⋨ 45 ⋩ [Canonical Fanons]

В некой маленькой захудалой церквушке [или не очень уж и захудалой, но после Нотр-Дама почти любая небольшая церковь будет казаться таковой] после некой Охоты в некой французской глуши два молоденьких Охотника предаются праздному безделию, в смысле, законному отдыху: месье Роланд Фортис духовно расслабляется, вознося Господу молитвы и благодарности за успешность миссии, а мадемуазель Алекс Меланшон пытается насытиться культурно, изучая интерьер. Алекс искренне неохота молиться, поэтому она бродит вокруг Роланда, с любопытством оглядываясь. Наконец, её пристальное внимание привлекает некая деталь. Девушка прищуривается. Ещё прищуривается. И ещё прищуривается. А потом изумлённо распахивает глаза и хлопает коленопреклонённого Фортиса по плечу. — Роланд! Роланд, вот скажи мне, ты же зоркий! Это ведь ОНО? То, что я вижу? Роланд, отвлекаясь от своего духовного отдохновения, поднимает голову вверх и недоумённо хлопает на подругу глазами: — О чём ты, милая Алекс? Не понимаю. — Вон! Вон там! — Меланшон неприлично тычет пальцем в деревянную балку у них над головой. — Посмотри туда и скажи, что ты видишь! Роланд, непонимающе покрутив головой, встаёт в полный рост и пытается сориентироваться. Видя, что приятель не поймёт никак, куда смотреть, Алекс разворачивает его в нужную сторону. Юноша, удивлённо ахнув, присматривается к нужному куску дерева, тоже щурится, а затем пунцовеет и прикрывает лицо руками. — Что? — радостно восклицает Алекс, ещё неуверенно улыбаясь. — Это оно, да? Голозадый человек с..! Роланд договорить ей не даёт и затыкает её на полуслове, чем вызывает лишь придушенный хохот сквозь его ладонь. — Ну да же?? Да?? — оторвав руку друга ото рта, радостно восклицает Меланшон, сверкая глазами. Фортис мнётся, но вынужденно подтверждает её слова: — Да, это именно то, что ты увидела. И чуть тише добавляет: — Стыд и срам! Но глядя, как заливается по новой Алекс хохотом, тоже начинает смеяться. Оливье застаёт в совсем уж плачевном состоянии: Роланд на корточках натурально рыдает от смеха в колени, а Алекс истерично ржёт над ним, опираясь для верности о плечо товарища. — Ну и над чем вы тут потешаетесь? — гневно интересуется Паладин, совершенно не одобряя подобного поведения в церкви. Не в силах говорить, его дражайшие друзья молча указуют на потолочные балки. Оливье честно смотрит в указанном направлении, но не видит причин для такого гогота. Тогда его голову в четыре руки направляют в нужную сторону. Оливье сменяет несколько цветов за весьма короткий срок, чем вызывает приступ нового хохота. — Вы отвратительные дети! — гневно восклицает Оливье, отмахиваясь от них. — Об этом надо сообщить, чтобы от этого избавились! А вы..! — От чего избавились? — дружелюбно интересуется подошедший к ним Гильом. Алекс, кое-как успокоившись и утерев зарёванное лицо, подводит учителя поближе и показывает злосчастный угол: — Только глянь, чего у них тут вырезано! Лицо Буланже изумлённо вытягивается, когда он тоже видит деревянного человечка в непристойной позе и фактически неглиже. И, к несчастью Оливье, тоже начинает смеяться. — Это ж кто такой шутник-затейник оказался? — сквозь смех вопрошает Гильом, даже уже не пытаясь удержать серьёзной мины. — Не знаю, но я хочу пожать ему руку! — гогочет Алекс и ехидно добавляет: — Или не руку. Юноши взирают на неё с осуждением. Алекс лишь разводит руками и строит им дурацкую моську.