Воссоединение

      Зайдя в дом, Эмма, Генри и Румпель остановились перед решёткой. Генри наклонился, ища под номерами квартир человека с именем Бэйлфаер.       — Тут нет Бэйлфаеров. — сказал мальчик, смотря на маму.       — Да-а, как псевдоним не прокатит. — подтвердила Эмма и, повернувшись к Румпелю, спросила — А ваш глобус номер квартиры не высветил?       — Он действует иначе, — ответив, Румпельштильцхен наклонился и сам начал искать.       — Нет ни одного знакомого имени? — спросил Генри, стоя у стены.       — Имена - мой конёк, но тут никаких ассоциаций. — продолжал искать квартиру Румпель.       — Это он. — сказала девушка, показывая на номер 407 указательным пальцем. Под этим числом не было написано имя жильца, поэтому мистер Голд посмотрел на Эмму с подозрением.       — Возможно, а может квартира пустует.       — Ваш конёк - имена и магия, мой - розыск людей, которые не хотят, чтобы их нашли. А значит прячутся и шифруются.       Несколько раз нажав на помер квартиры, Эмма сказала:       — Посылка для четыреста седьмой. — но в ответ ей была тишина.       — Надо было сказать FDX — сказал Генри.       Вдруг послышались шаги, будто кто-то спускался по наружной лестнице.       — Удирает, — сказала Эмма, после чего бросилась к выходу.       Выбежав на улицу, Эмма увидела фигуру человека, который уже спрыгивал на тротуар.       — Поймайте, приведите его ко мне и считайте, что мы в расчёте. Мне его не догнать. — попросил Румпель, смотря на убегающего человека.       — Вы с Генри, — обратилась она к Румпелю и добавила — Я сейчас – последнее, что сказала Эмма, прежде, чем убежала и вскоре скрылась в толпе.       Румпель и Генри стали ждать Эмму и возможно с ней Бэйлфайра.       "Бэй, надеюсь то был ты. Умоляю, приди ко мне, мне тебя не хватает." Румпель начал мысленно молить, чтобы Эмма догнала его сына.       После того, как Свон убежала за Бэйлфайром прошло около тридцати минут. Румпель вспомнил, что они уже десять часов ничего не ели и если он не чувствовал голода, то Генри наверняка проголодался. К тому же на улице было прохладно, а мальчик был одет в не самую подходящую для этого сезона одежду. "И куда Свон смотрела, когда одевался Генри? Замёрзнет парень, а я буду виноват. Да и наверняка проголодался малец. Стоп, почему он меня волнует? Меня заботит лишь Бэй. Хотя..." Спустя ещё какое-то время, Румпель обратился к мальчику:       — Проголодался?       — Есть немного, — смущенно сказал он.       Неподалёку находилась тележка, где женщина продавала хот-доги. Мистер Голд посмотрел в ту сторону затем на Генри и, кивнув, повёл мальца. Чем ближе они подходили к тележке, тем вкуснее пахло.       Получив заказ, Генри и Румпельштильцхен отошли от продавца. Теперь мистер Голд пристально смотрел туда, куда убежала Эмма в ожидании, что Свон и Бэй к ним скоро придут, продолжая думать о своём. "Бэй меня не за что не простит, как я не простил отца. Мы действительно с ним похожи. Оба бросили сыновей ради собственной выгоды. Как мне заслужить его прощение?" Румпель думал, что последний вопрос был риторическим, ведь Бэй никогда и ни за что не простит его. Вспоминая их последний разговор, Румпель постоянно сожалеет. Он сожалеет, что не прыгнул с Бэем в портал, что разжал тогда его руку, что бросил его, что обменял сына на всемогущество. От одного воспоминания об этой ситуации Румпелю становиться плохо, тошно и ужасно стыдно, пусть он этого и не показывает. Ночью его постоянно мучают кошмары, а сниться ему один и тот же сон о том, как он отпускает руку Бэя, после чего тот падает и закрывается портал.       "Если бы он знал, через что я прошел ради воссоединения с ним, если бы..." Но тут от мыслей Голда отвлёк Генри, держащий в руках теплый хот-дог.       — Не волнуйтесь, Эмма кого угодно поймает, — сказал парень видя напряженное лицо Румпельштильцхена.       Повернувшись к парню, Румпель посмотрел на Генри и спокойно, но с нотками сожаления и грусти сказал:       — Увы, мой сын так научился от меня скрываться, что боюсь от кого угодно убежит.       — Но мы ведь нашли его, да? — не терял надежду Генри.       — Нашли, — подтвердил слова мальчика Румпель, поджав губы и снова смотря на улицу.       — О и спасибо, за хот-дог, совсем забыл, — приветливо и мило улыбаясь сказал мальчик.       Повернувшись на голос Генри, Румпель не смог сдержать улыбку, и его кончики губ поднялись вверх.       — Тебе спасибо, — сказал он, смотря своими карими глазами на сына спасительницы.       — За что? — изумился тот.       — Если бы ты в своё время не привёз Эмму в Сторибрук, — начал говорить Румпель, идя обратно в дом, в котором жил Бэй, с планами там подождать Эмму, — ничего этого не было. — немного взмахнул рукой мистер Голд, — Поверь, ты необыкновенный мальчик.       — Знаете, я простил её, — сказал Генри, преграждая путь Румпеля, и на легкий кивок мистера Голда продолжил, — Эмму, за то, что бросила. Она думала так будет лучше для меня и для всех. Ваш сын тоже это поймёт.       "Если бы. Бэй меня не поймёт. Я сам даже не понял, почему я тогда так ужасно поступил. Эмма отдала тебя из-за того, что понимала, что не сможет тебя расти, а я бросил сына из-за того, что струсил, мне тогда власть и кинжал были дороже всего на свете, хотя самое ценное у меня уже было, а магия всего лишь отдаляла меня от сына."       — К сожалению обстоятельства нашей с сыном разлуки гораздо более неприглядны. — быстро сказал Румпель, в его голосе уже более чётко слышались нотки сожаления.       — Но вы ведь здесь и хотите его вернуть, так? — спросил Генри, пожимая плечами и пристально смотря на мистера Голда.       — Очень хочу — заботливо, но грустно ответил Румпель, горько улыбаясь.       — Значит остальное не важно, — поджав губы, Генри посмотрел своими светло-карими глазами полными надежды и веры на мистера Голда       Поджав губы, Румпельштильцхен кивнул, и они пошли дальше. Когда Генри и Тёмный дошли до подъезда и зашли в него, сердце Румпеля начало биться всё быстрее и быстрее. Сев на скамейку, они стали ждать Эмму и Бэйлфаера. Румпель начал волноваться, то снимая перстень с голубым камнем, то снова одевая его на палец. Генри не мог не заметить волнение Румпельштильцхена, поэтому задал вопрос:       — Что вы переживаете? Я когда нашёл маму так обрадовался.       — Я живу на свете дольше твоего, поднакопил опыта и знаю не всегда выходит так, как мы того хотим.       — Да, но в моей книге сказано вы провидец. Загляните в будущее и узнайте, что будет.       — С прорицанием всё не просто. Я не всегда им был, а как стал понял, что дар этот срадни проклятию. Видеть неизбежное порою страшная пытка.       — Можно не гадать и не мучаться, просто занять.       На эту реплику Румпель фыркнул.       — А в этом ловушка. Будущее - головоломка из массы фрагментов, трудночитаема и всегда, всегда не предсказуема.       Вдруг дверь подъезда распахнулась и в помещение зашла Эмма Свон.       — Это я, — сказала девушка, когда увидела настороженный взгляд Румпеля.       — Нашли? — сразу спросил Тёмный, вставая с скамейки.       — Простите, ваш сын...он сбежал. После этого ответа, Румпель стоял, как громом пораженный. После этого ответа мистер Голд потерял надежду встретиться с сыном.       "Нет, это не правда. Свон наверняка его поймала, но решила отпустить. Бэй..." Грусть и тоска окружили Румпеля, но он решил не сдаваться.       Румпель начал нажимать на све кнопки, чтобы хоть как-то открыть калитку.       — Голд, стойте, что вы делаете? — пыталась остановить Румпеля Эмма.       Румпель осторожно открыл калитку, боясь, что она моет закрыться и сказал:       — Я хочу увидеться с сыном.       — Он сбежал, — в отчаянии сказала спасительница, понимая, что Румпельштильцхена уже не остановить.       — Но живёт то здесь. Он вернётся, а я буду ждать. Зайдя на нужный этаж, Руппель нашёл квартиру с номером 407.       — Стойте, вы же вломитесь, — поняла Эмма, в шоке смотря за действиями Румпеля.       — Что-что, а это я умею неплохо,       После этих слов, Румпель достал из кармана брюк отмычку и принялся вскрывать замок.       — Не факт, что он вернётся, — пыталась отговорить Румпеля Эмма, но всё её попытки тщетны.       — Искать людей это по вашей части, мисс Свон, а я чем могу помогу: поищу информацию кто он, что он, круг общения. — сказал Тёмный, пытаясь взломать замок.       — Не надо, это противозаконно.       — Я буду на стрёме, — сказал Генри и пошёл к лестнице.       — Что? — Эмма была в шоке от её сына, — Да вас арестуют.       — Тогда мы встретимся с сыном в суде. Там воссоединимся. — продолжал настаивать на своём Румпель.       Когда дверь отворилась, Румпель зашёл в квартиру сына. Помещение было двухкомнатным, но небольшим. Слева от прихожей находилась кухонька, пройдя чуть дальше можно было заметить кровать над которой висели плакаты, у стены стоял шкаф, где на нижних полках стояло несколько книг. На полу лежал прямоугольный ковер с необычным орнаментом. Возле стены стоял письменный стол на котором были две включенные лампы. Румпель зашёл в глубь квартиры. ока Эмма с Генри находились в прихожей.       — Голд, нам здесь нельзя находиться, — пыталась переубедить Румпеля Эмма. В её голосе был слышна тревога и грусть, но Румпель не придал этому никакого значения.       — Он вообще не слушает, — заметил Генри, тоже проходя в глубь квартиры.       Закрыв дверь, Эмма повернулась и увидела кое-что. Пока Генри рылся в сейфе, а Румпель осматривал спальню, Эмма подошла к окну у которого висел жёлтоватый ловец снов. Сняв его, на спасительницу нахлынули воспоминания. Но от мыслей её отвлёк голос Голда.       — Что это, дорогуша?       — А ничего да так, ерунда ловец снов, — начала оправдываться Эмма.       — На ерунду вы бы так не смотрели, — высказал сво подозрения Румпель, — лукавите       — Давайте искать дальше, — предложила Свон, будто не понимая что только что сказал Румпель.       — Э не не не не не, — затараторил Румпель, — вы что-то видели что же? Говорите!       В комнате начала накаляться атмосфера.       — Вообще не понимаю о чем...       — Говорите! — перевил девушку Голд, крикнув на неё.       — Генри, посиди в ванной, — обратилась к сыну Эмма.       — Может помочь? — спросил мальчик.       — Генри, иди! — теперь уже Эмма начала кричать на сына.       Не выдержав напряженной атмосферы в квартире, мальчик пошёл в ванную, косо посмотрев а Румпеля.       Эмма засунула руки в карманы и, дождавшись, пока в комнате не останется никого, кроме её Голда, продолжила:       — Ничего здесь нет, он как призрак, — уже более спокойнее сказала Эмма.       — По вашему я идиот? — с такой же интонацией спросил Румпель, но уже следующую реплику сказал опять повышая тон. — Вы что-то скрываете. Что именно и почему?       — Ничего я не скрываю, — начала кричать Эмма.       — Что он вам рассказал?       — Голд...       — Что он вам рассказал? — второй раз задал вопрос Румпельштильцхен.       — Ничего не рассказал.       — Но вы всё же говорили.       — Пытаетесь подловить, — возмутилась спасительница.       — Скажите мне! — сказав это, Румпель посмотрел в глаза Эммы. Она планировала ему ничего не говорить, — Скажите или я вас заставлю, — начал угрожать Тёмный.       — Тут магия не действует.       — Я обойдусь без магии.       — А стоит ли?       — Не провоцируйте! — начал кричать Румпель.       — Не провоцируйте! — в ответ сказала Эмма.       — У нас уговор, сделка, — сказав это, Румпель опрокинул рядом стоящую тумбочку, — а со мной сделка не расторжима!       В это момент в квартиру забежал Бэйлфайр и окликнул Эмму Румпеля.       — Эй! — и когда Эмма Голд повернулись на его крик, Бэй продолжил, обращаясь к отцу — оставь её.       После этих, Румпель облокотился об стенку, а Нил осуждающе посмотрел на него.       — Бэй, — единственное, что смо сказать Румпель, когда отошел от шока, — ты пришел ко мне?       — Я пришёл защитить её, — сказал Бэй, указывая на Эмму, от чего та смутилась, — Как ты блюдешь свои сделки я помню.       — Прошу Бэй, я всё объясню, — начал просить Нила Румпель.       — Разговора не будет, уходи.       — Никуда я не уйду, — с болью в голосе сказал Румпель, но Бэйлфайр этого не услышал.       — Вон из моей квартиры! — вскрикнул он, показывая рукой на дверь.       — Нил, — пыталась успокоить Бэя Эмма.       — Эмма, спокойно, — тот перебил её от чего девушка снова смутилась.       — Так вы знакомы, — догадался Румпель. В подтверждение теории Эмма опустила взгляд на свои ботинки. — вы знаете друг друга, да?       — Вы же сами меня послали, — начала кричать Эмма, но её перебил Голд.       — Нет, нет, нет, хватит вранья. От кда вы знаете друг друга?       — Мам, что происходит? — внезапно спросил Генри, появляясь в комнате.       — Генри, — обратилась к сыну Эмма, немного нагибаясь.       — К-кто это? — заикаясь спросил Бэй.       — Мой сын, — быстро взглянув на Нила ответила Эмма.       — Что? — спросил Нил.       — Это Бэйлфайр? — задал законный вопрос Генри, смотря на незнакомого ему человека.       — Можешь посидеть там ещё немного? — попросила Эмма сына, будто пропуская последнюю реплику мимо ушей. — Пожалуйста, давай.       — А-а сколько тебе лет? — спросил Нил, когда Генри начал уходить.       — Не отвечай, — попросила Эмма.       — Сколько тебе лет?! — начал кричать Бэй, обращаясь к мальчику.       — Одиннадцать! — не выдержал криков Генри и спросил, — И почему тут все орут?!       — Одиннадцать, — сказал Нил, смотря на девушку.       — Мам.       — Это мой сын? — поджав губы спросил Бэй.       — Нет, мой отец пожарный, он погиб. Ты ведь так говорила, да, что он...? — спросил Генри смотря то на Эмму, о на Бэя.       — Это ой сын? — повторил вопрос Нил уже более спокойно, хотя в его голосе чувствовалось утверждение.       Эмма посмотрела в лицо сыну и сказала:       — Да.       После этих слов Нил поднёс ладони к лицу, на глазах у Эммы застыли слёзы, а мальчик отошёл от мамы, посмотрел на родителей и вышел на наружную лестницу через, открытое окно.       — Генри, — сказала Эмма подходя к окну и выходя на лестницу, — Генри.       Бэй подошёл к окну, чтобы тоже вылезти, но его остановил Румпель.       — Бейлфайр, прошу тебя, просто выслушай, умоляю.       — Вметайся — сказал Нил, с грустью в голосе.       — Ты вернулся защитить Эмму, — сказал Голд и получив утвердительный кивок продолжил, — чтоб она смола выполнить условия нашей с ней селки.       — И выполнила, разговор окончен.       — Не-ет, условие сделки наш с тобой разговор. Хочешь, чтоб она сдержала слово поговори со мной. Другого выхода нет. — в голосе Румпеля начала слышаться мольба.       — Ровно пять мину, — сказал Нил отходя от окна и проходя в спальню.       Пройдя с сыном в комнату, Румпель остановился, пере сыном. Бэйлфайр посмотрел на часы и сказал:       — Время пошло.       Тяжело выдохнув, Румпель начал:       — Пожалуйста не перебивай. Знаю я не безгрешен, но я всем сердцем хочу загладить свою вину. Я понимаю что нельзя вернуться в прошлое, но умоляю дай мне всё исправить.       — Интересно, как? — съязвил Нил, а потом добавил, — Я рос сиротой, безотцовщина. Как такое можно исправить? — взглянув на часы, Бэй сказал, — Четыре минуты.       — Я знаю, как всё исправить. Поехали со мной в сторибрук. Там я смогу повернуть время вспять. Тебе снова будет четырнадцать, а чтобы не было боли я сотру память.       — Опять прибегнешь к магии, — перебил отца Нил — ты думаешь она решит все проблемы? Нет не решит. Сотрёшь память о том, кем я был? С тех пор, как я сюда попал я каждый раз вижу один и тот же сон. Мы вдвоём на краю воронки. Твоя рука держит мою и вдруг ты её разжимаешь. Я падаю в бездну и последнее что я помню то взгляд, который говорит, что ты предпочёл эту магию своему сыну.        Румпелю было тяжело слушать слова сына, он не хотел, чтобы так всё вышло и каждый день каял себя за этот трусовский поступок.       — Бэй, я понимаю ничто не оправдает меня и совершённый мною тогда грех, я знаю, что ни одно моё извинений яйца выйденного не стоят.       — Они ничего не стоят, — сказав, Нил отвернулся от отца и опять взглянул на часы, — три минуты.       Поняв, что попытки исправить свою вину перед сыном у Румпеля тщетны, Голд решил рассказать всё сыну, раскаяться. Пускай он знает, что было после его исчезновения.       — Ты был прав Бэй, — на это Нил лишь фыркнул, давая понять, что у Румпеля мало шансов воссоединиться с сыном — ты всегда был прав, я струсил. У меня не хватило духу. Я стал Тёмным, чтобы защитить тебя с помощью магии, хотя сам не осмелился даже дать отпор стражем. — После этих слов Бэй посмотрел на часы. Они остановились, и теперь Бэй не мог точно определить сколько минут осталось. Он хотел было накричать на отца, но следующие слова не заставили его это сделать. — Понимаю слабое оправдание, но ты должен знать с тех пор, как ты исчез, упал в воронку и попал в этот мир я не находил себе места. Не было ни одного дня, что бы я не вспоминал о тебе, не сожалел о содеянном. Я искал тебя где только мог, специально для этого создал заклятие. И когда нашёл я...— на этом моменте голос Румпеля дрогнул, глаза наполнились слезами, но он продолжал говорить, — Да, прошлое не вернёшь, не возместишь упущенные годы. Ты в праве на меня злиться. И я пойму, если ты мне откажешь, но всё же. Прошу, сделай то, что ты сделал всегда, прояви великодушие, прости меня. И ещё, вот — Румпель протянул Бэю свой кинжал, — пусть он будет у тебя.       Бэй взял предмет и посмотрел на отца. Сейчас он был похож на того прежнего, Румпеля, когда он решил сбежать с деревни, чтобы Бэй не шёл на войну, кода их нагнала стража, и когда Румпеля заставили целовать сапог. В сердце Нила что-то щёлкнуло, и ему стало жалко своего отца, и он решил, что ему стоит дать второй шанс.       После последних слов Румпеля, Нил подошёл к отцу, бросив кинжал на пол. В его взгляде больше не было прежнего осуждения, лишь сочувствие и немного понимания. Когда Голд перестал говорить, ожидая, что скажет или сделает его сын, Нил обнял отца. Сначала Румпель растерялся, но быстро взял себя в руки и крепко обнял сна. Они так стояли долго и не хотели разрывать объятия. Румпель крепко держал сына, будто боялся, что это окажется сном, самым лучшим сном.       — Бэй, сынок, прости, — начал говорить Румпель, но Нил его перебил.       — Не надо, я скучал по тебе, папа.       Для Румпеля эта реплика была единственным лучом света. Впервые за разлуку, за триста пятьдесят лет Бэй назвал его папой.       "Теперь всё будет иначе, теперь я никогда не брошу сына. Клянусь. Мы заживем одной дружной семьёй и больше ничто не разлучит нас." думал Румпель.       После того, как отец и сын вдоволь наобнимались, Бэй ослабил объятия и посмотрел своими заплаканными глазами на глаза Румпеля в которых читалось благодарность.       Когда ком в горле Голда пал, Румпельштильцхен тихо и хрипло сказал:       — И я скучал по тебе...Я люблю тебя, сынок.       — И я тебя, пап.       После этих слов Нил отошёл на несколько шагов от отца, нагнулся и поднял кинжал.       — Он твой, с тобой я в безопасности. — сказал Румпель видя непонимающий взгляд сына.       — Расскажи о заклятие, которое ты создал.       На это Румпель горько усмехнулся, но рассказал:       — Когда ты упал в воронку, я начал искать способы воссоединиться с тобой. Где-то через сто или двести лет после этого я создал заклятие, которое сможет перенести нас в мир без магии. Потом я начал искать человека, который сможет применить него. Им оказалась Реджина - приёмная мама твоего сына и по совместительству его приёмная прабабушка, — после этих слов в квартире повисла мёртвая тишина, и Румпель решил перевести тему. — Ты был в Нетландии?       — Да, а как ты это узнал?       — Догадался, — ответил Румпель, а затем добавил, — тогда ты наверное знаешь мой секрет       — Какой секрет? — не понимал Бэй, — Пап, ты кого-то убил?       — Не, что ты, просто Пэн, он, — Голд подбирал подходящие слова, но потом решил говорить напрямую, — Питер Пэн твой дедушка.       После этого глаза Нила стали, как арбузы.       — Ему же четырнадцать. Стоп, для Генри он получается прадедушкой? Они же почти сверстники! И почему ты раньше об этом мне не говорил?       — Не хотел, чтобы ты проводил между нами параллели. Он меня тоже бросил, только променял на вечную молодость на острове.       — Пап, — позвал отца Генри.       Нил повернулся на голос, увидел Генри и обнял того, после чего поцеловал Эмму в щёку от чего та немного смутилась. Румпель за этим наблюдал и понимал, что             теперь их история будет другой.