжёлым. Наверное, учебником по защите от тёмных искусств. Или её туфлей. Тео всё это время смеялся, наблюдая за "драмой столетия", как он сам про себя это называл. Когда Блейз, капая яблочным соком и честью старшего брата, удалился за Джинни, Тео склонился к Гермионе чуть ближе и тихо произнёс: — Он её оберегает. Гоняет всех её ухажёров, но сам — ни шагу ближе. Боится, — сказал он мягко, с неожиданной для него серьезностью. Гермиона отпила огневиски, ощущая, как по горлу прокатилось знакомое жжение, словно напиток напоминал: "Добро пожаловать в реальность". С той же мягкой, понимающей улыбкой она ответила: — Похоже, она не хочет, чтобы с ней носились. Но ревнует. Раз он не подпускает к ней никого, почему сам флиртует с каждой второй прямо у неё под носом? — сдержанно, но с ноткой осуждения спросила Гермиона. — Потому что влюблён. Но даже себе в этом признаться не может, — вздохнул Тео, уставившись в пол с видом философа на грани прозрения. — Его мать меняет мужей, как наряды. Он боится, что унаследовал не только глаза. Думает: «Дам надежду — потом разобью сердце». А флиртует... чтобы она держалась от него подальше. Он печально пожал плечами, но тут же встряхнулся, улыбнулся и, будто переключая радиостанцию, сказал: — Ладно, хватит грустного. Расскажи лучше, как тебе тут? Ну, в Хогвартсе? Гермиона выслушала всю историю, не перебивая, погружённая в размышления. Она смотрела на янтарную гладь огневиски в стакане, как будто могла найти там ответ. Эти двое — Джинни и Блейз — влюблены по уши, но каждый упрямо сопротивляется. И это было... больно узнаваемо. — О... неплохо. На самом деле — замечательно. Здесь учились мои родители. Приятно быть в месте, где были они, — с лёгкой грустью произнесла Гермиона, поднимая глаза. Тео, уловив перемену в её тоне, оживился: — О, круто! А на каких факультетах? — Мама — Слизерин, папа — Гриффиндор. Только... — Гермиона нахмурилась. — . В общем, не суть. Я рада быть здесь. Тео тепло улыбнулся и понимающе кивнул. Он наполнил свой бокал и протянул ей, предлагая чокнуться. Стекло звякнуло, как обещание: «Я здесь. Не бойся». И, почему-то, ей вдруг показалось, что этому парню можно доверить что-то важное. Может, даже всё. Он не был таким, как другие. В нём не было фальши. Он мог бы стать хорошим и верным другом, и она бы отплатила тем же. Гермиона уже допивала свой стакан, когда до неё донеслось знакомое ощущение. Тот взгляд. Эти шаги. Узнаваемые до дрожи в пальцах. Она выругалась про себя. Молча стерла с лица улыбку, надела безэмоциональную маску и, как актриса на сцене, приготовилась к новой партии. Малфой вошёл в Выручай-комнату и сразу заметил знакомые волосы, те самые, что когда-то видел в детстве. Они роскошно лежали на смуглой, обнажённой спине. А под ними — задница, идеально обтянутая атласными брюками, подчёркивающими каждый изгиб. «Вот это да… Какая фигурка прячется под строгим кителем,» — с интересом отметил он про себя. Но стоило ему поднять взгляд выше, как настроение испортилось. Тео навис над ней, как коршун над добычей, и мило улыбался. А она… тоже улыбалась?! Вот же зрелище! Отбросив ненужные вопросы, Малфой неспешно направился к ним, надеясь подслушать разговор. Но как только он приблизился, Гермиона, словно почувствовав его шаги, замолчала и моментально стерла с лица остатки веселья. Он сел на соседний барный стул, бросил короткое: — Нальёшь? — обращаясь к Тео, а сам, не скрываясь, стал разглядывать её профиль. Ровный, аккуратный нос, длинные ресницы, пухлые губы, блестящие от огневиски… Ему захотелось стереть этот блеск пальцем. А потом этот палец… Стоп. Что? Он помотал головой. Нет. Нужно думать, как отомстить за дуэль, а не… о её губах. — Празднуешь? — спросил он как бы между прочим. Сначала Гермиона не поняла, к кому это. Но, обернувшись и убедившись, что рядом никто не стоит, а Тео занят коктейлями, сообразила, что вопрос — к ней. — Если бы я праздновала каждую победу над капризными мальчиками, то давно бы уже спилась, — отрезала она с ленивым сарказмом. — Так что нет. Капризными мальчиками. Опять. Это точно она. — Да… Как не умела следить за языком, так и не научилась. Удивительно, что тебя из школы не выгнали, — язвительно бросил он. И тогда Гермиона всё поняла. Он её узнал. Она медленно и победно улыбнулась, встала со стула и взглянула ему в глаза: — Как видишь, не выгнали. И родители не забрали. — С этими словами она развернулась и пошла прочь, оставляя за собой шлейф духов: жасмин и кедр. А он всё сидел. И смотрел ей вслед. Сначала злился. Потом растерялся. А потом понял, что запах ему… чертовски нравится.

* * *

    Гермиона вышла из Выручай-комнаты, плотно притворив за собой дверь. Коридор был тёмным и прохладным, но её закалённое тело давно не реагировало на холод. Она шла уверенно, звук каблуков отдавался глухим эхом по пустому коридору. Уже почти дойдя до поворота, уловила шаги — быстрые, ровные, тяжёлые. Кто-то приближался. Сердце сжалось. Она отступила назад — шаг… ещё один… и врезалась во что-то — точнее, в кого-то. Черт. Её мгновенно схватили. Чьи-то руки потянули её за колонну, в узкую нишу в стене. Она дернулась — напрасно. Захват стал крепче, а рука легла на рот, прижимая её к холодному камню. Она распахнула глаза. Серые, холодные, знакомые. Малфой. — Тихо. А то поймают. И спасибо тебе никто не скажет, — прошипел он ей в ухо. Какого хрена? Но он был прав. Кого поймают — тот и виноват. Даже если ты просто шла по коридору. Она затаила дыхание… и тут же пожалела об этом. В нос ударил его запах — снова… проклятый розовый перец. Он сводил с ума. Будь он проклят. И его духи. И он сам. Малфой всё ещё держал её. Он почувствовал мягкость губ под своей ладонью. Неожиданно тёплые. И пахли огневиски. Нет, нет, нет… сосредоточься. Жасмин. Кедр. Она — выскочка. Она унизила тебя. Он услышал приближающиеся шаги. В этот момент он резко развернул её и толкнул обратно в коридор, чуть ли не вышвырнув из укрытия с победной ухмылкой. Гермиона молча выровнялась и ударила каблуками о пол, точно ставя точку. Её взгляд скользнул в темноту коридора. Там, чуть впереди, появилась высокая фигура. Шаги замерли. Человек остановился. Фигура двинулась к ней. Сначала неспешно, потом быстрее. Это был Каркаров. Он остановился на расстоянии вытянутой руки. Осмотрел её с ног до головы. Унюхал запах алкоголя. Выражение его лица стало жёстким. Очень жёстким. — Директор, — спокойно произнесла она, поднимая голову. Скрытый в тени Малфой нахмурился. Какой ещё директор? Дамблдор что ли? Но когда Каркаров заговорил, всё стало ясно. — Молчать, мисс Грейнджер, — процедил он. — Наказание. За мной. Никаких объяснений. Никаких шансов. Гермиона медленно повернула голову. Малфой всё ещё стоял в нише. Всё так же. Всё там же. Только теперь с торжеством в глазах. Она посмотрела на него холодно, без эмоций. И отвернулась. Каблуки застучали по каменному полу. Каркаров шёл вперёд, она — за ним. Малфой вышел из укрытия. Улыбка на губах была ленивой, довольной. Он смотрел ей вслед, не отрываясь. — Больше не будешь играть со мной, — сказал он вполголоса. Но в голове Гермионы эта фраза прозвучала, будто удар заклинания. "Больше не будешь играть со мной."

* * *

   Следуя за директором, Гермиона думала, какое на этот раз будет наказание. Наказание в Дурмстранге — обычная практика. Непослушание. Выходки. Алкоголь. Курение. Неподобающий вид. За всё. Гермионе часто прилетало за курение, но она не бросала и привыкла к наказаниям. Подойдя к двери, директор открыл её и жестом приказал войти. Она вошла. Кабинет был пуст. Пройдя на середину, не разворачиваясь, сказала: — Что на этот раз? — спокойно произнесла она. — Спина. Хлыст. Три раза. Гермиона опустилась на колени, убрала волосы со спины, на которой уже были шрамы от наказаний, но она их скрывала чарами. По спине наказывали уже дважды. В остальном — прижигали язык, били палкой по пальцам или по рёбрам. Гермиона опустила ладони и облокотилась ими о холодный каменный пол. Собрав всю силу и выдержку в кулак, приготовилась к ударам. Звук взмаха хлыста. Вдох. Удар. Первый удар пришёлся по диагонали от левого плеча. Блузка затрещала. Больно. Но виду не подавала. Ни звука. Терпи. Взмах. Вдох. Удар. Второй удар — по диагонали от правого плеча. Тёплая кровь стекала по спине, быстро остывая. Кожа от удара разошлась. Больно. Больно. Больно. И снова — без звука. Будто наложили «Силенцио». Взмах. Удар. Выдох. Третий удар ударил поперёк двум предыдущим, принимая форму звезды. Кровь лилась. Блузка пропиталась ею и прилипала к ранам. Она разорвалась и держалась на лоскутках ткани. Кожа разошлась. Больно. Без звука. Молча. Дыши. — Вставай, — сказал директор. Гермиона послушно встала и выпрямилась. Будто ей не больно. Больно. Развернулась и посмотрела на директора. Та же маска. Спокойствие. Без слёз. Голова высоко поднята. — Иди к себе. И Гермиона пошла, оставив директора одного. Вышла и тихо прикрыла за собой дверь.

* * *

  Малфой решил подождать её в закоулке у гостиной Гриффиндора, когда она будет проходить. Хотелось взглянуть на её лицо — наверняка мокрое от слёз. За наказание. Он был почти уверен: выскочке не могло быть приятно, что её отчитали за непослушание. Такие, как она, боятся наказаний, сразу впадают в панику. Наверное, её отстранили от занятий или заставили без магии чистить котлы у Слизнорта. Или, хуже того, отрабатывать у Хагрида — убирать за его монстрами в вонючих загонах. Унизительно. И вот он услышал шаги. Осторожно выглянул из-за угла, чтобы убедиться, что это действительно она. Да. Он вышел и встал у неё на пути, зло и торжественно улыбаясь. А она… с гордо поднятой головой и спокойным выражением лица. Увидев его, Гермиона остановилась на расстоянии трёх метров. — А где же слёзки? — насмешливо произнёс он. — Скрыла всё чарами гламура, а? — И, продолжая, добавил: — Или директор снова всё спустил с рук любимой ученице? Нехорошо, знаешь ли, выделять кого-то. Гермиона смотрела на него всё так же спокойно, не отвечая. Внутри всё кипело — хотелось кинуть в него круцио. Чтобы заткнулся. — Молчишь? — ухмылка стала шире. — Не играй со мной, Грейнджер. В следующий раз это может так легко не сойти с рук. Она хмыкнула, скользнула мимо него и пошла дальше, не оборачиваясь. Только когда она прошла, он заметил на полу… капли. Красные. Кровь. Он резко обернулся. И увидел. На её спине — три глубокие раны, перекрещённые. Кожа разошлась, обнажая живую плоть, а из ран сочилась густая алая кровь, капая на пол. Рубашка прилипла к спине, и ткань в некоторых местах просто разорвалась. У него расширились глаза. Сердце ухнуло в живот. Неужели... её наказали так? Настоящим хлыстом? Твою мать. Чёрт. — Эй, Грейнджер! — крикнул он ей вслед. Но она уже скрылась за портретом.

* * *

   Через месяц после случившегося раны уже затянулись, а шрамы были скрыты чарами. Всё шло спокойно. Только вот Малфой... Всегда смотрел так, будто это он понёс за неё наказание. Гермиона старалась не обращать на это внимания. Да и вообще — на него. Сейчас она была на поле для квиддича. Наматывала круги бегом — ритмично, уверенно, не замечая ни времени, ни пространства. Только ветер в ушах и лёгкое покалывание в мышцах. — Гермиона! — крикнул мужской голос. Тео. Заметив его, она тут же улыбнулась, махнула рукой и побежала к нему. Подбежав, крепко обняла друга. За последний месяц они сблизились. Между ними зародилась настоящая дружба. На совместных уроках они сидели рядом, гуляли, делились историями из детства. Правда, Гермионе особо нечего было рассказывать. Её детство закончилось, когда ей было семь. Но Тео понимал. Не докучал вопросами — просто ждал. И она рассказывала. Про первые тренировки. Про учителей. Про первый выстрел. Про распределение. Про обучение. — Привет, — тепло поздоровалась Гермиона. — Привет. Рассвет только наступил, а ты уже здесь, — с улыбкой сказал Тео. — Я рано начинаю день. Привычка, — пожала плечами она. И тут за спиной кто-то громко прокашлялся. Они обернулись. Там стоял Малфой — в чёрной спортивной форме, с бутылкой воды в руке. Осматривал их с ног до головы, не особенно скрываясь. Когда его взгляд снова остановился на Гермионе — вернее, на её спине, открытой из-за спортивного топа, — она уже повернула голову и смотрела прямо на него. Он выискивал следы от того самого наказания... но не нашёл. Всё было чисто. Скрыла. Как всегда. Осознав, что засмотрелся, Драко скривил губы и с раздражением произнёс: — Я вам не помешал? — Нет. Мы уже закончили, — резко ответила Гермиона. Призвала к себе бутылку, схватила Тео за рукав и потащила его прочь. Они шли молча, направляясь к Чёрному озеру. Тео знал: ей нужно время. Нужно успокоиться, чтобы не случился выброс магии. Он изучил всю свою библиотеку, замучил эльфов просьбами носить ему книги, копался в древних фолиантах. И, наконец, нашёл ответ. Всё уже было готово для проведения ритуала. Осталось только поговорить с Гермионой и убедить её — помочь себе. Когда они дошли до берега, Гермиона взмахнула палочкой — на плед, согревающее заклинание, чтобы ветер не мешал. Середина ноября. Прохладно. Она вытянула ноги, откинулась назад, упершись руками в землю, и подняла голову к небу. Любимый цвет. Чёрт. Закрыла глаза.  — Почему Малфой такой ублюдок? — внезапно спросила она. Тео улыбнулся, понимая, о чём она говорит. Согнул колени, поставил на них локти и вытянул руки вперёд. — Он всегда был таким. Мы уже привыкли. Но с нами он другой. Он всегда встанет на защиту и возьмёт вину на себя. Всё в своей манере, правда… но поддерживает. На самом деле он не такой, каким тебе кажется. Он на мгновение замолчал, обдумывая, стоит ли задавать то, что давно крутилось в голове. — Почему уже месяц он сверлит взглядом твою спину, будто у тебя там записка с оскорблением приклеена? — всё же спросил Тео. Гермиона шумно вдохнула и выдохнула. Склонила голову к груди, уставилась на траву. И принялась рассказывать — тихо, сдержанно, почти без эмоций — о том, что произошло в ночь вечеринки. Тео она могла доверять. Он — из тех, кто не предаст. Из тех, кому просто хочется довериться. Пока она рассказывала, лицо Тео всё больше и больше перекашивало от злости. Кулаки сжимались и разжимались. Закончив рассказ, Гермиона посмотрела на него — спокойно, как будто только что рассказывала, какой вкусный кофе выпила утром. Он не понимал, как. Как она может быть такой спокойной? Как, живя в аду уже почти десять лет, она ещё не сошла с ума? Но он промолчал. Она не любила жалость. Считала её слабостью. А он уважал её правила. — Слушай, я тут покопался в библиотеке и… нашёл решение твоей проблемы, — сменил тему Тео. — Насчёт выбросов магии. — Какой проблемы? Превратить Малфоя в хорька? — усмехнулась Гермиона. Тео рассмеялся вместе с ней. — Нет. Я о твоих выбросах магии, — уже серьёзно сказал он. — Откуда ты знаешь? — Гермиона удивлённо посмотрела на него. — Я был у озера, когда это случилось. И… захотел тебе помочь. Если ты согласна, мы можем попробовать провести ритуал уже сегодня, — проговорил Тео с лёгкой надеждой в голосе. Она задумалась на минуту. Уже столько всего перепробовала. Учителя обучали её окклюменции, медитации, контролю, но всё летело к чёрту, стоило появиться злости. — Я согласна, — коротко сказала Гермиона. Он кивнул — рад, что она верит ему. Рад, что не требует объяснений. Он сделает всё, всё, чтобы помочь ей. Они посидели ещё немного в молчании. Потом встали и медленно пошли в сторону замка. У развилки разошлись: Гермиона — в башню Гриффиндора, Тео — в подземелья.

 * * *

   Только выйдя из душа после тренировки, Драко переоделся в школьную форму и стал собирать сумку с книгами на сегодняшний день. Блейз крутился у зеркала, рассматривая себя со всех сторон. — Павлин, — кинул в него Малфой подушкой, помяв немного рубашку. — Идиот. На павлина больше похож у нас ты, — парировал Забини. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел Тео. С размаху он заехал Драко по лицу. Челюсть хрустнула, а Малфой от неожиданности повалился на пол. Уперев руки в пол, Драко попытался встать, но голова кружилась, и, оставив попытки, остался стоять на четвереньках. Блейз в недоумении подлетел к Тео и встал перед ним, когда тот уже собирался ударить Малфоя ещё раз. — Тео, какого хрена, блять, происходит?! — заорал Забини, явно злой на друга. На шум в комнату вбежала Астория и Дафна Гринграсс, а следом за ними — Пэнси. — Что за... — начала Астория, но, не договорив, распахнула глаза и, увидев картину, бросилась к Драко. — Мерлин, милый, что случилось? Тебе больно? — залепетала она своим писклявым голосом, схватив его за плечо. Малфой сбросил её руки и, взявшись за столбик кровати, поднялся на ноги. Он понял, за что его ударил Тео. — Ты УБЛЮДОК! — крикнул Тео. — Всё из-за тебя! Что, не смог принять поражение достойно?! Драко смотрел прямо Тео в глаза и сжал зубы. Внутри он пытался оправдаться, но знал — вышло хуже, чем ожидал. — Она заслужила, — сквозь зубы произнёс он. Схватил сумку и, растолкав собравшуюся у двери толпу, вышел из гостиной. Но успел услышать напоследок громкое: — УЕБОК! — выкрикнул ему вслед Тео.

* * *

Первое задание Турнира прошло, и все немного выдохнули. Гермиона очень переживала за Виктора, но он справился — и, демонстративно подняв яйцо дракона, преподнёс его прямо на трибуны квиддичного поля, вручая Гермионе. Оно предназначалось ей. Они с Тео провели ритуал. Он оказался несложным. Тео заставил её разозлиться, после чего с помощью ритуального ножа пустил кровь и прочитал заклинание на латыни. Потоки её магии были запечатаны в склянке. Внутри бурлили чёрные прожилки — концентрированная сила, наконец обузданная. Выбросы прекратились. Дни после испытания пролетели быстро. И вот наступил канун Рождества. Сегодня — Святочный бал. Лиз прислала Гермионе платье и туфли для этого случая. Сегодня она должна была открывать бал вместе с Виктором. Закончив сборы, она брызнула на себя лёгкий парфюм и вышла из спальни. Она была последней — остальные уже прошли в Большой зал. Дойдя до лестницы, ведущей вниз, Гермиона осмотрелась и увидела Чемпионов с их партнёрами. Седрик Диггори был с девушкой по имени Чжоу Чанг. А Флёр Делакур... с Малфоем. Ублюдок. Виктор стоял у подножия лестницы в парадном кителе и ждал Гермиону. Когда до его ушей донеслись восторженные шепотки — обсуждения красоты Гермионы, — он повернулся. На ней было красное платье в пол с разрезом до середины бедра, и каждый шаг по ступенькам открывал смуглую ногу. Платье на тонких бретельках сидело по фигуре, подчёркивая изгибы. Лиф доходил до середины ложбинки между грудей, а верх был расшит мелкими золотыми бусинами, образующими узор. Юбка из нескольких слоёв шифона плавно развевалась при каждом её движении. На ногах — босоножки на высоком каблуке, усыпанные золотыми стразами, которые сверкали в свете факелов. На шее — тонкое золотое колье. Лёгкий макияж подчёркивал глаза и губы, а уложенные в кудри волосы были собраны на одну сторону и лежали на плече. — Ты прекрасна, — произнёс Виктор, подавая руку в поклоне. Гермиона вложила свою ладонь в его. Он осторожно поцеловал тыльную сторону её кисти и предложил руку. Она взяла его под локоть, и пара направилась ко входу, проходя мимо Флёр и Малфоя к дверям в Большой зал, готовясь войти.                                             Когда они прошли мимо, он снова почувствовал этот чёртов запах. Жасмин и кедр. Стерва была красива сегодня. А Крам — довольный, как кот, — тянул улыбку, глядя на свою спутницу. Даже вейла рядом с ним не смогла затмить её. Посмотрев Грейнджер в спину, Малфой не увидел никаких шрамов, которые должны были остаться после таких ран. Скрыла. Конечно скрыла. Из-за них и его поступка он рассорился с Тео. Чёртова стерва пожаловалась. Плевать. Она заслужила. Тео поймёт. Бал шёл полным ходом. Все танцевали, веселились, смеялись. Старшекурсники собирались после бала отправиться на вечеринку в Выручай-комнату. Позвали и Гермиону, но она вежливо отказалась. Выйдя из Большого зала, она направилась в туалет, чтобы освежиться. Выйдя обратно, уже направляясь к залу, она вдруг заметила, как в окно влетела сова и сбросила ей прямо в руки письмо. На конверте — её семейный герб. Александр. Оглядевшись по сторонам, Гермиона быстро свернула обратно в туалет для девочек. Заперев дверь и наложив заглушающее заклинание, развернула письмо. Там было написано:

Через час будь около Министерства. Приведи ко мне человека по имени Барти Крауч-старший.

И всё. Ни подписи, ни печати. Крауч в данный момент находился в Большом зале — она видела, как он наливал себе огневиски. Значит, задача выполнима. Гермиона сожгла письмо невербальным заклинанием, раздав пепел по воздуху, и направилась в сторону башни Гриффиндора. Но, проходя по коридору к лестнице, внезапно остановилась. Что-то почувствовала. Присутствие. Слишком знакомое. Постояв пару секунд в тишине, Гермиона сосредоточилась — и…                                                             * * *  Заметив, что Грейнджер вышла из зала, через несколько минут он вышел следом. Хотел... Один Салазар знает, что он хотел. Пройдя по направлению к туалету, Драко заметил, что ручка двери начала поворачиваться. Он резко юркнул за гобелен — тот самый, о котором ему в прошлом году рассказал Поттер. Он услышал взмахи крыльев — сова улетела — и стук каблуков, который внезапно оборвался. Бумага опустилась ей на ладони, и через узкую щель между гобеленом и стеной Драко увидел письмо с гербом. Грейнджер быстро влетела обратно в туалет и через минуту вышла, вновь застучав каблуками. Но вдруг остановилась. Драко затаил дыхание. Не должна была заметить. Он всё просчитал. Но тут в его голове прозвучал её голос: «Следишь за мной? Хочешь опять нажаловаться на меня?! Трус.» Он остался стоять, не решаясь выйти из укрытия. А она не стала ждать. Развернулась и пошла вверх по лестнице, скрывшись за поворотом. Стерва.

* * *

   Переодевшись в удобный костюм из драконьей кожи — чёрную кофту на молнии, плотно облегающую тело, штаны, перчатки и маску — Гермиона закрепила кобуру на плечах и бёдрах. В отсеки были вставлены ножи разных размеров, покрытые усыпляющим зельем — на случай, если что-то пойдёт не так. Она отправилась на задание и уже через час стояла в тени у Министерства. До истечения часа оставалось ещё три минуты. Крауч, вероятно, должен был сдать отчёт строго ко времени. И вот, точно по расписанию, на дороге появился человек. Он прошёл мимо проулка, в котором затаилась Гермиона, но не заметил её. Девушка вышла из укрытия, направила палочку на Крауча и негромко произнесла: — Отключись. Тело его рухнуло на мостовую. Гермиона огляделась, сосредоточенно сканируя пространство в поиске чужого присутствия. Никого. Она подошла к Краучу, схватила его за плечо и аппарировала ко входу в родовое поместье. Открыв дверь и левитируя тело, она прошла в рабочий кабинет Александра на первом этаже. Опустила его на стол для посетителей, сама плюхнулась на диван, сняла маску, закинула ногу на ногу, достала сигарету и закурила. Александр смотрел на неё равнодушно. Поднялся с кресла и подошёл к телу, с отвращением осматривая мужчину. — Ты хотя бы сделала вид, что тебе стыдно, — холодно произнёс он, намекая на сигарету в её руках. — А ты хотя бы сделал вид, что тебе не всё равно, — парировала Гермиона, не отводя взгляда. — Почему так долго? — проигнорировал её слова Александр. — Долго? Я тут сижу дольше, чем выполняла задание, — она посмотрела на часы. — Две минуты. — Могла бы справиться и за одну, — заметил он, возвращаясь в кресло. — Зачем он тебе? — кивком указав на Крауча, спросила Гермиона. — Это тебя не касается, — отрезал Александр. — В следующий раз сделай лучше. Занимаешься всякой ерундой. Даже с элементарным копаешься. Гермиона молча встала и вышла из кабинета с тем же спокойным выражением лица. Но как только за её спиной закрылась дверь, она не смогла сдержать разочарования. Было больно. Она делала всё, что он просил. Вместо бала — задание. Вместо танцев — кровь и холод. А в ответ — только упрёк. Ни капли признания. Ни намёка на поддержку. Применив окклюменцию, Гермиона заперла эмоции в самый верхний ящик своего сознания и покинула дом. Трансгрессировала в Хогсмид и, не сбавляя шага, направилась в Хогвартс.

* * *

 Подойдя чуть ближе к главному входу в школу, Гермиона заметила фигуру человека, чью белую макушку освещала луна. Малфой. Раздражённо выругавшись про себя, девушка нервно огляделась, ища какое-нибудь укрытие в надежде, что парень вскоре уйдёт и не доставит ей проблем. Гермиона сделала шаг назад и стала тихо шагать по каменной дорожке к ближайшей колонне. Тень от неё надёжно скрывала фигуру, и девушку не было видно. Но Малфой заметил её и, увидев, что она начала уходить, оттолкнулся от стены и направился в её сторону. Чёрт. Чёрт. Чёрт. «Так. Ладно, соберись. Он ничего не докажет.» Гермиона выпрямилась и остановилась, ожидая, когда он подойдёт. Вот он уже напротив, и между ними всего полметра. — Гуляла, Грейнджер? — с презрением протянул он. — А тебе-то что? — вздёрнула подбородок Гермиона, глядя на него снизу вверх. Он был значительно выше неё, но это совершенно не пугало. Для неё он был всего лишь трусом, который пытался самоутвердиться за чужой счёт. — Ничего. Просто завхозу, старостам... или Каркарову... — на фамилии её директора он зло улыбнулся и сверкнул глазами, — не понравится, что ученица гуляет после отбоя, а уж тем более покидает Хогвартс. Внутри Гермионы закипала ярость. Этот таракан каким-то образом узнал, что она уходила. Но, опять же, доказательств у него никаких. Не показав ни страха, ни растерянности, Гермиона хмыкнула и чуть приподняла уголок губ в насмешке. — Тебя это совершенно не касается, чем я занималась. Уйди с дороги. Иначе пожалеешь, — холодно сказала она. Он внимательно оглядел её с ног до головы. На ней был только костюм и кроссовки. Больше ничего. Гермиона сняла всё снаряжение — кобуры, портупеи — ещё до входа в замок. И теперь довольная тем, что он не может найти ни одного улики, быстро дернула бровями вверх-вниз и чуть склонила голову вбок. — Я уже трясусь от страха, дорогая, — процедил он, приблизившись. Одним пальцем он взял её за подбородок и поднял вверх, приближаясь к её лицу. Их разделяли считаные сантиметры. Гермиона тонула в небесном шторме его глаз. Цвет был такой яркий, радужка обведена чёрным кольцом. Он наклонился ещё ближе. Девушка ощутила на губах его тёплое дыхание. Её лицо порозовело. Ещё чуть-чуть — и она бы узнала, какие у него губы: сладкие? горькие? Или с тем самым привкусом — розового перца? Осознав, кто стоит перед ней, Гермиона резко пришла в себя. Она резко дёрнула головой и со всей силы толкнула его в грудь. Он отлетел на пару метров, поскользнулся на влажной дорожке и рухнул. — Сука, — прошипел он, вскакивая. За пару шагов он оказался рядом и, схватив её за горло, крепко сжал. Дыхание перекрылось, и Гермиона не успела среагировать — начала хрипеть. — Я предупреждал тебя — не играй со мной! — прошипел он сквозь зубы. — Иди на хуй! — прохрипела она. Он сжал ещё сильнее. Но вдруг... — Эй! Малфой! Тео. Драко отдёрнул руку и сделал шаг назад, тяжело дыша. Гермиона с шумом втянула воздух, наполняя лёгкие. Тео подошёл к ней и, приобняв за талию, мягко завёл за спину. — Какого хрена?! — рявкнул он. — Что ты творишь? У тебя совсем крыша поехала? Бросаешься на людей, которые ничего не сделали? — Ничего? Она сбежала из Хогвартса во время бала и вернулась за полночь. Уверен, что она ничего не сделала? — зло бросил Малфой. — Тебе-то какое дело? Мы были вместе. В Хогсмиде. Это тебя не касается, — уверенно сказал Тео, глядя ему прямо в глаза. В голосе не дрогнуло ни звука. Глаза Малфоя дрогнули. Замешательство. — Пойдём, милая, — обратился к Гермионе Тео, покрепче сжав её руку. Проходя мимо Драко, он намеренно задел его плечом. Что за... Они были вместе? В Хогсмиде? Тео совсем ебнулся? Связался с этой стервой? Которую он только что чуть не поцеловал? А теперь Тео защищает её, как герой-любовник? Чёрт. Пошли они. Малфой развернулся и направился к замку.

 * * *

Тео вёл её по коридорам в сторону башни Гриффиндора. Всё это время они шли молча. Гермиона гадала, почему он вступился за неё и выгородил перед Малфоем. Но, несмотря на непонимание, она была ему благодарна. Когда они остановились перед портретом, ведущим в гостиную, Гермиона повернулась к Тео. — Тео... я... — начала она, но он не дал ей договорить. — Не надо. Всё в порядке. Меня не касается, чем ты занималась. Это твоё дело, — ответил он, но затем добавил, немного замявшись: — Просто в следующий раз будь осторожнее. Малфой хочет тебе насолить за... — он замолчал, вспомнив, как недавно сломал тому нос и челюсть. — Неважно. Просто будь осторожна. — Спасибо, Тео. Буду должна, — уже с улыбкой и теплотой ответила Гермиона. — Доброй ночи. Произнесла пароль и вошла в гостиную. На следующий день в «Ежедневном пророке» заголовки пестрели новостью: пропал Барти Крауч-старший. Ученики шептались, строили догадки, обсуждали. Но Гермиона не обращала внимания. Она продолжала заниматься своими делами и тренировками. Правда, у неё не покидало ощущение, что Тео всё понял — понял, чем она занималась той ночью. Но молчал. В начале февраля была объявлена дата второго задания Турнира. И вот вечером, накануне, Гермиона сидела в библиотеке и читала Историю Хогвартса. Тео уехал в родовое поместье — его матери стало хуже, и его временно отпустили домой. — Мисс Грейнджер, — раздался голос за её спиной. Повернувшись, Гермиона увидела профессора Снейпа. — Пройдёмте за мной. Профессор Дамблдор хочет с вами поговорить. Не задавая лишних вопросов, Гермиона встала, вернула книгу и пошла следом за Снейпом к кабинету директора. Когда она вошла, Дамблдор тепло поприветствовал её. А дальше была темнота.

* * *

       Малфой сидел на трибуне у Чёрного озера. Чемпионы уже опустились на дно в поисках того, что у них украли. Стервы Грейнджер видно не было. Значит, её погрузили под воду, чтобы герой Крам спас свою «принцессу». Прошло около получаса с начала задания. И тут озеро стало вести себя странно. Словно вода начинала закипать. С каждой секундой бурление усиливалось, поднимаясь всё выше, и вскоре стало ясно: что-то пошло не так. Виктор, с пузырем воздуха над головой, плыл по направлению к цели. Вода мешала, сбивала с пути, сопротивлялась. И когда он наконец увидел знакомую фигуру, прикованную цепью — без сознания, неподвижную — резко прибавил скорость. Одним мощным движением он разрубил цепь, подхватил Гермиону и потянул вверх, к поверхности. Тем временем на озере бушевала настоящая буря. Вода бесновалась, словно в ней пробудилось древнее зло. Волны вздымались всё выше, ветер усиливался. В трибунах началось волнение — кто-то вскочил, кто-то вскрикнул. Учителя обменялись тревожными взглядами. — Что происходит? — раздался голос из толпы. Но стоило голове Крама и безжизненному телу Гермионы показаться из воды — всё мгновенно стихло. Ветер утих. Озеро снова стало гладким, как зеркало. Будто ничего и не было. На трибуне повисла напряжённая тишина. Малфой, сжав кулаки, не сводил взгляда с Грейнджер. Его дыхание сбилось, а сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. Выброс?

 * * *

    Прошло два месяца с момента испытания в Чёрном озере. Всё шло спокойно, и Гермиона начала привыкать к Хогвартсу. Она много общалась с Тео, и их дружба становилась всё крепче — к раздражению Малфоя, который каждый раз скривился, едва бросив на них взгляд. Вечер. Большой зал. За ужином царила привычная суета. Гермиона ела жареную картошку с овощами. Рядом сидели Джинни, Рон, Гарри, Пэнси, Блейз, Тео и Дафна. Разговоры перемешивались — кто-то обсуждал матч по квиддичу, кто-то — новую коллекцию мантии от Ван дер Ройен. Гермиона поддерживала беседу, смеялась, делилась мнением, даже отпускала пару колких замечаний. Она сделала глоток тыквенного сока — и в тот же миг внутри будто что-то щёлкнуло. По телу пробежала дрожь. Покалывание. Лёгкое, а потом резкое. Стул заскрипел, когда она резко встала, руки дрожали. Пэнси, сидевшая напротив, застыла с раскрытым ртом. Дафна ахнула, побелев. Гермиона опустила взгляд… и онемела. Китель исчез. Прямо посреди зала она осталась в одном лифчике, а на коже проявились шрамы. Вырезанные, выжженные, глубокие, будто тело было картой чужой жестокости. Не осталось ни одного чистого участка. Все, кто сидел рядом, отшатнулись. Тео первым пришёл в себя — снял мантию и накрыл Гермиону.С гриффиндорского стола никто не смеялся. Со слизеринского — наоборот. Смех, шепотки, весёлый гул. Гермиона медленно обернулась. На том конце зала, у слизеринского стола, Малфой сиял. Сидел, откинувшись назад, с кривой улыбкой, с Асторией Гринграсс, прислонённой к его плечу. Сестра Дафны буквально заливалась смехом. А он… Он держал в руке крошечную склянку и потрясал ею, как трофеем. Что-то щёлкнуло в голове Гермионы. Она запахнулась в мантию Тео, одной рукой прижимая полы, и, не раздумывая, перепрыгнула через лавку. Раздался шум. Учителя что-то кричали. Она не слышала. Запрыгнув на стол Пуффендуя, пошла прямо по нему — не в обход, не извиваясь, а по прямой. Подошла. Спрыгнула. Всё в ней кричало. Её стыд, её боль, её гнев. Остановилась напротив. Малфой продолжал ухмыляться. Он даже не успел встать. Гермиона подняла палочку. Быстро. Решительно. Вспышка. На месте Малфоя… хорёк. Маленький, белоснежный, взъерошенный. На несколько секунд зал замер. А потом — взорвался. Смех. Кто-то захлопал. Кто-то вскочил на ноги. Учителя бросились к ней. Но Гермиона уже разворачивалась. Не сказав ни слова, она гордо подняла голову, запахнулась в мантию — и вышла из зала, шаг за шагом, ни разу не обернувшись. Занавес.

* * *

     Тем же вечером пришло письмо от Александра с новым заданием. Задание — завтра. Завтра третье испытание, и никто не заметит её отсутствия. Она ещё раз прочитала письмо и сожгла его. Пошла готовиться. Малфой у себя в комнате просто кипел от злости на эту стерву. Чёртова Грейнджер. Его сразу же расколдовали, и он вылетел вслед за девушкой из зала. Он хотел найти её и убить, но не нашёл. Спряталась где-то у себя в башне. «Поживи до завтра.» Но и на следующий день он её не увидел. Задание уже началось, а её всё нет. Час. Второй. Нет. И только после трёх часов с начала испытания он увидел её кудрявую голову. Она сидела рядом с Тео и о чём-то говорили и смеялись. Стерва. Он её сразу и не заметил. Крам появился перед началом лабиринта с кубком в руках. И все ученики Дурмстранга побежали к нему с поздравлениями. Грейнджер спустилась с трибуны и пошла в сторону Крама. Обняв и что-то сказав ему, широко улыбалась. Он встал перед ней на колено и... глаза Малфоя расширились... Крам вручил ей кубок победителя, и она приняла его. — Эта победа принадлежит Гермионе! — сказал Крам, усилив голос заклинанием. И все на трибунах взорвались аплодисментами. Вечером за праздничным ужином все обсуждали победу Крама и праздновали. Малфой сидел за столом и читал заголовок «Ежедневного пророка»:

Зверское убийство Андреаса Роули

Сегодня был зверски убит Андреас Роули, сын Торфина Роули и его жены Жаклин. Гроб с изувеченным телом почившего Андреаса обнаружила на пороге собственного дома миссис Роули. По словам очевидцев, тело было сильно изуродовано, а на груди были вырезаны буквы. Какие — неизвестно. Семейство воздержалось от комментариев. Но ваша покорная слуга Рита Скитер докопается до правды и расскажет её своим дорогим читателям.

Внизу под заголовком была колдография плачущей миссис Роули над гробом сына.

* * *

Гермиона стояла во внутреннем дворе Хогвартса и прощалась со всеми учениками, с которыми успела подружиться. Гарри и Пэнси долго обнимали её. — Если не придёшь на нашу свадьбу, я обижусь, — пригрозила Пэнси, ткнув Гермиону в плечо. — А я просто заберу тебя насильно, — добавил Гарри. — Со всеми твоими навыками — хоть ты и сбежишь, я всё равно найду. Джинни подмигнула: — И да… почаще надевай откровенные наряды, Грейнджер. Мир должен видеть твои великолепные… аргументы. — Учту, — хмыкнула Гермиона. — Ради просвещения. Блейз театрально поклонился и поцеловал ей руку. — До встречи, чёртовка. Не забывай — если устанешь от приличий, у нас в Слизерине всегда найдётся тёмный уголок. — Только если с подушками и нормальным чаем, — ответила она с ухмылкой. — Я не варвар. Рон и Дафна сдержанно попрощались. — Ну, не превращай всех в хорьков, пока нас не будет, — буркнул Рон, пытаясь выглядеть серьёзным. — Постараюсь держаться, — фыркнула Гермиона. — Только не обещай, — вставила Дафна. — У тебя это лицо «я обещаю, но нет». Наконец подошёл Тео. Он обнял её крепко, по-дружески, но надолго — так, как обнимают кого-то, с кем не хочется расставаться. — Ну вот и всё, — тихо сказал он. — Кто теперь будет читать со мной скучные трактаты по древним заклятиям, чтобы потом пересказать их как драму с драконами? — Никто. Ты обречён на одиночество. — Она усмехнулась, но в глазах стояла грусть. — Только пообещай, что не забудешь меня. — Тео, ты мой лучший друг. Даже если ты станешь министром магии или… худшим барменом в Хогсмиде, я всё равно найду тебя. — Ладно. Только не пиши мне сентиментальных писем. Я сентиментальный. — Он натянуто улыбнулся и добавил чуть тише: — Береги себя, Ми. Всегда. Она показала ему браслет на запястье и сжала кулак: — Всегда. Помахав ещё раз всем на прощание, Гермиона направилась в сторону корабля. И, уже ступив на борт, услышала голос у себя в голове: «Мы ещё увидимся».