Глава 11 Полуправда — всё равно что ложь

Джагхед снова исчез, как ветер, оставив после себя только опустевшее пространство и разбитый стакан на полу. Он, как всегда, пришёл внезапно, всё всколыхнул, всё испортил — и ушёл, не обернувшись. Бетти стояла посреди кухни, прислонившись к краю столешницы, где ещё минуту назад почти случилось то, что ни в коем разе не должно было произойти. Она опустилась на колени и стала собирать осколки. Холодное стекло царапало пальцы, но она будто не замечала. Каждое движение было механичным, почти бессознательным. Внутри всё гудело — от усталости, от вины, от злости на саму себя и на него, на всех. Сколько можно? Эти эмоциональные качели сводили её с ума. То жар, то холод. То страсть, то боль. Она устала. До дрожи, до костей. А ведь ей вообще не об этом надо было сейчас думать. Не о Джагхеде, не об Арчи, не о том, как она позволила себе снова сорваться. Завтра — экзамен. Завтра нужно быть собранной, сильной, быстрой. Завтра решится, может быть, всё её профессиональное будущее. Вот пусть сначала с этим разберётся. А потом… потом подумает, что делать дальше. Она тщательно убрала кухню, вытирая столешницу с особым усердием, как будто могла стереть с её поверхности то, что происходило здесь. Каждую деталь, каждый отпечаток. Как будто могла стереть саму вину. Когда всё было чисто — до болезненного блеска, до безупречной стерильности — Бетти выкинула последний осколок в мусор и вымыла руки. Потом молча поднялась в спальню, переоделась, легла под одеяло. Сон не приходил сразу. Мысли всё ещё шумели, как радио на фоне. Но вскоре тело, наконец, сдалось. И наступила тишина. Пусть хотя бы на одну ночь.

***

Утро наступило слишком быстро. Словно Бетти только на миг закрыла глаза, а будильник уже завизжал, выворачивая нервы. Она потянулась к нему, отключила и на мгновение застыла в тишине, глядя в потолок. Тело было тяжёлым, как будто по нему проехался каток. Но вставать нужно — сегодня экзамен. Бетти села на кровати и машинально провела рукой по лицу. Всё внутри было словно в тумане, но эмоций прошлой ночи как будто и не было. Осталась только сдержанная решимость. Прожить этот день. Пройти всё, что нужно. Без провалов. Она быстро оделась в практичный спортивный костюм, волосы собрала в тугой хвост. Спустилась на кухню и налила себе кофе. Всё вокруг снова выглядело обыденно. Чисто. Нейтрально. Никаких следов. Только она — и день, который нужно пережить. Арчи, как и ожидалось, уже уехал. Бетти машинально посмотрела на записку на холодильнике — он оставил короткое “удачи, Бетт” с нарисованным смайликом. У нее сжалось сердце. Но она убрала это чувство глубже. Сегодня не время. Такси пришло почти сразу. Дорога заняла чуть меньше получаса, и всё это время она прокручивала в голове устав ФБР: общее положение, правила ношения табельного огнестрельного оружия, полномочия агентов, обязанности, запреты, их конфиденциальность, иерархию ФБР. Потом нормативы: подтягивания, отжимания, приседания, спринт, дистанция, правильное дыхание, контроль. Никаких лишних эмоций. На базе было людно. Все агенты нервничали, проверяли списки, кто-то снова просматривал теоретические вопросы, кто-то разогревался перед практикой. Воздух звенел от напряжения. Первым делом Бетти сдавала теорию. Она зашла в просторный кабинет, где сидели экзаменаторы и вытянула билет.  Три вопроса. Она пробежала глазами по тексту и тут же ощутила, как сердце сделало лишний удар. Один был по общей теории, второй — по внутренним протоколам при чрезвычайных ситуациях, третий — практический кейс по задержанию преступных группировок. Всё, что она учила. Всё, что знала. Руки дрожали, но она заставила себя сжать пальцы в кулаки под столом, почувствовать контроль. Несколько глубоких вдохов, выдохов — и она начала говорить. Сначала уверенно, потом всё больше входя в ритм, врабатываясь, будто вспоминала не теорию, а саму себя. Экзаменаторы слушали внимательно, кто-то что-то помечал в листах. Вопросы уточняли немного, не давили — скорее проверяли глубину. Она выдержала. На последней минуте подала листок с ответами, вышла в коридор с сухостью во рту и тяжестью в груди. Но это было только начало. Дальше — физические нормативы. Их вывели на улицу. Тренер стоял у стартовой линии, сверкая глазами. Он не кричал, как обычно, а говорил коротко, жёстко, будто по военному: — Работайте на максимум. И никаких “не могу”. Здесь те, кто должен уметь всё. Агентов вызывали по фамилиям. Кто-то уже растирал плечо после подтягиваний, кто-то бегал по периметру в попытке снять стресс. — Купер! — крик. Она шагнула вперёд. Ветровка слегка стягивала плечи, выбившиеся из хвостика волоски липли ко лбу. — Готова? — спросил тренер, глядя прямо в глаза. Она кивнула. — Всегда. Судья дал сигнал — короткий резкий свист, будто выстрел. Бетти рванула с места, мышцы напряглись, каждый шаг был точно выверен. Сначала — спринт. Стометровка, на которой нельзя допустить ни одного лишнего движения. Она мчалась, чувствуя, как ветер обдувает лицо. Все мысли ушли. Осталось только тело, слаженное, выносливое, натренированное. Всё, чему она себя учила — дыхание, темп, контроль — работало как отлаженный механизм. Финиш. Её время в пределах нормы. Отлично. Дальше отжимания. Бетти встала в планку. Команда — и она опустилась вниз. Один. Два. Три. Тело горело, но она не сбивала ритм. Рядом кто-то начал сдаваться, сбиваться с дыхания, кто-то матерился. Но она продолжала. Двадцать пять. Тридцать. Тридцать пять. Сорок. Руки дрожали, но она закончила и рухнула на колени, отдышавшись. Сразу следом — приседания. В ногах уже была слабость, но нужно было сделать не меньше сорока. Бетти закусила губу и начала — один, два, три. Сердце грохотало в ушах, в висках пульсировало, но она не позволила себе сдаться. Сорок три. В норме. Теперь подтягивания. Самое тяжёлое. Бетти подошла к перекладине, в голове белый шум. Она знала, что это её слабое место. Вытянула руки, прыгнула, ухватилась. Подтянулась. Раз. Два. Медленно. С трудом. Тренер стоял в стороне и молча следил. К восьмому разу руки горели, дыхание сбилось, но она выжала десятый. Спрыгнула, и на секунду всё поплыло перед глазами, но она не позволила себе упасть. Финальный этап — бег на длинную дистанцию. Это уже не про силу, а про выносливость. Бетти стояла на старте, руки на коленях, дыхание всё ещё рваное. Сердце не успокаивалось, но она подняла голову, глядя вдаль. Она должна закончить. Снова свист. Бетти побежала. Круг за кругом. Каждый шаг давался тяжело, ноги налились свинцом, пот заливал глаза, но она не сбавляла темп. В голове вертелись все эти недели — бессонные ночи, ссоры с Арчи, поцелуи с Джагхедом, страх, вина, растерянность. Но каждый круг был как очищение. Словно с потом из неё выходило всё лишнее. И вот, наконец, финиш. Она пересекла линию и только тогда позволила себе упасть на колени, вгрызаясь пальцами в траву. Мир качался, но где-то глубоко внутри было одно чувство — она сделала это. Тренер прошёл мимо, бросил коротко: — Купер, ты удивляешь. Не ожидал. Молодец. Бетти лишь кивнула, сил говорить не было. Но в этот момент она почувствовала — несмотря ни на что, несмотря на весь тот хаос, что творился в её личной жизни… она всё ещё сильна. Всё ещё способна побеждать. После экзамена Бетти почувствовала облегчение, но также и огромную усталость. Она прошла через несколько этапов испытаний, и хотя внешне это выглядело как успех, внутри было пусто. Вся её энергия ушла на борьбу с самой собой, и теперь она не знала, что делать с теми переживаниями, которые оставались. Пока её коллеги радовались результатам, обсуждали, кто сдал лучше, кто хуже, Бетти не могла сосредоточиться. В её голове постоянно вертелись мысли о том, что произошло с Джагхедом. Она пыталась отключиться от этих мыслей, но это было бесполезно. Его слова, его взгляд — всё это не отпускало её. Она собрала свои вещи, быстро выбежала из зала, стараясь не смотреть на людей, не встречаться с чужими глазами. Она не хотела, чтобы кто-то видел, что она не чувствует себя победителем, несмотря на удачно сданный экзамен. Её шаги были быстрыми, но когда она вышла на улицу, то замедлилась. Подъехало заранее вызванное такси, и Бетти села в машину, не замечая дороги. Она не обратила внимания на улицы, на знакомые здания. Её мысли были где-то далеко, не здесь, не в этом моменте. Когда она приехала домой, день будто обернулся ватой. Такси отъехало, а Бетти стояла несколько секунд на пороге, не сразу решаясь войти. Но дверь, как оказалось, была закрыта — Арчи ещё не вернулся. Бетти сбросила сумку у входа и направилась в ванную. Вода была горячей, почти обжигающей. Она смывала пот и грязь, но не могла смыть то тяжёлое чувство пустоты, которое разлилось внутри. Она закрыла глаза и просто стояла под струёй воды, позволяя себе быть уязвимой — хотя бы здесь, хотя бы на минуту. После душа она надела мягкий свитер, тёплые носки и села на диван. Включила телевизор — больше для фона, чем ради интереса. На экране мелькали лица, кто-то что-то говорил, но она не слышала. Её мысли были далеко. Она не чувствовала того облегчения, которого ждала. Ни эйфории, ни радости, только усталость. Да, она сдала. Да, она справилась. Но ей не хватало чего-то — кого-то. Ей так хотелось поделиться своими успехами, почувствовать, что кто-то рядом действительно гордится ею, понимает её. Не формально, не дежурным «молодец», а по-настоящему. Арчи… Он не понимал. Для него это просто ещё один шаг по карьерной лестнице. Он привык к её победам. Он не знал, сколько борьбы было в каждом решении, сколько бессонных ночей, сколько сомнений и боли. А вот Джаг… Джаг понимал. Он чувствовал её внутренние ритмы, её стремления и страхи, как будто они всегда были на одной волне. Теперь, когда экзамен был сдан, тело гудело от усталости, но голова была ясна как никогда. Это не может продолжаться. Она больше не может жить на две стороны, носить маски, делать вид, что всё в порядке. Она расскажет Арчи. Сегодня. Она достала телефон, набрала его номер — гудки. Один, второй, третий… Он сбросил. И почти сразу пришло сообщение: «Прости, Бетт, сильно занят, но через час буду дома. Надеюсь, экзамен прошёл хорошо». Бетти выдохнула. Один час. У неё был один час, чтобы собрать себя по кусочкам, успокоиться, понять, как именно сказать всё. Она не могла больше откладывать. Она открыла приложение и заказала ужин в любимом ресторане — еду, которую обычно выбирал Арчи. Пусть вечер начнётся, как будто всё нормально. А потом будет правда. Еду привезли быстро. Бетти расставила контейнеры на столе, разложила приборы, налила воду в стаканы. Всё выглядело почти идеально — привычный домашний ужин, как и сотни до него. Только внутри неё всё было иначе. Казалось, будто стены сжимаются, будто каждая минута — пытка ожидания. Арчи пришёл чуть позже обещанного. Он вошёл в дом усталый, но с привычной жизнерадостной улыбкой. Снял куртку, подошёл к ней и сразу обнял, чуть сдавив её в своих руках. — Ну что, сдала? — спросил он, в голосе звучала искренняя радость. — Да… — ответила она сдержанно. — Я знал, что ты справишься. Молодчина. — Спасибо, — кивнула Бетти и слабо улыбнулась. Они сели за стол. Арчи ел с аппетитом, жадно, как всегда после долгого дня, и начал рассказывать, что произошло на работе. Про нового клиента, про какой-то сбой в системе, про то, как они вчетвером не могли поделить переговорную. Всё это звучало обыденно и даже весело, но Бетти его почти не слышала. Слова Арчи проходили мимо, как белый шум — она была сосредоточена только на одном: когда и как начать. Она смотрела на его лицо, на то, как он жует, смеётся, машет рукой, оживлённо пересказывая чьи-то шутки. И думала: он не заслуживает боли. Но заслуживает правды. Внезапно он прервался, уставившись на неё с тревогой: — Эй. Ты вообще слушаешь? Всё в порядке, Бетт? Бетти замерла, потом аккуратно отложила вилку. Пальцы были напряжены, плечи словно скованы. Она встретилась с ним взглядом. — Нет, — сказала она тихо, не поднимая взгляда. — Нет, всё не в порядке. Он замолчал. Весь его облик изменился — с лица ушла лёгкость, глаза прищурились. Он явно напрягся. — Я… — она сглотнула, голос немного дрогнул. — Я видела Джагхеда. Арчи замер, его лицо изменилось, и он посмотрел на неё с удивлением, с лёгким шоком. Он не сказал ничего сразу, просто ждал, как будто она продолжит, как будто надеялся, что не расслышал её правильно. — Он… он стал появляться на моей работе ещё в начале осени. Сказал, что ищет вдохновение для своих книг, ему было интересно наблюдать за процессами, за людьми. Мы несколько раз пересекались в управлении… Арчи откинулся на спинку стула, словно её слова ударили его в грудь. Несколько секунд он просто смотрел на неё, переваривая услышанное. — Ты… видела его. Регулярно? — в голосе уже чувствовался металл. — И решила рассказать только сейчас? — Я не знала, как. Не знала, стоит ли вообще говорить, — быстро заговорила Бетти. — Я думала, что всё под контролем. Мы просто… просто разговаривали. Он просто был рядом. Арчи покачал головой, лицо его налилось краской, в глазах вспыхнула злость. — Ты шутишь? Бетти, это Джагхед. Мой… наш бывший друг. Тот, с кем ты… — он осёкся, не договорив, и провёл рукой по лицу. — Ты понимаешь, как это выглядит? Ты скрывала это от меня. Неделями. Зачем? — Я… не хотела, чтобы ты ревновал. Не хотела снова возвращаться к прошлому. Он встал из-за стола, отодвинув стул с глухим звуком. Бетти почувствовала, как дрогнул воздух между ними. И тогда она поняла — всё, что она боялась разрушить, уже начало трещать по швам. Арчи злился. Его шаги отдавались глухо по кухне, он метался от стола к раковине, сжимая и разжимая кулаки. Щёки налились краской, челюсть была сжата, как будто он сдерживал гораздо больше слов, чем произнёс. Его злость была не бурной — она была холодной, острой, как лезвие. И, пожалуй, именно это пугало Бетти больше всего. А она молчала. Потому что не сказала ещё самого главного. Потому что правда, которая рвалась наружу, была слишком страшной, слишком беспощадной. Если она скажет — всё закончится. Окончательно. Бесповоротно. Но она не могла, не хватало воздуха, чтобы найти в себе эти слова. Только следила за тем, как Арчи расхаживает по комнате, а сама чувствовала, как сердце стучит в горле, как будто вот-вот вырвется наружу. И вдруг он замер. Повернулся к ней. В глазах уже не было ярости — только что-то тяжёлое, глубокое. Он долго молчал, и Бетти даже решила, что он всё понял сам, что догадался. Она уже раскрыла рот, чтобы наконец сказать — выдохнуть, признаться, разорвать этот порочный круг, как вдруг… — Я тоже… — сказал он. — Я тоже должен признаться кое в чём. Бетти замерла. Пальцы сжались на подлокотнике стула, спина выпрямилась, как струна. Арчи не смотрел на неё. Он опустил глаза, будто собирался с силами. — Я тоже встретил кое-кого из прошлого, — произнёс он с тяжёлым вздохом. — Это Вероника. Имя повисло в воздухе, как удар. Как гром средь бела дня. Бетти вытаращила на него глаза. Поначалу она даже не сразу поняла, о чём он говорит. Какая Вероника? Их Вероника? Та самая… Она не знала, что сказать, не знала, как отреагировать. Что это было? Почему он рассказывал ей о Веронике? Она почувствовала, как её сердце пропустило удар. Арчи снова посмотрел на неё, и теперь в его глазах было что-то странное — смесь облегчения и, возможно, в каком-то смысле признания. В тот момент, когда он сказал эти слова, его голос был ровным, спокойным, но Бетти было трудно понять, что это значит для их отношений. — Вероника, — повторила она, пытаясь переварить его слова. Арчи продолжал рассказывать, но Бетти уже не слышала его слов. Её внимание ускользнуло куда-то вдаль, в свои собственные мысли, которые всё быстрее и быстрее крутились вокруг её внутренних переживаний. Она слушала его голос, но он казался ей каким-то далеким, как будто через тонкую ткань, сквозь которую проникали лишь отголоски его слов. — Мы встретились случайно, — говорил он. — Я пришёл в офис на встречу с новым клиентом, а там она. Сначала даже не понял, что это Рони. Но как только она улыбнулась… Ну, ты знаешь, её фирменная улыбка. Он засмеялся, вспоминая тот момент, но Бетти не могла этого понять. Она молча сидела, глядя в свою тарелку, поглощённая своими мыслями. Контракт с этой компанией он заключил ещё до её поездки в Ривердейл, а значит, он знал. Он знал о Веронике и её участии в его работе. И при этом молчал. Не сказал ни слова, когда она уехала. Не поделился с ней, когда был шанс. В груди что-то болезненно сжалось. Она почувствовала горечь. Не обиду, а скорее какое-то странное чувство справедливости. Значит, у Арчи тоже появились секреты. И вот теперь она чувствовала, что эти секреты между ними — как две стороны одной медали. Он рассказывал ей про Веронику, как будто это было просто недоразумение, случайная встреча. — Почему ты не рассказал мне раньше? — Бетти смотрела на него не обвиняюще, скорее с растерянностью. Арчи сжал губы, отвёл взгляд. Он прошёлся вдоль кухни, будто искал, за что бы зацепиться, к чему бы прижаться, как если бы твердая поверхность под рукой могла помочь сдержать внутреннюю дрожь. — А ты? — вдруг резко обернулся он. — Почему ты молчала про Джагхеда? И в этот момент Бетти поняла, что её собственные тайны и её поведение оказались ничуть не лучше, чем то, что теперь Арчи скрывал от неё. Нет… хуже. Гораздо хуже. Арчи не изменял ей с Вероникой. Он не лгал ей в глаза каждую ночь. Он не чувствовал чужих рук на себе и не позволял себе дрожать от чьего-то имени в своей голове, в своей постели. А она… Она сказала лишь половину правды. Самую невинную её часть. Про встречи на работе. Про совпадение. Про якобы случайность. Но за второй половиной стояло нечто куда более тёмное, грязное, по-настоящему непростительное. Она предала Арчи. Эмоционально. Физически. Слишком давно перешла ту грань, за которой всё — уже не «просто так получилось». Бетти почувствовала, как горло сжалось. Внутри всё металось: страх, вина, желание всё исправить и невозможность это сделать. Вот он момент. Скажи. Признайся. Освободи его… и себя. Она вдохнула, собираясь с силами. — Арчи, я… Но не успела. Арчи вдруг рассмеялся, и этот смех показался ей странным, почти неловким, как если бы он сам не до конца понимал, что говорит. Он смотрел на неё с таким выражением лица, как будто сам себя пытался убедить, что всё это нормально. — Господи, — он откинул голову назад и покачал ей. — Мы просто герои какой-то чёртовой мыльной оперы. Я — с Вероникой, ты — с Джагхедом. Что дальше? Мы снова соберёмся на школьной вечеринке и будем делать вид, что всё как раньше? Бетти смотрела на него в растерянности. Но он продолжил. — Мы не виделись десять лет, и вдруг в какой-то момент мы снова оказались в жизни друг друга, — сказал он, словно пытаясь разжевать всю сложность их нынешней ситуации. — Знаешь, я подумал… а может, нам и правда всем встретиться? Ты, я, Вероника, Джагхед. Бетти замерла. Это было настолько неожиданно, что ей даже показалось, что она не расслышала. Всё вокруг как будто на мгновение затихло, а её разум пытался схватиться за смысл его слов. Встретиться с Джагхедом? После всего, что случилось? Да еще и вместе с Арчи? Она ощутила, как у неё пересохло во рту. Арчи продолжал, не замечая её ошеломленного молчания: — Я бы был рад увидеть Джага, а Вероника уже не раз спрашивала меня про тебя. Может, устроим что-то вроде воссоединения старых друзей? Бетти была в растерянности. Она ожидала от Арчи чего угодно, но точно не этого. Воссоединение? С Джагом? С Рони? Она не могла понять, как он мог так спокойно предложить что-то настолько странное и интимное. Это было как будто из другой жизни, как если бы всё, что происходило между ними с Джагхедом, было забыто, как если бы эти моменты никогда не существовали. — Ты правда так думаешь? — её голос дрогнул, она не смогла скрыть ту нервозность, которая охватила её в этот момент. Это был вопрос, который не хотел выходить, но вырвался наружу. Арчи посмотрел на неё, и в его глазах не было ни малейшего сомнения. Он просто кивнул, как будто всё было так естественно. — Да, — сказал он, его голос был спокойным и уверенным. — Думаю, что так будет правильно. И вот тут-то Бетти почувствовала, как что-то внутри неё вдруг дрогнуло, как будто какое-то невидимое согласие внезапно проснулось. Она не понимала, почему, но её внутренний мир, вопреки всей логике, вдруг согласился с его предложением. Это было так нелепо, так трудно воспринимаемо, но она всё равно почувствовала, что должна согласиться. Почему? Она не могла объяснить. Возможно, потому что её жизнь давно уже вышла за пределы нормального, и сейчас она жаждала какого-то разрешения. Возможно, это было её способом забыться, каким-то странным и болезненным способом разобраться в себе и в своих чувствах. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как её внутренний мир снова колеблется.

***

Бетти снова не могла уснуть. Лежа в темноте, она смотрела в потолок, не в силах заставить себя закрыть глаза. Мысли кружились в голове, как вихрь, не давая покоя. Всё возвращалось к тому разговору за ужином. Арчи. Вероника. Она не думала о своей старой подруге уже очень давно, но теперь воспоминания вспыхнули с новой силой. Школьные годы, ночёвки, совместные вечеринки, смех, разговоры до утра — всё это казалось таким далеким, таким беззаботным. А потом… предательство. Бетти прекрасно помнила тот поцелуй с Арчи десять лет назад. Вероника встречалась с ним тогда, а Бетти… Бетти нарушила все правила дружбы. Простила ли её Вероника? Или просто сделала вид, что это больше не важно? Бетти хотелось верить, что всё давно в прошлом. Но не было ли у неё подобных мыслей и на счёт Джагхеда? Ей так отчаянно хотелось поговорить. С кем-то, кто поймёт. Не с Арчи — он был слишком «правильным» для этой путаницы. Он не уловил бы оттенков. Для него всё было чёрное или белое: верность — измена, правда — ложь, любовь — её отсутствие. А в душе Бетти всё давно стало серым, тяжёлым, вязким. Вздохнув, она взяла в руки свой телефон. И, словно по наитию, открыла сайт Джагхеда. Он выложил новый отрывок из своей книги. Её пальцы дрогнули, когда она увидела текст. Она медленно начала читать, ощущая, как каждое слово ударяет по её груди, как будто каждое из них было направлено прямо в её душу. «Он вернулся в свой старый город. Здесь всё было знакомо и чуждо одновременно. На каждом углу мерцали призраки прошлого, оживающие в его памяти. И среди этих призраков была она — женщина, чьё имя он боялся даже произнести вслух. Они столкнулись нежданно, как будто по воле судьбы, но оба знали — эта встреча не была случайной. Их притягивало друг к другу, как прежде. Но разве можно дважды войти в одну реку?..» Сердце Бетти застучало быстрее. Её ладони покраснели от напряжения. Она чувствовала, как этот текст касается её напрямую. Он писал о ней. Она это знала. Всё было так знакомо, так болезненно знакомо. Бетти не смогла удержаться. Пальцы сами начали набирать сообщение. До того, как она успела даже подумать, что это может привести к новым осложнениям, она написала ему. «Прочитала твой отрывок.» Бетти быстро нажала «отправить» и затаила дыхание, будто это действие могло изменить её будущее. Было поздно, и ночь уже практически окутала всё вокруг, но ответ пришёл почти мгновенно. «И как тебе?» Вопрос был простым. Почти будничным. Но она знала — он не спрашивал о стиле или языке. Он хотел услышать: ты узнала себя? Ты поняла, что я всё ещё помню? Что ты всё ещё внутри этих строк, как спрятанная записка между страниц? Она снова перечитала отрывок. Тот самый момент, где герой замирает, увидев её, ту, чьё имя не осмеливается произнести. Как же знакома была эта боль — молчаливая, тянущая, в которой скрыто больше любви, чем во всех криках на свете. Бетти провела рукой по лицу и глубоко вдохнула. «Это о нас, да?» Ответ Джагхеда не заставил себя ждать. «Я вложил в это слишком много личного. Это непрофессионально. Мой редактор будет в бешенстве.» Бетти слабо улыбнулась. Он снова прятался за самоиронией. Это было так по-Джагхедовски — говорить правду, не обозначая её прямо. «А мне понравилось.» — написала она. Следующее сообщение пришло почти сразу: «Кстати, как прошёл твой экзамен?» Бетти глубоко выдохнула и написала: «Сложно. Но я справилась.» «Я и не сомневался.» «Правда, Бетти. Ты заслужила это повышение. Я очень рад за тебя.» Слова были простые, даже обыденные, но в них было больше поддержки, чем за всё то время, что она была с Арчи. Ей стало тепло. Почти безопасно. «Спасибо. Это много для меня значит.» — ответила она. И всё же, несмотря на то, что разговор логически завершился, в ней осталась какая-то острая, неуёмная жажда. Жажда не закончить. Не отпустить. Не остаться в тишине. И тогда, будто случайно, будто между прочим, она написала: «А как прошёл твой день?» Это был простой вопрос, но на него откликнулась совсем иная энергия. «Я конечно рад поболтать с тобой, Бетс, но, позволь спросить, неужели ты рассказала всё Арчи, и поэтому сейчас пишешь мне?» Как всегда — прямо. Джагхед не любил увиливаний. Он всегда видел суть. Его слова были острыми, как стекло — от них невозможно было укрыться. Бетти сглотнула. Её пальцы медленно набрали: «Почти.» Она посмотрела на это слово. Оно выглядело так хрупко. Так жалко. Но в нём была вся правда. Почти — значит нет. Ответ пришел без промедления: «Что значит “почти”?» Она провела языком по губам, раздумывая, стоит ли продолжать разговор, но как будто сама собой рука снова взяла телефон и начала печатать. «Я рассказала Арчи, что мы с тобой виделись. На работе.» Она не уточнила, что не упомянула ни одной детали, кроме их встреч в управлении. Этого, видимо, было достаточно, чтобы вызвать интерес Джагхеда, потому что его ответ последовал моментально: «И как он это воспринял?» Она ответила, не скрывая правды: «Очень странно. Я ожидала сцену ревности или скандал, а он вдруг признался, что всё это время работал с Вероникой.» Джагхед, казалось, сильно заинтересовался этой информацией, его следующее сообщение не оставляло в этом сомнений: «Серьёзно?!» Бетти почувствовала странное облегчение от его реакции, она не одна чувствует сюрреализм всей этой ситуации. Джагхед снова написал. Он спросил: «Та самая Вероника? Наша бывшая подруга?» Она медленно набрала ответ: «Да.» Он ответил почти сразу, но с сомнением: «Всё это выглядит так странно. Мы как будто попали в низкорейтинговый сериал, который лучше сжечь еще до просмотра.» Бетти чуть не рассмеялась — иронично, без веселья, и согласилась с ним в душе. Это всё действительно выглядело странно. «Согласна» — ответила она. И, будто это было заранее прописано в сценарии, добавила: «Арчи предложил встретиться всем вместе. Сказал, что когда-то мы были лучшими друзьями… Что, может, стоит попробовать снова.» Джагхед не отвечал долго. Слишком долго. Она уже подумала, что он просто закрыл чат и вышел. Но потом экран дрогнул. «Ха. Это будет… неловко. И, скорее всего, ужасно.» Бетти не могла сдержать усмешку. Его прямота всегда немного успокаивала её в таких ситуациях. «Ты не хочешь этого?» Ответ пришёл сразу, как будто он ждал этот вопрос: «А ты?» Она замерла. Честно говоря, она не знала, что думать. Всё было так запутано, так сложно. Но почему-то, несмотря на все сомнения и противоречия в её голове, появилось что-то, что заставило её ответить. «Наверное, хочу.» Прошло несколько секунд. Джагхед молчал, но затем экран снова мигнул, и она увидела его сообщение. Его ответ был неожиданным и решительным: «Тогда ладно. Беру организацию на себя.» Бетти нахмурилась, почувствовав лёгкое беспокойство. «Что это значит?» — написала она, не в силах скрыть своего недоумения. Он ответил с лёгкой таинственностью, которая всегда сопровождала его: «Пусть это будет сюрприз.» Это слово вызвало в ней странное волнение. Сюжет этого разговора взял неожиданный поворот, и теперь она не могла перестать думать о том, что будет дальше. Что, по-настоящему, задумал Джагхед? Какие сюрпризы он может подготовить? Её сердце на мгновение подскочило, а затем снова вернулось в нормальный ритм. «Джаг…» «Спокойной ночи, Бетти.» Загадочный, как всегда. Она положила телефон на тумбочку, но ещё долго смотрела в потолок, размышляя о том, во что всё это может вылиться.