Глава 8

Глава 8.

Приехав в поместье, они вышли из машины и направились к дому. Для «разговора». Идя от гаража вместе с Малфоем и пленником, они услышали доносящиеся из-за живой изгороди пронзительные женские крики: — ГДЕ ЭТОТ СУКИН СЫН?! — вопила женщина. — Я УБЬЮ ЕГО! Вслед за этим раздался такой грохот — хлопнула дверь, — что, казалось, задрожали даже стены. — Это ещё кто? — нахмурился Малфой, указывая в сторону шума. Гермиона расплылась в улыбке. Она знала этот голос. Узнала сразу — тётя. Родная. И да, её гневные ругательства были обращены, без сомнений, к Александру. Занавес поднимается. Представление начинается. — Это? — усмехнулась Гермиона. — Это то, что сделает мой день лучше. Определённо. Они вошли в дом и, не задерживаясь, направились вниз по лестнице, в подвалы. Дойдя до нужной двери, Гермиона распахнула её. Драко едва не отшатнулся — в нос ударил тяжёлый, плотный запах смерти. Кровь, железо, сырость. Воздух сам становился весомым. В комнате было темно. Единственный тусклый свет исходил от лампочки, свисающей с потолка прямо над стулом в центре. Этого едва хватало, чтобы осветить часть помещения. Остальное терялось в глубокой тени. Драко успел заметить длинные столы, расставленные по периметру комнаты, и какие-то странные инструменты, лежащие на них. Что именно — разобрать было трудно, но выглядело это всё… нехорошо. Гермиона усадила Шона на стул и крепко привязала. Затем, взяв его за подбородок, приподняла голову. В её глазах плясала недобрая искра, а на губах появилась коварная улыбка. — Никуда не уходи, дорогой. Мы ещё поговорим, — промурлыкала она и направилась к выходу. Драко вышел за ней, и она захлопнула дверь, щёлкнув замком. Ключ исчез в кармане её пиджака. — Хочешь попасть под горячую руку Лиз? Она будет рада познакомиться с потенциальным зятем, — усмехнулась Гермиона, не оборачиваясь, продолжая идти вперёд по коридору. — Знаешь, у меня нет никакого желания встречаться с женщиной, способной меня разорвать, — проворчал Драко. — Меня сегодня чуть не убили. По твоей вине. Нужно как-то снять стресс. — Ооо, это я хочу увидеть. Может, как раз избавлюсь от навязанного замужества, — хмыкнула она. — И вообще, по моей вине? Это ты решил увязаться за мной. И это ты отвлёкся, занимаясь чёрт знает чем, и потерял бдительность. Так что вини только себя. С этими словами она начала подниматься по лестнице на третий этаж — туда, откуда доносились громкие женские крики. Шаги Драко замерли. Гермиона остановилась на последней ступеньке и, обернувшись, увидела, что он остался внизу. — Испугался, Малфой? — дразняще прищурилась она. — Не переживай. Лиз, хоть и в бешенстве, вряд ли тебя тронет. Ну… разве что совсем чуть-чуть. — Я пока передам тебе всё право первой жертвы, — усмехнулся он. — Отойду в уборную. И позвоню Тео. Не дожидаясь ответа, он свернул в сторону гостевых комнат. Гермиона пожала плечами и продолжила подъем. На третьем этаже крики были уже совсем отчётливыми. — Ты обещал мне! — кричала Лиз, голос дрожал от ярости. — Ты клялся, что возьмёшь на себя только её воспитание! А сам... сам продаёшь её, как скот! Ты — чудовище! — её голос сорвался на визг. — Ты будешь гореть в аду, мерзавец! За всё, что ты с ней сделал! — Перестань, Лиз, — спокойно, почти устало ответил Александр, в тот самый момент, когда Гермиона появилась на пороге. — Не перестану! Разве тебе было мало... — она оборвала себя, когда он повысил голос. — Я сказал, хватит! Лиз замерла. В комнате повисла тишина, гудящая, как натянутая струна. — Я ничего не пропустила? — спокойно осведомилась Гермиона, входя в кабинет. Увидев её, тётя резко изменилась. Словно из яростной львицы мгновенно превратилась в раненую женщину. Она закрыла рот рукой — будто пытаясь сдержать новые крики — и бросилась к Гермионе, заключая её в крепкие объятия. — Моя девочка... — прошептала Лиз, всхлипывая. — Мне так жаль, детка… Она взяла Гермиону за лицо, нежно поцеловала в лоб — и прижала к себе, будто старалась забрать часть той боли, которую та носила. — Перестань, Лиз. Всё в порядке. Это нужно было сделать… и мы ничего не можем изменить, — мягко проговорила Гермиона, успокаивая её. — О, Мерлин... что же ты наделал… — прошептала Лиз, стиснув племянницу в объятиях и бросая испепеляющий взгляд на Александра. — Пойдём, дорогая. Пойдём. Они вышли из кабинета и начали спускаться по лестнице. Лиз крепко держала Гермиону за руку. Когда спустились в холл, им навстречу вышел Драко. — Добрый день, миссис... — Мисс, — сухо поправила его Элизабет, даже не посмотрев в его сторону. — Простите. Мисс Грейнджер. Очень рад знакомству. — Драко галантно взял её руку и поцеловал тыльную сторону. Вот же лис… — только и подумала Гермиона. — Надеюсь, мне не придётся отрезать тебе яйца… в случае чего, — буднично бросила Лиз, проходя мимо, не останавливаясь, и увела Гермиону за собой — к двери, ведущей в сад. Что за семейка… — мысленно выругался Малфой. Одна — чёртова палачиха, вторая — просто сука. Дурдом, а не родня. Тем временем, Гермиона и Лиз вышли в сад и уселись на лавочку. Тётя продолжала держать её за руки, закрыв глаза, слегка покачивала головой, словно пытаясь унять то, что рвётся наружу.  — Гермиона, дорогая… — прошептала Лиз, голос её дрожал. — Я так виновата перед тобой. Это я во всём виновата. Это я отдала тебя ему на растерзание… хотя у меня был выбор. Он был адски тяжёлым… Но всё равно — я выбрала. И я… так виновата… — Нет, Лиз, — мягко, но твёрдо сказала Гермиона, сжав её руки. — Ты не виновата. Я знаю, что тебе пришлось выбирать между мной и Эмилем. И я не виню тебя. Любая мать хочет лучшего для своего ребёнка. Ты сделала то, что должна была сделать — выбрала своего сына. Это… правильно. Не кори себя. — О, дорогая… — Лиз вдруг замолкла. Из глаз скатились слёзы. — Если бы ты только знала… — Она с трудом сглотнула. — Я… я не защитила тебя. Не уберегла семью. Но Эмиль — он моё всё. Я… — она всхлипнула, и голос оборвался. — Он обещал, что просто подготовит тебя к передаче дел. Обещал, что будет только учить… А теперь… — Она не выдержала и сжала Гермиону в объятиях, будто стараясь заслонить от всех бед. — Не надо, Лиз. Всё наладится. Всё будет хорошо, — шептала Гермиона, обнимая её в ответ. — Не вини себя. Ты сильная. И всегда была такой. Прошло несколько минут молчания. Они просто сидели на лавочке, прижавшись друг к другу. — Ох… — наконец прерывисто выдохнула Лиз, немного отстранившись. — Моё сердце скоро не выдержит этих бесконечных переживаний за тебя. Ты вечно рискуешь собой, суёшься в пекло. Я каждый день боюсь любого звонка. Боюсь услышать… плохие новости. А вчера… когда мне сообщили это… — её лицо исказилось от сдерживаемой ярости. — Я была готова придушить его. Голыми руками. — Она стиснула зубы. — Я ничего не могу сделать. Бессильна. Я не знаю, как вытащить тебя из этого. Как не дать тебе выйти замуж за этого… ублюдка! — Ничего не сделаешь, — спокойно отозвалась Гермиона. — Так надо. Всё под контролем.— Она достала из кармана сигарету и закурила. — Давай сменим тему. Расскажи лучше, как ты? Мы ведь сто лет не виделись. Где твой итальянец? — Фу-ух! — закашлялась Лиз, отмахиваясь от дыма. — Ты всё ещё не бросила эту отраву, — укоризненно пробурчала она. — А у меня… всё в порядке. Густав, между прочим, оказался бисексуалом и извращенцем, представляешь?! Гермиона захохотала. — Ничего смешного! — возмущённо воскликнула Лиз. — Он притащил ко мне какого-то парня и заявил, что хочет попробовать втроём! Я его, естественно, выставила за дверь. Это был кошмар! Гермиона буквально согнулась от смеха. — Мерлин, Лиз… только с тобой такое может случиться! Как ты сразу не заметила, что он… ну… не совсем стандартный? — Он был обаятельный, чёрт возьми! Первые пару месяцев — идеальный! — Лиз всплеснула руками. — А я была влюблена, ничего не замечала. Не видела, как он пялится и на женщин, и на мужчин. О, Моргана… какая же я дура… — Да перестань! — Гермиона смерила её насмешливым, но тёплым взглядом. — Ты ещё ничего. Красивая, умная, с характером. Не переживай — найдётся тот самый. Тот, кто увезёт тебя в Грецию, посадит на яхту и будет по утрам носить кофе в постель. Лиз хмыкнула и, впервые за всё это время, чуть улыбнулась.  — Ох, не напоминай мне про отдых, — вздохнула Лиз, закатив глаза. — Я месяц планировала эту поездку. Месяц! — Она махнула рукой в сторону поместья, явно имея в виду Александра. — И, как всегда, этот умудрился всё испортить. Она взяла себя в руки и вдруг переключилась: — Лучше расскажи, как твой жених? — Избалованный, трусливый мальчик, — коротко отозвалась Гермиона о Малфое, стряхивая пепел с сигареты. — О-о, ты категорична, — протянула Лиз с полуулыбкой. — Может, он не так уж плох? Кто знает, может, вы найдёте общий язык. По крайней мере, научитесь уважать друг друга. — Очень вряд ли, — вздохнула Гермиона. — Мы ненавидим друг друга. Искренне. Это чувство — взаимное и, похоже, стабильное. Я просто буду делать вид, что он не существует. Надеюсь, он поступит так же. Лиз только мягко улыбнулась и снова обняла племянницу. — Ты всегда была сильной. — Ладно, Лиз, — спокойно сказала Гермиона, выбравшись из объятий и вставая с лавочки.— Мне пора. Есть одно дело, которое нужно закончить. Увидимся за ужином. Она помахала рукой на прощание и направилась обратно в дом.

* * *

   Гермиона сменила свой деловой наряд на более удобный: чёрную простую футболку, чёрные джоггеры и ботинки. Затем направилась в подвал. Войдя в комнату, она сразу подошла к столу с инструментами, взяла плоскогубцы и направилась к объекту сегодняшнего задания. Гермиона опустилась перед ним на корточки и посмотрела в глаза, перекидывая инструмент из одной руки в другую. — Ну что, Шон? Поговорим? — начала она хрипловато. — Ч-чего в… вам нужно? — дрожащим голосом спросил он, когда она развеяла с него чары молчания. — Я хочу, чтобы твой отец вернул моей семье деньги за поставку алкоголя… А потом понёс наказание, — спокойно объяснила девушка. — Мы всё вернём! Обещаю! М-м… мы всё вернём! Только не убивайте!.. — Он продолжал дрожать всем телом. — Конечно, вернёшь. — Гермиона выпрямилась. — Только это надо было сделать три месяца назад… когда вас предупреждали по-хорошему. — Она наклонилась ближе к его лицу, её голос стал почти шёпотом. — А теперь… моё терпение закончилось. — Хочешь узнать, что бывает, когда я теряю терпение?.. — холодно прошептала она. Ответить он не успел. Гермиона резко схватила его руку. Несмотря на привязку ремнями к стулу, Шон дёрнулся, попытался вырваться. Бесполезно. Она разжала его ладонь, расправила пальцы — и крепче перехватила плоскогубцы. Затем, не отрывая взгляда от его лица, зажала ими фалангу указательного пальца… и резко повернула вбок. Палец хрустнул. Раздался истошный крик боли. — Кричи, — ровным тоном сказала Гермиона. — Меня это… мотивирует. Она перешла к следующему пальцу. Хруст. Крик. Ещё один. Ещё. Шесть пальцев. Один за другим. Потом она встала и снова подошла к столу. На перчатках — кровь. На лице — спокойствие. — Как думаешь… — обернулась она через плечо, — твой папочка переведёт деньги, если я ему скажу, что его сыночек… сломал пальчики? Но Шон не ответил. Только стонал и мычал от боли. Гермиона стояла у стола, выбирая следующее орудие. Рука легла на молоток. Она сжала его, как будто он был продолжением её самой. Подошла к мужчине. — Ты… чёртова сука! Сумасшедшая стерва! — выкрикнул он, задыхаясь от страха. — АААааааааа!! Его крик оборвался на половине — Гермиона размахнулась и со всей силы ударила молотком по его лицу. Прямо в рот. В момент, когда он пытался что-то выкрикнуть. Раздался влажный хруст. Кровь брызнула ей в лицо, а семь зубов вылетели, сломанные наполовину, посыпались на пол. Она снова подошла к столу. На этот раз — за ножом. Вернувшись, и пока он ещё не перестал орать, Гермиона схватила его за щёки, распахнула рот, вытащила язык. Без слов. С предельной хладнокровностью. Одно быстрое, уверенное движение лезвия. Кровь хлынула. Крик оборвался, превратившись в гортанный, хрипящий стон. Крики становились ещё громче и разносились по всему поместью. Драко услышал их в своей комнате на втором этаже. Они были не просто громкими — они звенели в ушах, пронизывая до костей. И он сразу понял, откуда доносятся эти звуки. Резко поднявшись, он направился вниз. Сердце стучало с каждой ступенькой всё громче, и в какой-то момент он сам не понял — это ещё крики или уже его собственная паника бьёт в висок. Идя по холодным коридорам подвалов, он шаг за шагом приближался к двери, за которой вопль достигал животной, почти инфернальной силы. Он толкнул дверь. Она поддалась с лёгким скрипом. В ту же секунду в лицо ударил густой, удушающий запах — кровь, железо, гниющий страх. Что-то в этом запахе было первобытное, как на бойне. Как на поле после проклятого сражения. И тогда он увидел это. Стук сердца сбился. Грудная клетка сжалась. Он не дышал. Посреди комнаты, залитой тусклым светом, сидел мужчина, привязанный к стулу. Кожа — в крови. Руки — обездвижены. Рот — не рот, а месиво. Его тело содрогалось от судорог и муки, и это было уже не человеческое существо, а сломанный, жалкий крик. А рядом стояла Гермиона. Его невеста. С лицом, усыпанным пятнами крови. В одной руке — нож. В другой... язык. Малфой замер. Его рука инстинктивно поднялась ко рту, пытаясь остановить подступившую рвоту. Ему стало холодно, хотя подвал был душным. Он смотрел, не отрываясь, как будто пытался убедить себя, что это не она. Не Гермиона. Не Грейнджер. Не та самая... Он никогда не спускался на пытки. Никогда не хотел знать, как это происходит. Он считал, что есть черта, за которую даже в их мире не стоит заходить. Сейчас он видел, что эта черта... давно позади. Гермиона обернулась на звук открывшейся двери. Её взгляд не был испуганным. Он был ледяным. Она увидела Малфоя — с побелевшим лицом, с округлившимися глазами, с ладонью на рту. А Драко увидел её лицо, забрызганное в крови. — Ты отрезала ему язык? — спросил он хрипло, не узнавая собственного голоса. — О, Шон, смотри, у нас сегодня зритель, — повернувшись к мужчине в стуле, сказала девушка. Её голос был почти игривым. Затем она медленно повернулась к Малфою. — А что ты сам хотел? Но он не ответил. Он стоял как статуя, с затуманенным взглядом, всё ещё уставившись на алый, извивающийся кусок плоти в её руке. Гермиона равнодушно пожала плечами, бросила язык куда-то в угол и пошла к столу. Взяла оттуда телефон, как будто ничего не произошло. — Мы сейчас позвоним твоему папочке, Шон. Будь хорошим мальчиком, не кричи, — обманчиво нежным голосом произнесла Гермиона, набирая номер. Шон продолжал мычать, Малфой — стоять в оцепенении. Гермиона включила громкую связь. Подошла к привязанному мужчине, опустилась перед ним на корточки. В воздухе висела тишина, наполненная только дыханием страха. Трубку сняли. — Добрый день, мистер Беккер! — вежливо поздоровалась она, словно сейчас был деловой звонок из приёмной министерства. — С кем я говорю? — с серьёзным голосом спросил мужчина. — О, я — наказание для вашего сына. Правда, Шон? — и мужчина напротив неё замычал в ответ. — Что за чёрт? Что с моим сыном?! Что вы делаете с ним?! — обеспокоено и срываясь проговорил голос на том конце. — Я даю вам десять минут на то, чтобы ты, мразь, отдал деньги за поставку алкоголя, которые должен был вернуть ещё три месяца назад. Я устала ждать. И сегодня — последний день. Если ты этого не сделаешь, следующей на месте твоего сопливого сына будет твоя жена и дочка. И поверь, я не жалею женщин, — угрожающе чётко проговорила она. Малфой вздрогнул. Он почти не верил в происходящее. Он стоял, как будто стал свидетелем древнего, языческого ритуала. Конечно, Гермиона не тронет детей и женщин. Это был её принцип. Но сейчас… в её голосе это звучало чертовски правдоподобно. — Я всё сделаю! Только… только оставьте его... — молящим голосом сказал Беккер. Гермиона сбросила вызов. Без эмоций. А Драко всё ещё стоял. И впервые в жизни… он не знал, боится ли он её… или восхищается.   — Ты делаешь это ради какого-то бухла? — спросил Драко, пройдя к столам с инструментами. Он смотрел на них с чем-то между отвращением и любопытством. Его пальцы невольно скользнули по рукоятке плоскогубцев, покрытых пятнами крови. — Я делаю это ради своей семьи, которую обманули и не вернули то, что должны были. И не из-за бухла, — спокойно ответила Гермиона, но в голосе чувствовалось нарастающее напряжение. — Поставка была крупная. На миллион фунтов стерлингов. Элитное пойло для казино этого ублюдка, — она кивнула в сторону истекающего кровью мужчины. — Он только притворяется честным бизнесменом. На самом деле… бордели и казино по всей Голландии. Голос её стал твёрже, жестче. — Если казино я ещё могу одобрить, то использовать женщин как рабынь — нет. Они зазывают девушек со всего мира: "работа администратором", "встреча гостей"... А потом просто — в бордель. Без шанса на побег. Так что он заслужил это. — Её палец указывал прямо в изувеченное, едва живое тело. Драко молчал. Он уже не был уверен, что хочет это слышать. Но не мог и оторваться. В это время в комнату вошёл охранник. Его лицо было каменным, привычным к виду крови и боли. Он коротко кивнул: — Деньги у нас. Гермиона медленно оттолкнулась от стола, на который до этого опиралась. Холодно кивнула. Взяла нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете. Она подошла к пленнику. Тот застонал, чувствуя, что это ещё не конец. — Ну что? Оставим автограф? — с ледяной усмешкой сказала Гермиона и резко рванула его рубашку, оголяя грудь. Нож вспарывал кожу с жуткой, мучительной точностью. Он кричал, дергался, захлёбывался в собственной боли. Малфой отвёл взгляд — лишь на секунду — и сжал кулаки. В груди зашевелилось что-то нехорошее. Смешение шока, злости, непонимания. И восхищения. Чёрт бы побрал, восхищения. Когда она закончила, изуродованная грудь заложника кровоточила, а на ней зияли две глубокие буквы: "Г. Г." Кровь текла по телу, стекая по бокам, собираясь в лужу на полу. Тело дёргалось в предсмертной судороге. А потом Гермиона вытащила из-за пояса пистолет. Драко, не дыша, наблюдал, как она медленно, без единой дрожи в руке, наставила его на мужчину. Тот замотал головой, глаза вылезли из орбит, он пытался вжаться в стул, будто стул — его спасение. Она выстрелила. Один выстрел. Ровно в центр лба. Без колебаний. Словно точка. Малфой вздрогнул. И впервые осознал — это не акт мести. Это — казнь. Хладнокровная. Осознанная. Чётко продуманная. Гермиона спокойно опустила руку с пистолетом, убрала оружие за пояс и, даже не взглянув на тело, повернулась к выходу. Её лицо было словно вырезано из камня. Но глаза... В её взгляде было что-то тяжёлое, невыносимое. Она всё это переживает. По-своему. Он нашёл её в саду. Она сидела на скамейке, курила сигарету, глядя куда-то в темнеющее небо. Ветер чуть трепал её волосы, и теперь, без крови на лице, она казалась почти… обычной. Почти уязвимой. Почти той самой Гермионой, которую он знал когда-то. Но взгляд… Этот взгляд. Усталый. Пустой. Прожжённый изнутри. И Драко не мог понять. Ещё недавно — в подвале — он видел перед собой не женщину, а машину мести. Хищницу. Безжалостную, холодную, с лёгким привкусом безумного веселья в голосе. Она пытала, резала, стреляла. А теперь сидела, будто тень самой себя. Он подошёл ближе и опустился рядом на скамейку. Несмело. Осторожно. Почти чужим. — Что с тобой? — спросил он, разглядывая её в полумраке. — Разве ты не рада, что выполнила задание? Она тяжело вздохнула, выдохнув через рот густой клуб дыма, и наконец повернулась к нему. В глазах не было триумфа. Ни грамма. — А что я должна сделать? — глухо спросила она. — Прыгать от радости? Да и чему радоваться? — она на мгновение замолчала. — Я убила... хоть и не самого хорошего человека, но я это сделала. Тишина снова повисла между ними. Она затянулась ещё раз, медленно, с нервной отрешённостью, и протянула ему пачку. Он принял сигарету, молча, закурил. Дым горчил на языке, но сейчас это было лучшее, что отвлекало от воспоминаний. От крови. От запаха. От её взгляда. Гермиона встала со скамейки. Она двигалась медленно, будто тяжесть всех совершённых поступков висела на плечах. Сделала шаг. Второй. Словно уходит навсегда. — И скольких ты уже так убила? — спросил он, не поднимая взгляда. Но голос у него дрогнул. Она остановилась. На секунду. — После девятнадцатого… я сбилась со счёта, — тихо ответила она. Ни сожаления. Ни гордости. Только истина. Усталый, простой факт. И вошла в дом. Тень скользнула за ней, как в замедленном кино.

* * *

  На следующий день Гермиона была сама не своя. Сегодня — день помолвки, и, казалось бы, ей должно быть всё равно. Очередное задание. Очередная роль. Очередной спектакль. Но внутри будто что-то ворочалось, скребло, оставляло рваные следы. Нервы. Почему? Ей и самой было не ясно. Это всего лишь часть плана. И всё, что от неё требуется — делать вид, что всё хорошо. Она сидела за туалетным столиком, глядя на своё отражение, как будто это была не она. Слишком нарядная. Слишком спокойная на вид. Слишком… чужая. Комната наполнялась лёгким запахом духов, винными нотками и чуть слышной тревогой, которую невозможно было уловить словами. Прием будет закрытым. Только семьи. Только "вхожие". От этого не становилось легче. Скорее наоборот. Больше фальши, больше наблюдающих глаз. Со стороны Гермионы — Оливия с родителями, Лиз с Эмилем, Виктор Крам с отцом и матерью, и несколько старых семей. Все свои. И всё равно чужие. Со стороны Малфоя — Поттеры, Паркинсоны, Нотты, Забини с матерью, Гринграссы, и, конечно, Уизли. Вся галерея будущих свидетелей её спектакля. Гермиона уже была в платье — строгом, элегантном, слишком правильном. Оливия суетилась сзади, поправляя каждую прядь волос, а Лиз, как всегда, уже с бокалом вина, беззвучно прокручивала в голове проклятия на этот день. — Ты бы не налегала, Лиз. Нам ещё трансгрессировать в менор. Тебя может расщепить, — поучительно бросила Гермиона, не оборачиваясь. — Ой, успокойся, малышка. От одного бокала ничего не будет, — отмахнулась та, откидываясь на спинку кресла. — К тому же у меня стресс. У меня нет особого желания идти в это проклятое место. — Почему же? — спросила Гермиона, застёгивая серёжки. Металл холодил пальцы. Или это руки дрожали? — Не крутись, Миона, — рявкнула Оливия, удерживая шпильку в зубах. — Прости. — Я слышала, что Люциус убил там свою жену Нарциссу, — тихо, почти шёпотом, сказала Элизабет, пристально глядя в точку. Сквозь комнату прошёл почти неуловимый холодок. — Ох, всего лишь слухи. Разве ты им веришь? — пробовала держаться легко Гермиона, но голос выдал раздражение. — Ну, не знаю. Ты сказала, что на нём проклятье от обиженной женщины. Мало ли, это она наложила, и он её за это убил, — предположила Лиз. — Это просто бред какой-то, — раздражённо бросила Гермиона, вставая с места. — Ты просто накручиваешь себя. Не думаю, что Люциус на такое способен. Она чувствовала, как волосы на затылке встают дыбом от собственного голоса. А что, если всё это — правда? Проклятье, кровь, тайны старого рода… Лиз молчала. Не моргала. Глядела в отражение племянницы. И вдруг — без лишних слов — встала, поставила бокал на край столика, прошла ближе и остановилась за её спиной. Они обе смотрели в зеркало. И обе знали, что видят не то, что должны. — Готово, — наконец сказала Оливия, отступая и удовлетворённо оглядывая результат. Гермиона медленно встала, прошла в центр комнаты и крутанулась, демонстрируя наряд. Платье сидело безупречно. Но почему-то казалось... похоронным. На Гермионе сидело шикарное платье белого цвета, словно сотканное из лунного света. Оно облегало фигуру, подчеркивая её изгибы, и от коленей плавно расширялось вниз, образуя силуэт русалки. Мягкая ткань поблескивала при каждом движении. Одна сторона платья оставляла ключицу и руку открытыми, тонкой линией обнажая смуглую кожу. На талии — прозрачная сетка, как тонкая паутина. Вторая рука была закрыта рукавом-фонариком, который к запястью сужался и застегивался на крошечные жемчужные пуговицы. Шею охватывал высокий воротник, плотно облегающий горло, будто жемчужный ошейник. На нём — вышивка, будто чья-то печать. Золотые серьги играли светом, внося в образ нечто восточное, почти хищное. Волосы были убраны в мягкий пучок, открывая шею. На ногах — туфли в тон, сверкающие, с тонким каблуком. Слишком красивая. Слишком готовая... к чему-то роковому. Элизабет вдруг прижала ладонь к губам. Её глаза наполнились слезами, как будто в этом отражении она увидела не только племянницу, но и всё, что уже безвозвратно ушло. Оливия же просто улыбалась — тепло, искренне, как человек, который не хочет заглядывать дальше этого момента. — О, дорогая, ты такая красивая! — прошептала тётя, подходя ближе. Взяла её за руки, закружила, как в детстве. — Ты так похожа на свою мать... И не выдержала. Зарыдала, закрыв лицо руками. Гермиона опустила голову. Сердце сжалось. Не от слов — от памяти. От боли, которую до сих пор прятала под сталью. Медленно она подошла к портрету матери, висящему на стене. На портрете — мягкая, добрая улыбка. Мама приложила руку к груди и кивнула. Одобрение. Благословение? Гермиона с трудом улыбнулась в ответ. — Ну хватит, Лиз, сырость разводить. Испортишь макияж, — пошутила Лив, обняв женщину за плечи. — Лучше порадуйся, какая она красавица. — Да, только такую красоту приходится отдавать какому-то проходимцу, который её не достоин, — отрезала Лиз, и в голосе дрогнуло что-то острое. — О, перестань, Лиз, ворчать, — мягко сказала Гермиона. Но уже убирала палочку в кобуру на бедре, спрятанную под платьем. Была готова. Как всегда. — Ты как всегда — готова ко всему, — тихо заметила Лив, с легкой тревогой в глазах. Гермиона подмигнула и слегка поправила подол. Элизабет, завершив с макияжем, бросила последний взгляд в зеркало, и все вместе они покинули комнату. Внизу, в холле, их уже ждал Александр с Эмилем. Свет пробивался сквозь высокие окна, отбрасывая длинные тени на пол. Эмиль, увидев Гермиону, сдержанно улыбнулся и прошептал: — Ты прекрасна. Слова прозвучали искренне. Но даже они не смогли заглушить нарастающее напряжение. Они вышли на улицу. Дул лёгкий ветер. Точка трансгрессии была недалеко от беседки, заросшей плющом. — Почему нельзя переместиться через камин? — раздражённо спросила Элизабет, вглядываясь в тени деревьев. — Я не хочу открывать доступ, — сухо ответил Александр и продолжил путь. Идти оставалось недолго. Всего несколько шагов. Как перед приговором. Двадцать шагов до начала спектакля, который должен закончиться либо победой, либо разрушением. Они дошли до точки. С хлопками исчезли с поляны. А ветер остался. Тонкий. Холодный. Почти шепчущий.

* * *

Драко стоял на пороге входа в Менор и с нетерпением ждал прибытия гостей. Он хотел, чтобы всё это как можно скорее началось и ещё быстрее закончилось. Хотел просто сесть в кресло, выпить огневиски и не слышать ни одного из этих вымученных поздравлений по поводу помолвки, которая была для него не больше чем очередная обязанность. Он стоял и всё чаще посматривал на наручные часы, нервно постукивая пальцами по циферблату. — Да сколько можно... — пробурчал он, глядя в пустоту. Стоило словам сорваться с языка, как у ворот появились пятеро человек. Александр шёл впереди, как и положено главе семьи. Справа от него — Гермиона, белым пятном на фоне серой пасмурной погоды. Следом шли Лиз, Оливия Ланг и Эмиль. Они подошли ближе. Драко, соблюдая все формальности, первым протянул руку Александру и коротко поздоровался с остальными. Девушкам галантно поцеловал руки, Эмилю пожал руку. Лицо при этом оставалось холодным. — Проходите в малый зал. Эльфы вас проводят. Мы останемся встречать остальных гостей, — сказал он, жестом указывая путь. Гости начали заходить в дом, и Гермиона уже собиралась войти следом за ними, но Драко внезапно резко схватил её за локоть и дёрнул на себя. Она чуть не оступилась от неожиданности. — Ты куда собралась? — зло процедил он. — Ты вообще слушаешь, что тебе говорят? Мы встречаем гостей. Или у тебя проблемы с базовым этикетом? Он продолжал сжимать её локоть, не собираясь отпускать. У Гермионы тут же вспыхнули глаза — ноздри расширились от злости. Она резко выдернула руку и, сквозь стиснутые зубы, бросила: — Иди ты к чёрту, ублюдок. Да, этикет она знает лучше многих. И за ошибки в детстве её наказывали более чем строго. Но терпеть, как кто-то позволяет себе обращаться с ней так — она не собиралась. Встав рядом с ним, Гермиона глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь взять себя в руки. Напряжение между ними было почти ощутимым — колкое, как острый шёлк. И в этот момент на горизонте появились первые гости. Это были Гарри и Пэнси Поттеры. Их глаза моментально округлились. Перед ними стояла Гермиона. Живая. Здорова. И абсолютно неожиданная невеста Малфоя. Драко даже не счёл нужным сообщить кому-либо, кто будет его невестой. Не хотел слушать вопросы, мнения, удивление. Пусть теперь все эти взгляды и возгласы достаются Грейнджер. Она ведь всё и устроила. — Какого хрена?! — первой не выдержала Пэнси, когда они подошли ближе. Её каблуки громко цокали по камням дорожки, словно подчеркивая её бешенство. — Когда Драко сказал, что приглашает нас на помолвку и добавил, что мы будем в восторге от его невесты, я подумала, что он наконец нашёл кого-то нормального. Но... ты?! — она с невероятной яростью уставилась на Гермиону. — Ты живая?! Серьёзно?! Какого чёрта ты живая, Грейнджер?! Её голос срывался, в нём звучали не только злость и шок, но и... боль. Настоящая. Как будто кто-то снова сорвал пластырь с незажившей раны. Гарри стоял рядом, хмурый, с напряжённой челюстью. Но когда Пэнси начала закипать, он коротко хмыкнул, почти нервно, и крепче прижал её руку к себе, чтобы та, не дай Мерлин, не сорвалась и не набросилась на Гермиону. Он же, хоть и не выглядел взбешённым, всё же смотрел на неё, как на привидение. — Да уж, Гермиона... — его голос был тихим, но в нём звучал упрёк. — Мы же думали, что ты умерла. Нам сказали, что ты умерла. От драконьей оспы. И мы... — он замолчал, посмотрел на неё с непониманием, почти болью. — Какого чёрта, Гермиона? — Я тоже очень рада вас видеть, — натянуто улыбнулась она, надевая маску спокойствия. Голос был ровным, словно натренированный. — Слухи ходят разные, не обязательно верить всему, что слышишь. Она сделала шаг вперёд и крепко обняла Пэнси, несмотря на то, как та дёрнулась в ответ. Потом — Гарри, чуть теплее, но всё равно с холодком в глазах. — Слухи?! — взорвалась Пэнси, оттолкнувшись от объятий. — Мы тебя хоронили, Грейнджер! Ты понимаешь, через что мы прошли?! А ты просто... скрывалась?! — Пэнс, хватит, — вмешался Гарри, сам себе удивляясь, насколько у него внутри всё сжимается. Он перевёл взгляд на Гермиону и добавил чуть мягче: — Думаю, она расскажет. Позже. Надеюсь. Он положил руку Пэнси на талию, чуть надавил, подталкивая её ко входу. Она неохотно подчинилась, бросив напоследок испепеляющий взгляд на Гермиону. В её взгляде читалось всё: растерянность, предательство, злость. Когда они скрылись за дверью, во дворе повисло напряжённое молчание. За ними, по каминной сети, начали прибывать Поттеры-старшие, Паркинсоны и другие семьи. Гермиона стояла чуть в стороне от Драко. Её лицо было спокойно, но внутри всё сжималось. Это был только первый акт. А впереди — целый спектакль.  Но тут около ворот появился Виктор со своей семьей. Когда они подошли, он, как положено этикету, поздоровался. Его мать с отцом прошли в дом, а он остался стоять. И как только родители скрылись, он крепко обнял Гермиону. — Я скучал, Гермиона! Давно не виделись, а тут такие новости, — сказал он с явной теплотой, обняв её чуть дольше, чем нужно. Его глаза мягко скользнули по её лицу — как будто разглядывал давно потерянную и, наконец, найденную. У Драко внутренне всё перекосилось, хотя внешне он остался ледяно-сдержанным. Только его кулаки непроизвольно сжались, а взгляд стал жёстким и тёмным. Он что, серьёзно? Обнимать её при мне? Его челюсть свело от напряжения. — Я вам не мешаю? — сказал он с преувеличенным спокойствием, почти лениво, но в голосе сквозило раздражение, которое не спрячешь. — Думаю, у нас нет времени с тобой тут обниматься, Крам. Так что пройди в зал к остальным гостям и не мешайся под ногами. Гермиона заметила, как при его словах задёргался уголок губ. Не сарказм — нет, это было почти... уязвлённое раздражение. Лицо Гермионы налилось краской гнева. Она бросила на него убийственный взгляд, но промолчала. Виктор же медленно повернулся к Малфою, глядя на него с откровенным презрением. — Не тебе мне говорить, что делать, Малфой, — сказал он спокойно, делая шаг ближе. — Ты просто не представляешь, как тебе повезло, что она станет твоей женой. Драко невольно скривился, его пальцы снова сжались, как будто он с трудом сдерживался, чтобы не высказаться резче. Только его глаза говорили больше слов — слишком долго задержавшиеся на Гермионе, слишком остро следившие за тем, как Крам смотрит на неё. — Не думаю, что это везение или удача, — наконец выдохнул он, сдержанно, почти ядовито. — Скорее злой рок судьбы. — Ты… — начал Виктор, но хлопок трансгрессии заставил его обернуться. Он бросил последний взгляд на Гермиону. Та кивнула, давая понять — всё в порядке. Он нехотя развернулся и пошёл в дом, но его шаги были тяжёлыми, как будто ему не хотелось её оставлять. Гермиона, не глядя на Малфоя, смотрела вперёд — на приближающихся гостей. На лице была маска улыбки, но глаза метали молнии. И всё же она не выдержала и прошипела зло, чуть повернув голову к нему: — Ты просто ублюдок. Какого хрена ты так обращаешься с моими гостями? — Много себе позволяет, — бросил Драко, не глядя на неё, но уголок его глаза всё ещё был прикован к той точке, где исчез Виктор. Гермиона уже было хотела ответить, но вдалеке она заметила рыжую макушку с широкой улыбкой, а рядом — с такой же улыбкой мулата под руку с девушкой. Но когда они подошли ближе, улыбка на их лицах исчезла, а глаза забегали по лицам стоящих напротив них. — Мерлиновы волосатые яйца, — выдал мулат, уставившись на девушку так, будто видел призрака. — Где ты её откопал, Драко? Из-под Азкабана? Или это твоя домашняя иллюзия? Скажи, она сейчас расплывётся в дым? Драко рассмеялся на такую реакцию друга и толкнул Грейнджер в бок. — Давай. Чего молчишь? Рыжая девушка же стояла молча и, не моргая, смотрела на Гермиону. Щеки ее начали краснеть, кулаки — сжиматься, а нижняя губа дрожать. — Джинни, я… — начала Гермиона, виновато глядя на подругу, но была остановлена взмахом руки. — Я два года думала, что ты мертва, — глухо выдохнула Джинни, голос дрожал от напряжения. — Я заставила Блэйза искать твою могилу, которую он не нашёл, потому что хотела принести тебе цветы. Я заставила Пэнси оставить твоё место за столом на свадьбе… в память о тебе, — она замолчала, крепко сжав зубы, будто удерживая себя от слёз. — А теперь я вижу тебя живую и здоровую. И мне кажется, что это чья-то ужасная шутка. Гермиона виновато нахмурила брови, опустила взгляд и тяжело сглотнула, словно слова застревали в горле. Она явно не ожидала, что встреча будет настолько болезненной. — Я надеюсь, что ты мне всё объяснишь. И причина, по которой я так думала… будет достаточно уважительной, — сказала Джинни твёрдо и потянула Блейза к входу. Проходя мимо, Блейз отклонился назад, заглядывая из-за спины Джинни, и, скривив губы, драматично провёл пальцем у шеи, будто намекая: ты труп, Грейнджер, готовься к распятию на девичьем совете. Затем театрально покачал головой и прижал руку к груди, шепча почти неслышно: — Живая, но не факт, что надолго… Гермиона только тяжело выдохнула. Её сердце сжалось от боли — в глазах Джинни читались не только шок и злость, но и боль предательства.   Встретив остальных гостей в молчании, Гермиона с Драко прошли в зал и почти сразу разошлись по разным сторонам. Все, кто считал её мёртвой, бросали на неё взгляды, полные недоумения и скрытой тревоги. Лица были растеряны, словно каждый пытался понять — правда ли то, что стоит перед ними, или ловкая иллюзия. Но лишь один человек смотрел на неё, как на источник всех бед — Астория. Её взгляд прожигал насквозь. Даже когда Дафна пыталась отвлечь сестру, шепча что-то на ухо, Астория не реагировала. Только сильнее сжимала ножку бокала и сдерживала раздражённый вздох. «Что ж, злись, моя дорогая. Меня это только подпитывает», — с холодной усмешкой подумала Гермиона. В памяти всплыла та самая сцена, когда Астория хихикала у плеча Малфоя, наблюдая за тем, как зелье-унижения превращает Гермиону в посмешище перед всей школой. Теперь всё изменилось. Теперь — она будет смеяться. От размышлений её отвлёк лёгкий толчок в плечо — к ней подошёл Тео и без слов крепко обнял. Отстранившись, он взял её за руки, внимательно посмотрел в глаза. — Ты как? — с беспокойством спросил он. — В порядке. Как и всегда, — с лёгкой улыбкой ответила она. — Да ни черта ты не в порядке, Миона, — зло прошептал он, приближаясь ближе. — Тебе не дали выбора. А теперь ты должна выйти замуж по расчёту. Драко хоть и мой друг, но ты — моя подруга, Ми. Мне горько на это смотреть. Он положил руку ей на плечо и мягко погладил, будто хотел забрать часть её груза себе. — Хватит, Тео, — мягко остановила его Гермиона. — Ты же знаешь, тут ничего не сделаешь. Я должна. — Она сжала его ладонь на своём плече. — Я справлюсь. Всё будет хорошо. Тем более ты рядом. С такой поддержкой — я непобедима, — тепло улыбнулась она. — Я всегда рядом. И если что — всегда можешь обратиться ко мне. Я люблю тебя, Ми. По-дружески, по-человечески. Я переживал. Я два года думал, что ты мертва. А теперь, когда ты здесь — я по-настоящему боюсь снова тебя потерять. — Не переживай. Всё будет хорошо, — мягко сказала она. — Кстати, что сказали остальные? — она кивнула в сторону группы друзей, стоявших чуть поодаль и что-то бурно обсуждавших. — Пэнси уже отошла. Но сказала, что теперь не оставит тебя в покое. Блэйз, цитирую: «Я в ах*е! Она что, нашла воскрешающий камень?!». Гарри, как всегда, молчалив — высказывания при себе оставил. Дафна расплакалась и до сих пор боится подойти. Думает, у неё глюки. А Джинни… она злится. Но, думаю, когда вы поговорите — отпустит. — О, ну значит всё не так уж и плохо, — с облегчением сказала Гермиона. — Кстати, Оливия на тебя засматривается. Кажется, ты ей понравился, — она хмыкнула, переводя взгляд на подругу, которая, заметив их взгляд, тут же покраснела. Тео хитро улыбнулся, склонился к её уху и прошептал: — Если честно… она мне тоже. Гермиона рассмеялась — тихо, по-доброму. Это был первый по-настоящему тёплый смех за весь вечер. Драко стоял с другого конца зала и внимательно наблюдал. Он видел, как Тео и Грейнджер что-то тихо обсуждают. Сначала просто смотрел, но с каждой секундой злость начинала закипать под кожей. Тео слишком близко. Обнимает её. Касается. Ласково держит за руку. А она что, улыбается? Да ещё и так… тепло? Она смеётся? Прямо ему в лицо? Какого, чёрта… А потом Тео наклонился ближе. Слишком близко. Что он ей там шепчет? Почему её глаза так светятся? Почему она так смеётся? Хватит. С меня достаточно. Он резко двинулся в их сторону. Приближался быстро, почти разрывая взглядом пространство между собой и ими. Подойдя, грубо схватил Гермиону за локоть и почти потащил её прочь от Тео, в другую часть зала. По дороге с подноса у парящего эльфа схватил бокал шампанского и залпом опрокинул его в себя. — Ты что себе позволяешь?! — прошипела Гермиона, как только он остановился у стены, в полутени, где их никто не слышал. — Это уже второй раз за день, когда ты хватаешь меня, как последнюю вещь. Какого хрена, Малфой? — Это ты что себе позволяешь?! — выплюнул он в ответ. — Ведёшь себя как шлюха, заигрывая с моим другом у всех на глазах. Позоришь меня! — Ты вообще с ума сошёл, ублюдок?! — её голос сорвался в ярость. — Следи за языком, если не хочешь, чтобы он валялся где-нибудь у меня под ногами. Я тебе ничего не должна. И буду, как ты говоришь, заигрывать с кем угодно, если тебя это так бесит! — Ах, ну конечно, как я мог забыть… Тео уже присунул тебе когда-то, — прошипел он, наклоняясь к её лицу, его глаза вспыхнули яростью. — Понравилось? Захотелось повторить? Только знай, я не позволю тебе выставлять меня посмешищем и наставлять мне рога, как последнему идиоту! Гермиона развернулась, губы сжались в тонкую линию. — Да пошёл ты, ублюдок. Вместе со своей репутацией, прямиком в ад. Мне плевать. Понятно тебе?! — процедила она сквозь зубы и уже собиралась уйти. Но он снова схватил её за локоть, сильнее, дергая к себе. Она резко выругалась и уже занесла руку, готовая врезать ему пощёчину… …но вовремя заметила, что в их сторону неспешно движется Люциус. Рука замерла в воздухе. Люциус поднялся на небольшое возвышение, и зал вмиг притих. Музыка стихла, разговоры затихли, и все обратили внимание на главу рода Малфоев. Он стоял с бокалом в руке, уверенный, спокойный, как всегда — словно контролировал не только зал, но и воздух, которым все дышали. Увидев, что отец собирается говорить, Драко быстро сжал Гермионину руку и без лишних слов переложил её себе на локоть. Сильнее, чем нужно. Она хотела выдернуться — но почувствовала, что это будет глупо прямо сейчас. Он потащил её к подножию сцены, и Гермиона стиснула зубы, подавляя раздражение. — Сегодня мы здесь по хорошему случаю, — начал Люциус, его голос гулко разнесся по залу. — Мы объявляем о помолвке детей двух влиятельных семей Лондона и всей волшебной Англии. Надеюсь, этот союз принесёт нашим семьям силу, выгоду и станет крепким и нерушимым. Он поднял бокал. — За Драко и Гермиону! Гости зааплодировали — кто-то сдержанно, кто-то с натянутым одобрением, кто-то даже с искренним весельем. Бокалы звякали. Улыбки расцветали, как будто всё происходящее действительно вызывало радость. Только не у жениха и невесты. Они стояли рядом, как две статуи, скованные ледяным напряжением. Ни один не произнёс ни слова, ни посмотрел друг на друга. Только легкие кивки и заученные улыбки, когда к ним подходили с поздравлениями. Подарки складывались в одну сторону, слова — в другую. Всё шло, как и должно было. Театральная сцена, без единой фальши… хотя бы внешне. Когда последняя пара гостей отступила, и в зале вновь начались разговоры и движение, Гермиона первой вышла из-за спины Драко, не проронив ни слова. Ни взгляда. Ни полувздоха. Она направилась к углу, где собрались Джинни, Блейз, Пэнси, Гарри и Дафна — её, пусть и немного потрясённые, но всё же родные по духу люди. Тео, заметив, куда направилась Гермиона, тут же пошёл за ней. Он знал, что ей предстоит непростой разговор, и не мог позволить ей пройти через это в одиночку. Он просто встал рядом, чуть сбоку, как немой страж. Гермиона подошла к своим друзьям. Все пятеро повернулись к ней, как по команде. На неё смотрели сразу пять пар глаз — полных удивления, боли, настороженности. Она не знала, на кого смотреть в первую очередь, поэтому просто опустила голову и глубоко вздохнула. Несколько секунд стояла, собираясь с силами. Подняла голову и заговорила: — Я... я хочу извиниться за всё, что произошло. Я не могу всего вам рассказать. Но то, что вы думали, что я мертва... это была не моя прихоть. На то были причины, почему я так поступила. Она на мгновение замолчала, будто проглотила ком, застрявший в горле. Тео мягко и поддерживающе провёл рукой по её спине. — И я пойму, если вы не захотите простить меня, — добавила она тише, почти шёпотом. Повисла тишина. Тягучая, наполненная всем, что не было сказано за два года. И первой её нарушила Джинни — резко, громко, по-грифиндорски: — Ты шутишь, что ли? Я оплакивала тебя! А теперь, когда ты жива, ты думаешь, что я не прощу тебя? Её голос надломился на последней фразе, и она, не сдержавшись, шагнула вперёд и обняла Гермиону так крепко, будто боялась, что та снова исчезнет. — Ты такая дура, Грейнджер! — прошептала она в ухо, но уже с облегчением и дрожащим смешком. — Мдаа... А я, между прочим, рассчитывал на драку в грязи или масле, — подал голос Блэйз, делая шаг ближе. — Ну не жадничай, малышка, дай и мне прикоснуться к Железной Леди. Он отлепил Джинни от Гермионы, сам заключил её в короткие объятия и дружески хлопнул по спине. — Ну ты и вляпалась, подруга. Мы уж думали, ты с драконами живёшь на облаках, в обнимку с каким-нибудь магическим призраком. Дафна, не выдержав, расплакалась навзрыд, подлетела к Гермионе и тоже заключила её в объятия, уткнувшись в плечо. Последними подошли Гарри и Пэнси. Поттер молча обнял Гермиону, сдержанно, но по-доброму. Улыбнулся — его способ сказать "я рад". А Пэнси, конечно, не упустила случая уколоть, но и в её голосе звучало тепло: — Не думай, что ты вот так просто отвертелась. Ты всё равно обязана рассказать, почему обрекла нас на эти эмоциональные качели, — буркнула она и, почти сразу, тоже обняла. — И кстати... ты нам должна бар с виски. Джинни вылакала весь запас, когда заподозрила, что ты могла быть... ну, ты поняла. Все рассмеялись — нервно, но с облегчением. Как будто с Гермионой вернулся кусочек прошлого. Они начали болтать, перебивая друг друга, и Гермиона с удовольствием слушала — как кто живёт, что произошло за два года. Она узнала, что Джинни и Блэйз теперь живут вместе, хоть и не решаются пожениться — «слишком удобно так». Что Гарри занимается серьёзным бизнесом мафии на своих территориях, а Пэнси — для душевного равновесия — открыла модный дом и теперь выпускает одежду под собственным брендом.    Дафна — старшая дочь семейства Гринграссов. Учится во Франции на колдомедика и помогает родителям с семейным бизнесом. В то время как её младшая сестра Астория всеми силами стремится удачно выйти замуж. — У нас просто разные взгляды на жизнь, — спокойно сказала Дафна в ответ на вопрос Гермионы о том, почему они до сих пор не наладили отношения. После этого разговор перетёк в более весёлое русло. Друзья вспоминали истории из путешествий, старые тусовки, и, конечно же, не обошлось без байки о свадьбе Гарри и Пэнси. Оказалось, что на той свадьбе Блэйз напился до потери сознания и угодил в шоколадный фонтан. Джинни с героическим выражением лица вытаскивала его оттуда, вся в каплях какао. Все дружно разразились смехом, особенно когда Блэйз театрально вздохнул и сказал: — Честно говоря, я до сих пор не уверен, что это был фонтан, а не портал в рай. Они смеялись от души. Гермиона почувствовала, как изнутри уходит напряжение. Здесь, в кругу этих людей, она снова была собой. Просто девушкой, среди друзей, смеющейся над глупостями, а не холодной, расчётливой невестой, втянутой в игры власти. На мгновение ей показалось, что всё в порядке. Что можно вот так — сидеть, болтать, смеяться. Что, может быть, всё ещё можно вернуть. Но... привычка контролировать всё взяла верх. Она инстинктивно окинула взглядом зал — и нахмурилась. Где Драко? Его не было видно. Но и это бы ещё ладно. Не было и Астории. Она скривилась. "Да и плевать."

* * *

  — Твоя невеста будет очень недовольна, что ты здесь закрылся со мной, — выдохнула девушка между поцелуями, скользя губами по телу парня. — Тебя это не должно касаться. Делай своё дело, — ответил он грубо, откинувшись назад и чуть шире расставив ноги, давая ей больше доступа. — Не думаю, что мне вообще есть какое-то дело до неё, — с усмешкой пробормотала Астория, продолжая ласки. — Ну вот и умничка. Не отвлекайся. Но она не успела вновь наклониться к нему, как дверь с резким хлопком распахнулась. Девушка взвизгнула от неожиданности и отскочила назад, упав на локти. В комнату вошёл Люциус Малфой. Его взгляд, полный отвращения, скользнул по телу Астории, и дверь за ним захлопнулась. — В чём дело? — Драко поднялся с кресла, удивлённо вскинув брови. Но отец даже не посмотрел на него. — Пошла вон отсюда, — рявкнул он в сторону Астории с леденящим презрением. Девушка судорожно вдохнула, вспыхнула до корней волос и в панике начала натягивать подол платья. Не сказав ни слова, опустив глаза, она пронеслась мимо Люциуса и вылетела из комнаты. — Что ты вытворяешь, щенок? — голос Люциуса был ровным, но опасным. — Как видишь, отец. Хотел немного расслабиться. Но ты, как всегда, не вовремя, — язвительно усмехнулся Драко. Люциус резко подошёл, схватил сына за лацканы и притянул к себе. — Ты должен заниматься своей невестой, а не обжиматься со всякими шлюхами по углам! — яростно прошипел он. — Ты позоришь будущую миссис Малфой. Ты позоришь нашу фамилию. — Только вот она, как потаскуха, улыбается и заигрывает с Ноттом у всех на глазах. А я хотя бы делаю это в укромном месте, — бросил Драко, с вызовом глядя в глаза отцу. — Тогда скажи мне, почему Нотт делает твою работу? Почему он рядом с ней, говорит ей приятности, поддерживает её перед друзьями, пока ты трахаешь всё, что движется, как последний дегенерат? — Люциус резко оттолкнул сына и поправил костюм. — Мне плевать. Я не хочу там находиться, — бросил Драко, отвернувшись. — Возвращайся в зал. И сделай так, чтобы все думали, будто ты без ума от неё. Или я лично покажу тебе, что значит опозорить имя Малфой. — Голос Люциуса был тихим, но ледяным. Он повернулся и вышел, не оборачиваясь. Драко вздохнул и тяжело провёл рукой по лицу. Затем пошёл вслед за отцом. Зайдя в зал, он замер. Перед ним — Тео, кружащий Грейнджер в танце. Не он. Тео. И она — вся такая живая, смеющаяся, следит за ним в танце, будто так и должно быть. Её платье струится при каждом шаге, белая ткань обнимает бедра и плавно взлетает при поворотах. Чёрт. Эта упругая задница двигается в такт, спина изогнута, как будто нарочно. И Тео... держит руку слишком низко. Слишком. Так, что ему захотелось бы её отрезать. Потому что там должен быть он. Только он. Он сжал кулаки. Что это — ревность? Нет. Чушь. Это просто раздражает. Это его игрушка. А он ненавидит, когда кто-то играет с тем, что принадлежит ему. Игра закончилась. Он уже сделал шаг вперёд, чтобы вмешаться, но музыка стихла. Хорошо. Очень вовремя. Он прошёл к ним и, не скрывая раздражения, вырвал её из рук Тео, даже не удосужившись извиниться, и резко потащил к остальным. Пальцы вцепились в её запястье так, как будто он держит не девушку, а гранату с выдёрнутой чекой. — Чтоб не отходила от меня, — прошипел он ей на ухо, склоняясь ближе, чем следовало бы. — Ты уже много себе позволила за сегодня. Достаточно. — Ты тоже. Как Астория? — она усмехнулась, не глядя на него. — Не смогла тебя расслабить? Чёрт. Она видела. Он резко выдохнул через нос. Всё внутри скрутилось, но он заставил себя не показать ни эмоции. Плевать. Они друг другу никто. И так и останется. Он может делать всё, что захочет. И она ему не помеха.