Глава 22

Глава 22

    Драко вернулся домой и снова разнес всю спальню. Она снова превратилась в стерву. Она вернулась к тому образу, который он так ненавидел. Она всё это время издевалась. Она была жива. И издевалась. «А чего ты ожидал? Она же монстр! Ты сам сказал это.» Дьявол на его плече возник вновь, словно старый знакомый, и принялся разжигать в нём ярость. «Тогда почему она показалась только сейчас? Что делала всё это время? Где жила?» «Разве теперь это важно? Она здесь, чтобы добить тебя и уничтожить. Но ты не станешь идти к ней и валяться в ногах, как это делает Тео.» Тео всё это время знал и был с ней. Смотрел точно так же, как он страдал по ней. Как возводил для неё могилу. Как оплакивал каждую особую дату. Но молчал. Она добилась своего. Она разрушила их дружбу. И Тео предал его. Склонился перед ней. Предал семью. Предал доверие. Драко был зол на всех, но больше всего — на неё. Она обманывала его весь их брак. Молчала даже тогда, когда уже отказалась от задания. Не доверилась ему. Посчитала, что он не любил её. Может, это она не любила его? И всё же смогла обмануть эту чёртову клятву? И вернулась, чтобы доделать начатое? — Господин? — послышался голос у двери. — Да, Оллин. Что у тебя? — прохрипел Драко, стоя у окна. — Чт... что произошло? — обеспокоенно спросил дворецкий, оглядывая разбросанную спальню. Драко повернул голову и осмотрел последствия своей ярости. Вся комната была в руинах. Обломки валялись на полу. Одежда разбросана. Платье её лежало прямо на полу. Но самое горькое — запах. Запах её духов, который так и не выветрился. — Тяжёлый день, — холодно ответил он и снова повернулся к окну. — Я не понимаю, — пробормотал Оллин, подходя к платью и поднимая его. Пошёл к шкафу. — Нет! — рявкнул Драко, резко схватив дворецкого за руку, — Унеси его отсюда и сожги! — Но... господин... Госпожа бы расстроилась. Оно ей нравилось. Оставьте в память о ней, — тихо сказал Оллин, опуская голову. — Нет никакой памяти! — вскрикнул Драко, развернулся и врезался взглядом в дворецкого. — ОНА ЖИВА! ЭТА СТЕРВА ЖИВА! И ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ ИЗДЕВАЛАСЬ НАДО МНОЙ! — Господин, — осторожно заговорил Оллин, — вы уверены? Может, стоит выслушать её. Она никогда не делает ничего просто так. Драко истерически рассмеялся, забрав платье и бросив его на пол. — Пусть идёт в ад! Там её место — среди своих! — выплюнул он и вышел из комнаты. — Я говорил, что так и будет, — прошептал Оллин в пустоту.

* * *

— Иди на хер, Девис! Отпусти меня, чертов ты ублюдок! — влетел в комнату Тео, вырываясь из захвата. Гермиона только что вернулась в кресло после ухода Драко и сквозь балкон наблюдала, как Тео кричит на Девиса и пытается прорваться наверх. Она была вымотана. Хотя разговор длился не больше десяти минут, казалось, из неё выжали все соки. Сердце кровоточило, но разум кричал: она всё сделала правильно. Он заслужил каждую секунду того, что получил. — Какого черта, Ми? Почему этот столб меня не пропускает? Почему ты не позволила нам участвовать в этом разговоре? — обрушил на неё поток вопросов Тео, голос дрожал от напряжения. — Тео, успокойся. Я должна была выслушать всё, что он хотел сказать. Это не твоё дело. Я не хотела, чтобы его гнилые слова лились в вашу сторону — в твою сторону. Я хочу, чтобы он остался другом для тебя. — Другом? Он почти убил тебя, Ми! О какой дружбе может идти речь? — выплюнул он, захватив стакан с виски и опрокинув его залпом. — Это наша война. Вы к ней не имеете отношения. Вы не обязаны ненавидеть. Он вам ничего не сделал. Я уже отпустила ситуацию. Мне плевать. И вам советую. Тем более, он здесь был по совсем другим причинам. — Хм... Интересно. И по каким же? — насмешливо спросил Тео. — Он хотел дать понять, что я не могу занять место главы — нет завещания, я всего лишь племянница, — широко улыбнулась Гермиона. — Но у тебя есть кое-что получше, — ответил Тео, остывая, протянул ей бокал. Остальные подошли и чокнулись. — Он хотел, чтобы я, как его жена, вернулась в менор. Но... упс... Я перестала быть его женой. Следовательно... — Да, мы поняли. Он не знал. Хорошо, что сразу об этом позаботились. — Ты позаботился, — уточнила она. — Что дальше? — спустя минуту спросил Виктор. — Главы знают, что ты объявилась не просто так. Они захотят объяснений от Малфоя. Но знают тебя лишь как его жену и не в курсе всей правды. — Всей правды они и не узнают. Отправляйте приглашения всем. Через два дня — собрание всех глав и их последователей. Я им представлюсь, — она приподняла бокал и отсалютовала. — Его тоже? — спросил Тео. — Конечно. Он такой же глава, как и все. Речь пойдет о территориях, а он занимает их большую часть. Он обязан прийти. Пришёл — хорошо. Нет — его дело. Я буду возвращать свои земли любыми способами. — Гермиона встала и уверенно направилась к выходу.

* * *

 — Ну, что решил? — спросил Блейз, опускаясь в кресло. — Конечно, я пойду. Мне очень интересно, что она хочет сказать и на какое вообще имеет право претендовать. Завещания не было, в этом уверен. Заявления уж тем более. Будет любопытно посмотреть, как она выкручиваться будет, — говорил Драко, потягивая огневиски. — Только тебе стоит кое-что выяснить раньше всех. Раз Тео нас кинул, должность консильери теперь твоя. Драко достал из кармана брюк черную коробочку и открыл её. Внутри лежала брошь с фамильным гербом Малфоев — брошка консильери. Письмо с приглашением пришло сразу после того, как он вышел из спальни и вошел в кабинет. Странная птица принесла его — не сова и не филин, а скорее сойка. Она смотрела на него, ждала реакции, но когда он протянул угощение, отвернулась и улетела. Развернув письмо, Драко прочёл:

Уважаемый мистер Малфой!

Через два дня в зале заседаний пройдет собрание. Прошу вас прибыть. Я хочу официально представиться и заявить свои права.

Не игнорируйте это сообщение.

С уважением, Г. Лемар.

— Какого черта? — подумал он. — Почему Лемар? Что это значит? Почему фамилия матери? Хотел бы спросить у неё, но она игнорирует. Она могла бы рассказать... Но молчит. И теперь сама заявляет о себе. Сорвавшись с места, Драко направился в кабинет, где теперь висел портрет. Он перенёс его туда после того, как пришёл в себя. Всё это время она оплакивала дочь, видела, как он разрушался, и желала ему смерти за то, что он сделал. Войдя, он подошёл к портрету. — Пришёл? Хотел послушать новую порцию проклятий? — холодно спросила Амелия, не поднимая глаз, а лишь изучая маникюр. — Я пришёл сказать — твоя дочь жива. Она обманула всех, скрывалась, забыв о тебе, — с отвращением сказал Драко. — Жи... жива? — она опустилась в кресло. — Я рада это слышать. Надеюсь, она будет сурова, но справедлива с тобой. — Она ничего со мной не сделает. Клятва есть. Не делай вид, что не знала. — Наказывать можно не только физически. — Когда ты молчала, казалась милосердной. Но плевать. Почему в письме она использует твою девичью фамилию? — поднял письмо Драко. — Она хочет место главы дома Грейнджера и прячется за твоей фамилией. Это глупо. Главы её не знают. И почему вообще туда рвётся? Нет завещания. — Спроси у неё, — улыбнулась Амелия. — Но раз ты так заинтересован, значит, она всё сделала правильно. Всем главам станет интересно, кто она и чего хочет. Вот увидишь — прибудут все. Постояв ещё немного, Драко сжал зубы, развернулся и ушёл. — Он думает, что ты забыла обо мне, — произнесла Амелия. Птица, сидевшая на шкафу, слетела вниз и тут же превратилась в человеческий облик. Гермиона подошла к портрету матери и улыбнулась. Подняв руку, она провела ею по золотой раме. — Пусть думает, что хочет. Теперь я смогу забрать тебя. Амелия улыбнулась и кивнула. Гермиона сняла портрет, наложила на него уменьшающие чары, положила в карман, открыла окно и вновь превратилась в птицу, улетев прочь.

* * *

 Войдя в поместье, Гермиона прошла по длинному коридору и направилась в гостиную. — Лиииз? — позвала она, ища тетю. Ответа не было. Она заглянула на кухню — пусто. Прошла всё крыло, снова зовя Лиз, но тишина оставалась без изменений. Уже направляясь к своей спальне, Гермиона решила заглянуть в комнату Лиз. Взявшись за ручку, она осторожно повернула её, приоткрыла дверь и просунула голову в проём. — Лиз? Молчание. Она отошла, закрывая дверь, и вдруг перед ней появилась женщина. Гермиона глубоко вдохнула и закрыла глаза. — Патриция! Ты меня напугала, — сказала она, открывая глаза. Перед ней стояла пухленькая женщина средних лет. Волосы угольно-черные, туго собраны в пучок на затылке. Розовые щеки словно обожжены морозом. Голубые глаза излучали тепло и доброту — она словно излучала любовь. — Госпожа, п-прошу прощения. Я не хотела вас пугать, — лепетала женщина с нежным французским акцентом. — Я услышала, что вы зовёте мисс Грейнджер, и спустилась сообщить, что она покинула поместье. Сказала, что вернётся позже. — Спасибо, Патриция. Я пойду отдыхать. Остальные вернутся чуть позже. Не беспокойся, — сказала Гермиона и направилась к спальне. Здесь, в своей комнате, она могла быть собой. Закрыв дверь, Гермиона глубоко выдохнула, прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Когда открыла их вновь, осмотрела комнату и шагнула глубже внутрь.

* * *

 Утром Гермиона проснулась и завтракала за большим столом, где собралась вся семья. За столом сидели Оливия, Лиз, Эмиль, Виктор и Девис. Тео опаздывал, сказав, что появилось срочное дело, и он прибудет позже. — Ну что, — с улыбкой протянул Эмиль, — если Тео ещё и завтра опоздает, нам придётся делать семейное фото без него. А то уже скоро можно будет ставить подпись: «Семейство Лемар в неполном составе». — Да уж, — поддакнула Лиз, — скоро придётся нанимать дежурного опаздывающего, чтобы хоть кто-то умел приходить вовремя. — Это, наверное, талант по наследству, — подмигнул Виктор, глядя на Девиса. — Или семейная традиция! — хмыкнула Оливия. — Сами понимаете, куда смотрит глава семьи, когда дело доходит до пунктуальности. Гермиона улыбнулась уголками губ, но в глубине души знала — сегодня день обещает быть напряжённым. Но то, что Гермиона увидела за завтраком, вывело её из себя. Она была зла на Тео — впервые в жизни. Он привёл в дом врага. Хотя не того, кого Гермиона теперь считала своим настоящим врагом, но всё равно — на стороне врага. Хотя Блейз Забини не предавал её и не сделал ничего плохого лично, он был частью семьи, которая теперь Гермионе поперёк горла стояла. — Что это за хрень, Тео? — шипела Гермиона, раздувая ноздри и вскакивая с кресла. — Кого ты вообще привёл сюда? — Успокойся, Гермиона, — спокойно ответил Забини, подняв руки в знак мира. — Я пришёл с миром. Просто поговорить. Он говорил тихо, серьёзно. Уже не тот весельчак-мулат, каким был раньше — теперь он был осторожен, сдержан и говорил размеренно. — С миром? — прорычала Гермиона, сжав зубы. — Ничего личного, Блейз, но твой босс — мой враг. А ты, судя по этой фамильной броши с гербом Малфоев на воротнике, теперь его консильери. Вряд ли ты сюда пришёл просто попить со мной утренний кофе. — Прости, Ми, — начал Тео, — я не смог ему отказать. Он действительно пришёл поговорить. Не по работе, правда. Гермиона бросила взгляд на друга и уже не смогла злиться на него долго. Он был единственным, кто всегда стоял на её стороне, кто никогда не спорил с её решениями, кто берёг её от поспешных выводов и давал нужные советы. Он был с ней в самые трудные моменты жизни. Он — не просто часть семьи, он — настоящая семья. Тео отказался от своей семьи, от должности и от друга. Он выбрал сам — вместо семьи и отца. И Гермиона была благодарна ему, что он сейчас здесь. Она кивнула, медленно опустилась в кресло и пристально посмотрела на Блейза Забини. — Чего ты хочешь? — махнула рукой в сторону свободного кресла и щёлкнула пальцами. Домовики тут же поставили приборы и кофе. — Если ты здесь не по работе, то других дел у нас с тобой нет, Блейз. Гермиона облокотилась в кресло, закинула ногу на ногу, достала из кармана пачку сигарет и закурила. Пока Блейз проходил к своему месту. — Джинни... она в первые дни просто с ума сходила. Возненавидела Драко. Хотела убить его, порывалась это сделать. Ты для неё стала больше, чем просто подруга. Она прониклась твоей историей. И это не из жалости, как ты, может, подумала, — Блейз сразу пресёк её возмущение. — Она действительно любит тебя, как часть семьи. Пэнси же не говорила с Драко всё это время. Сначала они узнали его историю и говорили, что такого быть не может, что ты так не поступила бы. И оказались правы — Драко всё рассказал. Всё. И, как бы ни было тяжело, они его простили. Гермиона молча слушала. Девочки... они не поверили всему, что сказал Драко. Они верили в её любовь и знали, что она так не поступит. Но при этом понимали, что... — Они попросили меня найти тебя и попросить встречи. Гарри мог бы сделать это, но Пэнси... она не хотела его беспокоить. У неё родился ребёнок, и Гарри очень её опекает, не даёт вмешиваться во всё подряд. Тогда они пришли ко мне, — продолжал мулат. — Прошу, успокой их. Они ни в чём не виноваты. — Я знаю, — ответила Гермиона и потушила сигарету, которую курила весь рассказ. — С ними я встречусь и поговорю, можешь не беспокоиться. Но чуть позже. Сейчас у меня много дел. Как только появится свободная минутка, обязательно сама их найду. Мулат улыбнулся и кивнул. Гермиона всё ещё пристально смотрела на него. Её больше интересовала вторая причина, по которой он здесь. — Что за вторая причина? — спросила Гермиона. Вся комната затаила дыхание, ожидая ответа. Гермиона повернулась к своей тёте, которая сидела с заметным напряжением в лице, и кивнула ей. Элизабет кивнула, встала из-за стола и вышла из столовой под пристальными взглядами Гермионы и Блейза. Как только дверь за тётей закрылась, Блейз повернулся к Гермионе и продолжил: — Драко согласен вернуть тебе земли... если ты вернёшься в менор, — сказал он на одном дыхании, чуть прикрыв глаза. Все, кто был за столом, замерли, словно в зале с бомбой замедленного действия. Гермиона прищурилась, напряжение словно трещало в воздухе, посуда едва не звякнула от напряжения. Девушка сжала кулаки, ногти врезались в ладони. — Что?.. — с нервным, почти истеричным смехом спросила она. — Я всё правильно услышала? — Осмотрела семью взглядом. — Тео? Ты знал об этом? Друг, ошарашенный не меньше неё, покачал головой в отрицании, широко раскрытыми глазами уставившись на Блейза. — Скажи мне, Блейз, — спокойным, но колким тоном продолжила Гермиона, — с какого чёрта я должна возвращаться в менор? Я и так заберу всё, что по праву моё. Почему Малфой вообще решился предлагать мне это? И почему уверен, что я соглашусь? — Не знаю, — ответил Блейз. — Просто передаю, что он просил. Сам он не пришёл, зная, что Тео не позволит провести его сюда. Думаю, он всё ещё любит тебя. — И что? — Гермиона сжала зубы. — Это стирает из памяти всё, что он сделал? Если всё, что нужно, сказано — можешь идти. Наш завтрак окончен. — Она встала из кресла. — Можно узнать, почему теперь Лемар? И почему не используешь фамилию Грейнджеров? — А с чего ты решил, что тебя это должно волновать? — усмехнулась Гермиона. — Разве это должно иметь значение? — Я ещё раз повторяю — я не хочу вмешиваться в вашу войну. Здесь только из-за Джинни. Приказ Драко — лишь следствие. Я должен его выполнить. Думаю, ты понимаешь. А фамилия… Просто интересно. Гермиона встала, облокотилась ладонями о стол, чуть наклонилась вперёд, не спуская взгляда с Блейза. Он был напряжён, словно волк в логове врагов. — Гермиона Грейнджер умерла в этом поместье, на холодном полу, от кровопотери — пуля попала в левое лёгкое, выпущенная её собственным мужем. Но через три дня на свет появилась Гермиона Лемар, — произнесла она ровно, без запинок. — Почему Лемар? — спросил Блейз. — Чтобы отдать дань уважения матери. — Понятно, — кивнул он и уже собирался уйти, но Гермиона остановила его. — Что-то хочешь передать ему? Она растянула улыбку. — Да.

* * *

 Блейз вернулся спустя час после ухода. Слишком долго для простой беседы. Драко уже начал волноваться — не станет ли она мстить ему через друзей. Но как только мулат появился на пороге кабинета, Драко с облегчением выдохнул. Она хоть и монстр, но не станет калечить невинных. Они хоть и недолго, но были её друзьями. Она их не тронет. Судя по рассказам, она никогда не касалась невинных. И детей. — Что она сказала? — спросил Драко, заметив Блейза. — Ну... как бы помягче... — начал Блейз, усмехаясь. — Сказала, чтобы ты шел к черту с такими предложениями. Ты серьезно думал, что она согласится? — Нет. Ты же был там не ради этого, — ответил Драко. — Она сказала, что теперь — Лемар, чтобы отдать дань уважения матери, — отчитался Забини. — А весь спектакль с переездом? Просто чтобы потрепать нервы. Всё равно бы рассказала на собрании. — Не факт... Это всё? — скривив губы, спросил Драко. Не верилось, что она могла ограничиться только этим. — Нет. — Блейз откинул пиджак и достал из внутреннего кармана черный конверт с черной лентой. — Вот ещё. — Он положил его перед Драко. — Что это? — взял конверт, удивлённо спросил Драко. — Не знаю, — пожал плечами Блейз. — Сказала передать тебе. Блейз сел в кресло, наблюдая. Драко развернул конверт и достал письмо. Бумага была чёрной, а письмо — написано белыми чернилами аккуратным каллиграфическим почерком. Её почерком.

Приглашаем вас на церемонию похорон Гермионы Джин Грейнджер, Которая скончалась от рук собственного мужа. 22 апреля 2021 года. Почтите её память вместе с нами, Если вы хотя бы немного уважали её.

Она мертва.

И для вас её больше нет.

Тело так и не найдено.

И ваша жена мертва!

P.S. — Пошёл ты к черту, Малфой! Чертов трус! Побоялся прийти сам и спросить меня про фамилию матери, устроил весь этот спектакль с Блейзом. Оставь свои капризы при себе — ты уже не маленький мальчик. Появишься с вопросами — пострадают твои люди. Стань уже мужчиной и настоящим боссом. Возьми ответственность на себя.

Драко дочитал письмо и с яростью швырнул его на пол. Взяв статуэтку Фемиды со стола, он разом разбил её об окно. Птица, сидевшая на подоконнике, взлетела, уворачиваясь от осколков, и улетела в небо. Он злился. Злился на то, что она не хочет идти на контакт. А он так хотел ей всё рассказать. Блейз поднял письмо с пола и, прочитав, оголил белые зубы в улыбке. — Я думал, тут что-то серьёзное. Но Миона решила не упустить шанс напомнить тебе обо всём. Она, наверное, не знает? — смеясь, спросил Блейз. Драко закрыл глаза, глубоко вдохнул, стараясь унять гнев. Она снова. ВНОВЬ. Назвала его капризным мальчиком. Всё ещё считает, что он ни на что не способен. Всё ещё думает, что она выше всех. Задирает нос, не зная всей правды. — НЕТ! — взорвался Драко. — И не должна! Хватит. Я пытался наладить с ней отношения с той первой встречи в клубе, но она даже не дала мне шанса объясниться. — Как и ты ей когда-то, — спокойно развёл руками Блейз. — Ты вообще на чьей стороне? — зашипел Драко, стиснув зубы. — Ты же знаешь, что... — он замолчал, закрыв лицо руками. — Ни на чьей. Это ваша война, не моя. И лезть туда я не собираюсь. Разбирайтесь сами, — расслабленно сказал Блейз, вытягивая ноги и закидывая их на стол, руки — за голову. — Но что хочу сказать: земли придётся вернуть, если она каким-то образом докажет наличие завещания Александра. — Я сам решу, что делать, — тяжело дыша, выдавил Драко. — Прикажи всем завтра явиться на собрание. Хочу увидеть, что она предпримет. И если придётся — верну ей всё. На этом всё.

* * *

 Мужчины собрались за длинными столами, сидели по обе стороны, два места напротив друг друга оставались пустыми — но одно из них не было пустым долго. Драко вошёл в зал и направился к одному из свободных кресел, внимательно рассматривая присутствующих. Её здесь не было. Пройдя к месту, он кивнул всем в знак приветствия. Среди мужчин он заметил глав домов и их последователей. Были и новые лица — тех Драко раньше не видел, но другие члены собрания явно знали их и общались с ними. Это были её люди. Мужчина средних лет справа от пустующего кресла — Корнелиус Ланг, отец Оливии. Рядом — Григорий Крам с сыном. — Кто такой этот Лемар? Откуда он взялся? — спросил Макнайер. — Раньше я о нём ничего не слышал. — Понятия не имею, — ответил Родольфус Лестрейндж. Они думали, что Лемар — мужчина. Они будут неприятно удивлены, когда увидят, что это женщина. — Эй, Крам! — крикнул снова Макнайер. — Вы вернулись? Неужели это ваш новый хозяин? — но ответа не получил. В зал вошёл Тео. Его отец сжал зубы, увидев сына. Главы переглядывались, бросая взгляды между отцом и сыном, но молчали, ожидая развития событий. Тео подошёл к пустующему креслу и встал справа от него. — Простите, господа. Моя госпожа скоро будет, — доложил он. — Твоя госпожа... — прошипел Драко. — Ублюдок. С разных сторон послышались непонимающие возгласы. Что за госпожа? Почему сын Нотта стоит не рядом с Малфоем? Что это значит? — Мистер Нотт, — произнёс Гринграсс, — не хотите объяснить, почему ваш отпрыск стоит не возле мистера Малфоя, как положено? Драко знал: Гринграсс — скупой старик, который всю жизнь ненавидел Нотта и хотел занять его место, но отец выбрал Нотта своей правой рукой. Сейчас Гринграсс не упустил возможности подколоть. — Мистер Гринграсс, думаю, мы разберёмся с этим позже, — холодно отрезал Драко. Мужчина кивнул с отвращением. В этот момент двери распахнулись, и она вошла. Все головы повернулись. Кто-то, знавший о ней, не удивился. Кто-то смотрел с изумлением. Кто-то — с отвращением. Кто-то — со злостью. Драко смотрел на неё, и в его глазах свирепствовал шквал эмоций. Гордость и гнев смешались. Он гордился тем, что она пришла сюда, не боясь никого, заявляя о себе всем и каждому. Но злость терзала его: она не должна была быть здесь. Просто потому что... это грязь, и ей здесь не место. Она прекрасно понимала это, но всё равно лезла туда, куда следовало бежать. Он уже меньше злился из-за письма, но неприятное чувство всё ещё жгло его изнутри. Гермиона вошла в зал, полная уверенности. Она никогда не боялась этих напыщенных индюков, и их слова ей были до фонаря. Теперь она была готова выдержать любую войну — но пока что поступит разумно и с миром. Сегодня, как и всегда, она была в костюме — зелёном, тройка. Штаны палаццо с высокой талией, белая рубашка, застёгнутая на все пуговицы, поверх — жилетка, а сверху не застёгнутый пиджак. На ногах — красные остроносые туфли из бархата, броский акцент в общем образе. Тугой хвост был собран на затылке, макияж лёгкий, но подчёркивающий глаза. Она выглядела достойно и опасно. Её походка и взгляд словно приклеили мужчин к стульям — никто не двигался. Она шла медленно, изучая всех взглядом. Только глаза следили за ней, пока она направлялась к своему месту. Там её уже ждал Тео — он отодвинул стул и подал руку, помогая сесть. Следом вошёл Девис и занял место за её спиной. Гермиона улыбнулась легко, наблюдая за реакцией присутствующих. Она наслаждалась этим калейдоскопом эмоций. Теперь она сидела напротив Драко. Он смотрел на неё с явным презрением — потому что Тео был рядом с ней. — Господа, — начала Гермиона, кивнув в знак приветствия. — Позвольте представиться. Меня зовут Гермиона Лемар. Я — законная наследница территорий Александра Грейнджера и его семьи. Все, кто сидел за столом, выпучили на неё глаза — кроме Драко, Блейза и Гарри, которые были рядом. — По какому праву вы называете себя наследницей Грейнджера? — прохрипел Родольфус Лестрейндж. — Мы о вас раньше не слышали. Было известно, что вы из его круга, но не родственница. — И ещё, — вставил Макнайер, повернувшись к Драко с вопросительным взглядом, — все вас знают как жену Драко Малфоя. Что это значит? — Мне ничего об этом неизвестно, Макнайер, — спокойно ответил Драко. — Насколько вы знаете и какие слухи ходили, я убил свою жену. А женщина напротив меня — мне никто. — Конечно, слухи о тебе, Малфой, оказались ложью, — вступил в разговор Селвин. — Но, тем не менее, мисс Лемар, как вы можете заявлять права на земли, если носите французскую, неизвестную нам фамилию, а не фамилию покойного Александра? — Фамилия Грейнджер ушла в могилу вместе с... — Гермиона замялась, взглянув на Драко, вспоминая письмо, — с ним. Но это не мешает мне заявить свои права на владения и требовать вернуть то, что по праву принадлежит мне. — У вас есть завещание Александра Грейнджера? — внимательно спросил Селвин. — Нет, — коротко ответила Гермиона. — Тогда вы не можете претендовать на земли, — ухмыльнулся Макнайер, обнажая зубы. — Я в этом сомневаюсь, — Гермиона щёлкнула пальцами, и Тео вложил ей в руку сверток. Гермиона переложила сверток в другую руку и чуть приподняла его, демонстрируя всем собравшимся. Драко выпучил глаза, внимательно следя за содержимым её ладони. Он понимал, что это такое, но не мог понять, зачем она показывает родовую летопись — ведь она не являлась прямой наследницей. Если только... Уловив взгляд бывшего мужа, Гермиона коварно улыбнулась и сняла печать со свертка. Это мог сделать только член семьи — семьи, чья кровь течёт в её жилах. Она положила сверток на стол и медленно катнула его вперёд. Он покатился по поверхности, и все, не отрывая глаз, следили за движением. Перед ними разворачивалось семейное древо — длинное, тщательно прорисованное. В конце оно показывало истинное происхождение Гермионы и её законное право на наследство — наследие её отца. Главы внимательно изучали пергамент, на котором две ветви переплетались между собой, символизируя брак. Это были Александр Грейнджер и Амелия Лемар. От них отходила ещё одна ветка с именем дочери, рожденной в их союзе — Гермиона Грейнджер-Лемар. Однако от Гермионы тянулась ещё одна ветвь — но чёрная, а не золотая, как у её родителей. Это означало, что брак был расторгнут по каким-то причинам. Далее — пустота. Гермиона была последней в своём роду. Когда главы рассмотрели сверток, они передали его по столу. Он дошёл до Драко, который, склонившись, увидел то, чего не ожидал. Александр — был её отцом. Он не мог в это поверить, и злость на Александра лишь усилилась. Всё то, что тот сделал с Гермионой, во что превратил её... Когда это творил дядя, принять было легче, но когда родной отец — совсем другое дело. В голове у Драко складывалась картина того, чего не знала даже сама Гермиона. И когда осознание начало доходить до него, всё встало на свои места: в тот день, когда она завершала зелье, она узнала правду от матери, вернувшей ей голос. Тогда же пришла в поместье — чтобы отомстить за смерть матери. А там... — Я дочь Александра Грейнджера. И я — законная наследница территорий, — твёрдо и уверенно произнесла Гермиона. — Тогда... это меняет всё, мисс Грейнджер, — сказал Родольфус Лестрейндж. — Моя семья не входила на ваши земли. И от всей семьи приношу искренние соболезнования по поводу утраты отца. Он очень оберегал вас и скрывал, раз мы узнали о вас только сейчас. Но возникает вопрос: а вдруг вы самозванка? Представляетесь Гермионой Грейнджер-Лемар, а на самом деле — нет? — Мисс Лемар, попрошу, — ответила Гермиона. Она поднялась из кресла и достала маленький нож, словно из ниоткуда. Раскрыла его и аккуратно сделала надрез на ладони. Кровь выступила и потекла по коже. Гермиона подняла руку над пергаментом и сжала кулак. Капли крови медленно падали на бумагу, растекаясь по ней. Капли будто замерли на секунду, а затем начали ползти к портрету с именем Гермионы. Кровь растеклась по ветвям, минуя портреты родителей, и остановилась вокруг её собственного. Бумага засветилась ярким светом — подтверждением того, что в ней течёт кровь рода Грейнджеров. Она была не просто самозванкой — она была настоящей. — Хорошо. Очень хорошо, — произнёс Родольфус. — Тогда я буду рад работать с вами. О мёртвых плохо говорить нельзя, но Александр был... — он замялся, подбирая слова. — Говорите как есть, мистер Лестрейндж, — ответила Гермиона тем же твёрдым голосом. — Моё мнение о нём не лучше вашего. Драко всё это время молча переваривал информацию. Он смотрел на неё, выискивая в янтарных глазах… разочарование от осознания того, что родной отец так с ней поступил. Но, судя по всему, она уже отпустила эту ситуацию и относилась к ней холодно. Её холодная, безразличная маска крепко держалась на лице. — Да. Он не хотел идти на сотрудничество и слишком пренебрежительно относился к некоторым видам бизнеса. И уважения к главам у него не было. Ставил себя выше всех. Не получится так, что и вы, мисс Лемар, пойдёте по его стопам? — спросил молчащий всё это время Кэрроу. — Я не Александр. — Гермиона взглянула на него, — Я уже говорила об этом в прошлый раз, мистер Кэрроу, повторю и сейчас. Обсудим всё позже, как только я верну свои земли. — Она обвела взглядом тех, кто сейчас их занимал. — И, надеюсь, договоримся. И будем поступать правильно. — Улыбнулась, но в глазах всё так же стоял лёд. — Если вы будете проявлять ко мне уважение, то и я отвечу тем же. Но советую не конфликтовать. Кэрроу кивнул, как и Лестрейндж. — Сейчас я вернула часть наследства, — продолжила Гермиона, посмотрев на Кэрроу. — Хочу вернуть остальное. — Бросила взгляд на Драко, который всё это время молча наблюдал за ней. Гермиона слышала, как в его голове щёлкают шестерёнки — он начинает осознавать правду. — Я отдал ваши земли под крыло Уолдена. Если договоритесь на выгодном обмене, буду рад сотрудничеству, — сказал Селвин. — Выгодном обмене? Это всё принадлежит мне, — голос Гермионы стал резче. — Вы не имели права даже претендовать на это. Если ваши законные территории вам ещё нужны, настоятельно рекомендую убрать своих людей с моих земель. Всё, что я могу предложить — мир и сотрудничество. В противном случае — приму меры. — Она обвела всех взглядом, задержався на Малфое. — Даю вам время до воскресенья, чтобы собрать всех своих и уйти. Если хоть один из ваших останется — я уничтожу его. Если начнёте войну — не пощажу никого. Ни вас, ни женщин, ни детей. Вы должны понимать — с женщиной воевать опасно. — Мы рады сотрудничеству, мисс Лемар, — кивнул Родольфус. — А мы, кажется, уже договорились, — добавил Кэрроу. Гермиона кивнула, и Тео подошёл к шкафу, достал книгу — закон мафии и её глав. Раскрыл и вписал в неё имя Гермионы как новой главы. Положил книгу на стол. Лестрейндж и Кэрроу тут же расписались, принимая её со своей стороны. Их люди подписали тоже. Селвин выхватил перо, агрессивно расписался, кинул его и ещё какое-то время зло смотрел на Гермиону. Потом поднялся и вышел. — Ты чертова женщина, которая должна стоять на коленях у мужа и целовать ноги, а не сидеть за этим столом наравне с мужчинами. Делай что хочешь, но мои люди с территорий не уйдут. Твои слова — пусты. Ты ничего не сделаешь! — кричал Макнайер. Гермиона резко повернула голову и насмешливо посмотрела на него. Жадность и страх потерять хотя бы дюйм земли всё ещё владели им. А она хотела забрать гораздо больше. — Заткнись, Макнайер, — сквозь зубы пророкотал Драко. — Ты не имеешь права так с ней говорить. Гермиона не ожидала такой реакции от бывшего мужа. — Ааа, Малфой, не смог удержать свою шлюху в узде и показать, где её место? — яд капал из слов Макнайера. — Я могу сделать это за тебя. — Не пожалей о своих словах, Уолден, — резко встал Драко, глаза его горели яростью. Он подошёл и схватил Макнайера за горло. — Ты говоришь о законной наследнице, а вот женщина ли она — уже не важно. — Оттолкнул его и ударил об кресло. Макнайер встал, плюнул на пол у ног Гермионы и вышел вслед за хозяином. Драко опустился в кресло. Гермиона положила руки на стол и одним пальцем дернула — бомба была запущена. — Ну а вы, мистер Малфой? Что скажете? — спросила она опасно нежным голосом. — Я верну все земли и подпишу книгу. Но будет одно условие, — сказал Драко после долгого молчания. — Кажется, вы плохо слушали, раз предлагаете мне условия, — выгнув бровь, с интересом спросила Гермиона. — Думаю, это справедливо, — ответил он, переводя взгляд за её спину. — Мой бывший консильери вернётся в свою семью.  У Гермионы раздулись ноздри от злости. Она хотела задушить его прямо сейчас. Как он смеет? Если бы не Тео, её здесь бы не было. А он, после всего, что сделал с ней, а его лучший друг всё за него разгребал, смеет ей такое предлагать. В горле у Гермионы запершило, воздух медленно заканчивался. Клятва затягивалась даже от одной мысли об убийстве или причинении вреда. Но она быстро взяла себя в руки. Драко заметил, что её лицо слегка покраснело, и она тяжело сглотнула. Потом резко втянула воздух, будто ей стало тяжело дышать. — Вы же понимаете, мистер Малфой, что я не могу заставить человека, живого человека, делать то, чего он не хочет. Это всегда плохо заканчивается. Гермиона наклонилась вперёд, наваливаясь на стол, и исподлобья смотрела ему в серые глаза — её любимые. Она так скучала по ним. Но когда смотрела в небо цвета его глаз, успокаивалась. Но ненадолго — этого было недостаточно. Сердце всё ещё любило его. — Прекрасно понимаю, — ответил Драко. — Но повторю ещё раз: это будет справедливо. — Я не собираюсь делить с вами живого человека! — крикнула Гермиона и ударила кулаком по столу. — Он всё ещё здесь. Ты можешь спросить его, хочет ли он этого. Я не смею решать за него. Драко перевёл взгляд на Тео, и тот покачал головой в отрицательном жесте. На лице бывшего друга читался гнев и ярость на Драко. — Тогда ни территорий ты не получишь, ни моего признания, — спокойно сказал Драко, пожав плечами. — Плевать я хотела на твоё признание. Но если ты не уберёшься с территорий… я убью каждого из твоих людей. Повторяю последний раз — КАЖДОГО, — растянула слово Гермиона. — Их смерти будут на твоей совести. Виновен будешь только ты. Поступай как взрослый и рассудительный человек, Малфой. Семья рассчитывает на тебя. Не предавай её своими детскими капризами. Он смотрел на неё, пока она говорила. Её костюм, голос, опасность, гнев, ярость — всё это так возбуждало его. Ему захотелось опрокинуть её на стол и трахнуть так, чтобы она снова кричала только его имя. Его сердце взяло верх. Он был готов отдать ей всё, что она попросит. Но вдруг в голове заговорил её голос: «Достаточно, Драко. Я не хочу воевать с тобой. Но теперь всё по-другому, и как раньше уже не будет». Сердце победило разум и попросило об этом, а разум внутри Гермионы кричал, рвал и метался. Она уже злилась на себя, что влезла ему в голову и сказала это. Драко схватил перо, подписал книгу и, отодвинув стул, вышел за дверь. Остальные члены семьи, включая мистера Уизли, Гринграсса, мистера Паркинсона, Гарри, мистера Поттера и Блейза, тоже подписали документ и, кивнув Гермионе, покинули кабинет. Гермиона выдохнула и откинулась на спинку кресла. В зале заседаний остались только члены её семьи. Все остальные ушли. — Гермиона, дорогая, ты молодец, — сказал мистер Джагинс, который был частью семьи ещё при Томасе, но после смены главы ушёл. Когда Гермиона нашла его, он согласился вновь стать её частью. — Спасибо, Патрик. Если бы не вы, у меня бы ничего не вышло, — улыбнулась Гермиона. К своей семье она относилась с теплотой. — Вы можете идти, у меня ещё встреча. Все встали и начали выходить. Когда кабинет опустел, в нём остались только Гермиона, Тео, Виктор и Девис. — Дааа, — пропел Тео, чуть расслабив галстук. — Тяжёлый день. — И плюхнулся в кресло. — Для кого тяжёлый? Для тебя что ли? — насмешливо сказал Девис. — Ты молчал, пока Гермиона отбивалась от этих старых пердунов. — Тоже опустился в кресло. — Пошёл ты! — улыбаясь, ответил Тео и кинул в него ручку. — Тебя вообще тут не должно быть. Ходил бы и сторожил свои железки с патронами. Мы его с улицы подобрали, отмыли, а он ещё открывает рот. — Я тебе сейчас рот отмою, аристократ ты чёртов! — заорал Девис. — Я не родился с золотой ложкой во рту и не ссал в норковые пеленки. — Хватит вам уже! — вмешался Виктор, останавливая их. — Орёте друг на друга, как старые супруги. Гермиона молча смотрела в небо. Размышляла: почему он так быстро согласился? Неужели слова, сказанные в его голове, так повлияли? Может, он до сих пор любит её и хочет... НЕТ! Он — предатель. Он убил её. Он уничтожил всё, что было построено. Если он так быстро согласился, то только из страха нести ответственность за своих людей. Он трус. Каким и был раньше. Шум у двери прервал её мысли. Гермиона улыбнулась. Парни справились быстро. Дверь распахнулась, и отчётливо слышались крики и гневные ругательства. — Вы, чёртовы ублюдки! Вы пожалеете об этом! Я убью вас! А шлюху пущу по кругу! Гермиона развернулась и встретила этот взрыв гнева улыбкой. Коварная улыбка тянулась по лицу и не предвещала ничего хорошего. Гостя держали двое крупных парней, он не мог даже толком пошевелиться. — Мистер Макнайер, зачем же так грубо? — сказала она. — Я просто хочу с вами поговорить. А вы сразу пытаетесь продать меня куда-то в бордель. — Повернулась к Тео и наигранно рассмеялась. — Как странно наказывают женщин — пугают борделем. — Потому что тебе там самое место, — прошипел он и вновь сплюнул на пол. Гермиона закатила глаза, подошла к одному из диванов, медленно опустилась в кресло и закинула ногу на ногу. И, конечно, достала сигарету — она всегда её успокаивала. Вкус апельсина делал своё дело. Хотя тётя часто говорила, что курение убивает. Но никто не говорил, что любовь убивает. И люди умирают не от сигарет. Неужели никто не знает об этом? Почему на пачках сигарет пишут о последствиях курения, а о любви и её ранах не пишут? Почему не учат избегать сердечных ран? От сигарет всех стараются уберечь, а любовь — нет. Раз все говорят бросать курить, значит, надо и любить бросать. Раз это убивает одинаково. Но нет, люди продолжают любить и не замечают этого, а отчаянно пытаются бросить курить, думая, что именно сигареты убивают. Гермиона же знала иначе и убивала себя этими двумя вещами — любовью и сигаретами. Она подожгла сигарету. Пока Уолден пытался вырваться из хватки парней, сделала одну затяжку, и одним пальцем быстро поманила охрану к себе. Те толкнули Макнайера и подошли к своей боссу. — Видите ли, мистер Макнайер, как я уже говорила, если вы будете относиться ко мне с уважением, то и от меня ждите того же. Если же пытаетесь опустить меня на колени — я сделаю то же самое и с вами, — говорила Гермиона, потягивая сигарету. — Пошла к чёрту! Никто не склонится перед тобой! — плевался он. — Я так не думаю. — Она сверкнула глазами. Это был жест — такой же, как она отдала Девису, когда положила руки на стол. Охрана поняла и ударила Уолдена по коленным чашкам с обратной стороны. Его ноги подкосились, и он упал на колени прямо у ног Гермионы. Он попытался встать, но один из охранников прижал его плечи всем весом, а другой схватил за волосы и поднял лицо. — Видишь, Уолден, я не стою у ног мужчины и не целую им ноги, а вот ты — да. — Пошла на хер! — кричал он. — Ты ничего не получишь! — Дёргался. — И развяжешь войну, если что сделаешь! Мои люди уничтожат тебя! Гермиона злостно рассмеялась, откинула голову назад, а потом резко замолчала и подняла взгляд. Наклонилась к Макнайеру и яростно посмотрела ему в глаза: — Ты не осознаёшь, с кем хочешь начать войну. Плевать я на неё хотела, но, кажется, ты забыл, что у меня есть другие точки давления. Тогда ты будешь умолять меня и целовать ноги, чтобы я забрала у тебя то, что по праву моё. — Ты просто девчонка, сама не понимаешь, куда лезешь. Ты пороха даже не нюхала, а уже делаешь вид, что здесь королева. Кидаешься бессмысленными угрозами. Селвин уже стар и хочет дожить свои остатки в покое, поэтому не пошёл в конфликт. Мне плевать. У меня хватит ресурсов дать тебе отпор, а потом я пущу тебя на корм рыбам или сделаю из тебя подстилку для ног в сортире. Гермиона слушала и не могла сдержать смеха. Достала телефон из кармана и что-то стала искать. Найдя нужное, посмотрела и сказала: — Какая прелесть! — мило улыбаясь, повернула телефон в сторону Уолдена. — Правда? — СУКА! Не смей! Ты не посмеешь! Я убью тебя! — он яростно дергался. Гермиона развернула телефон обратно и снова посмотрела на фото. Там была женщина и две девочки лет десяти. Она собрала досье на Макнайера и прекрасно знала, что он мог начать сопротивляться. Но семья всегда дороже. Тем более дети.  Люди на фото были напуганы — мать обнимала детей, прижимая их к себе, а один из охранников Гермионы делал селфи. Конечно, Гермиона не собиралась ничего им делать, но хотела показать Макнайеру, где его место, и чтобы он в следующий раз лучше следил за безопасностью своей семьи. — У тебя такие милые дочки, Уолден. Ты же не хочешь, чтобы они пострадали, — нежно сказала Гермиона. — Иначе они будут очень громко кричать, потому что их папочка слишком упрям и думает, что ему всё сойдёт с рук. — Они дети. Оставь их. Разбирайся со мной, — продолжал дергаться он. — Как только ты сделаешь то, что должен, — ответила Гермиона и снова затянулась сигаретой. — Хорошо, — он уже весь трясся и закрыл глаза. — Хорошо. Я отзову людей и уйду. Только оставь их. Они ни в чём не виноваты. — Вот так бы сразу. А теперь, в качестве извинений, поцелуй мои ноги, — скривила рот и со злостью добавила: — Чёртов ты ублюдок! Твой вонючий рот сегодня слишком много сказал в мой адрес, и тебе просто повезло, что ты ещё жив. Он скривил губы от отвращения, медленно наклонился к её туфлям и прикоснулся губами к носику. В этот момент в дверь вошли — Гермиона даже не поворачивая головы, знала, кто зашёл. — Видите, мистер Малфой? Мужчины уже целуют мне ноги, — с любованием произнесла она. Драко вышел на улицу, уже направлялся домой, когда вспомнил, что забыл папку с документами на столе, и решил вернуться. Он думал, что никого здесь уже нет, но, открыв дверь и увидев происходящее, у него отвисла челюсть. Она всё-таки наказывает его за слова и выходки. Властная женщина сидела на диване, а мужчина стоял на коленях перед ней и целовал её ноги. Разум затуманился, кровь ударила в голову, и не только... Медленно подошёл к дивану и встал позади неё. Жасмин и кедр свели его с ума окончательно — она пахла так же, как раньше. Он наклонился к её уху и обжёг дыханием мочку. У Гермионы побежали мурашки, а в нос ударил слишком знакомый запах розового, будь он проклят, перца. Но то, что он ей прошептал, добило её окончательно: — Я готов целовать тебя куда угодно. Стоит только попросить, моя королева. Гермиона прикрыла глаза от удовольствия и мысленно вернулась в те времена, когда они были вдвоём. Ей уже хотелось встать, разорвать его рубашку и оттрахать его за все эти годы. Разум быстро вернулся, она распахнула глаза, резко поднялась с дивана и направилась к выходу, бросив напоследок: — Срок до воскресенья, Макнайер. Вас это тоже касается, мистер Малфой.