Чайная взвесь

Можжевелово и немного с горечью чёрной чайной мглы по ободку неумело, несмело пройтись узорчатым золоченым, переменив тоску — по теплу вечеров на июльском дурманящем выгоне на горячую кружку в иссне-замерзшей руке. Кто бы знал, как незаметно приходит двуликая осень, стаяв за ночь на языке терпкой кожицей зрелой полупрозрачной антоновки, предрассветным инеем непокорённых трав... Греет кружка с чаем пальцы в промозглой комнатке. Отмеряют часами и хворостом равенство прав день и ночь по пунктирам птиц и рябиновых россыпей, чай — лишь чай — возведя в неизменный людской ритуал — то ли тьма настоялась, осела, вливается дозами, то ли держим баланс. Кто бы знал, кто бы знал...