Эпилог — Свадьба века: павлины, пафос и поцелуй на руинах здравого смысла

Свадьба была назначена на весеннее равноденствие — по настоянию Нарциссы. — Потому что это магически сильный день, Драко. — Потому что в этот день цветут павлины, — буркнул Люциус, перебирая галстуки цвета «серый сарказм». Подготовка длилась две недели. На третий день Гермиона попыталась сбежать. На пятый — приняла судьбу. На седьмой — уже координировала поставку зачарованных столов с системой самоуборки и списывалась с троллейбусной палочковой группой, способной сыграть «Симфонию единства» при заходе солнца. — Я спасала мир, но координировать бабушек из чистокровных родов — это уже перебор, — сказала она как-то Пэнси. — А ты подожди, пока тебе начнут присылать проклятые свадебные платки с фамильными гербами. Меня однажды пытались отравить кружевом. День Х начался в шесть утра. В это время павлины репетировали синхронный проход вдоль аллеи с цветами, зачарованными на сияние. Один из них — условно-именуемый Каприцио — был особенно выразителен и показывал клювом, кого из гостей он уже недолюбливает. — Если он клюнет моего отца — я оставлю ему вольер в наследство, — спокойно заявил Драко, глядя на траекторию птицы. — А если Люциус его клюнет? — уточнила Гермиона, поправляя волосы. — Тогда я уйду в монастырь. На Фарос. И стану хранителем библиотеки. Среди пауков и книг. Без павлинов. — Ты станешь героем нового романа для ведьм за тридцать. С намёком на проклятие и скрытую травму. — А ты выйдешь за меня в любом случае? — Если до алтаря не дойдёт только один из нас — выйду и за тебя, и за павлина. Я уже настолько втянулась. У алтаря всё было выстроено по слизеринским канонам: полупрозрачный купол из зачарованного стекла, висящие в воздухе золотые лилии, скульптуры предков (которые неодобрительно шептались и осуждали наряды гостей), а на фоне — лесная арфа с живыми нотами. — Это... красиво, — пробормотал Гарри, оглядываясь. — Это угроза, — отозвался Блейз. — Если что-то пойдёт не по плану, эти статуи оживут и начнут читать лекции по семейной этике. Церемония началась в час дня. По плану. Сразу после того, как один из павлинов произнёс: — Обручение. — ОНИ ГОВОРЯТ! ТВОИ ПАВЛИНЫ ГОВОРЯТ! — заорал Тео. — Нарцисса их тренировала, — вздохнул Драко. — Каждое утро. Перед кофе. Музыка стихла. Все обернулись. Нарцисса вела Гермиону по дорожке. Идеальная походка, величественный взгляд, платья цвета утреннего неба. Гермиона — невероятная: сдержанная, уверенная, сияющая. — Ты выглядишь так, будто сейчас сдашь речь на съезде министерства и отменишь все законы сразу, — прошептал Драко, когда она подошла. — Я просто знаю, что у павлинов синхронизирована реакция на поцелуи. Если они будут хлопать — я умру от смеха. — Я умру от них ещё раньше. Они репетировали больше, чем я. — Ты репетировал?! — Пэнси заставила. Говорила, что “у тебя лицо, как у проклятого кубка, научись улыбаться”. Клятвы были искренними. И смущающе искренними. Гермиона пообещала «не вызывать его отца в дуэль до второй годовщины», Драко клялся «быть сдержанным, когда она побеждает в споре, хотя он уверен, что был прав». — Ты согласна? — спросил жрец, слегка шарахаясь от павлина. — Да, — уверенно сказала Гермиона. — Ты согласен? — Я влюблён в неё с третьего курса, просто скрывал это под слоями высокомерия, парфюма и сарказма. Да. — Может, поцелуетесь уже? — пискнула Пэнси из зала. Они поцеловались. Павлины хлопнули крыльями. Один сказал: — Согласие! Люциус тихо закашлялся в вино. Нарцисса захлопала. Джинни утирала слёзы. Блейз рыдал, потому что потерял пари. Праздник начался. Ближе к вечеру по аллеям бродили слегка пьяные гости. Павлины кричали “любовь” каждый раз, когда кто-то целовался. Люциус отошёл в сторону, обняв бутылку и статую прабабушки. — Только они смогли сделать свадьбу одновременно прекрасной и посттравматичной, — сказал Гарри, сидя на ступеньках. — Это Малфои. У них иначе не бывает, — кивнула Пэнси, забирая у него бокал. Гермиона и Драко прятались за колоннами, обнимались и не могли перестать смеяться. — Теперь мы женаты, — сказал он. — Официально. — Значит, можно начать ругаться на тему бюджета и имени для гипотетического ребёнка. — Ты уверена, что хочешь в это прямо сейчас? — А ты? — Я — да. Я вообще всё хочу с тобой. Даже жить в доме, полном говорящих павлинов. — Серьёзно? — Нет, но я с этим смирюсь. Они поцеловались снова. И павлины заорали: — Союз! Союз! Объединение! — Мама их заколдовала! — Если кто и может — так это Нарцисса! — Тебе повезло, что я люблю тебя, Малфой. — Мне повезло, что ты согласилась, Грейнджер. И на фоне вечернего неба, пьяных слизеринцев, улетающих фейерверков и кричащих птиц, две метки на их запястьях вспыхнули ровно и в унисон. Всё было закончено. И всё только начиналось.

***

Один год спустя. Ужин у Малфоев — Если эта вилка снова попытается меня уколоть — я, клянусь, наложу на неё проклятие временной несостоятельности, — сказала Гермиона, отодвигая от себя столовое серебро с монограммой L.M. — Ты обещала в этом доме не использовать боевую магию до десерта, — напомнил Драко, не отрываясь от ритуала осторожного разрезания чего-то с видом «это, возможно, птица, а возможно, родственник». — Я также обещала себе не спорить о декоративных гобеленах с твоим отцом. Но Люциус сегодня утром прислал мне письмо на четыре свитка с цитатами из Платона и прямих угрозами в сторону Министерства. — Он считает, что ты намеренно сдвигаешь магическое равновесие, внедряя демократию в архивы. — Я просто внесла форму обратной связи. Её можно игнорировать. — Для Малфоев “обратная связь” — это либо дуэль, либо проклятая записка с подписью “в глубине души я прав”. В это время в комнату вошёл Люциус. В мантии цвета “ледяное разочарование”, с бокалом в руке и той походкой, которая говорила: «Я всё ещё главный, несмотря на то, что все ведут себя как дети». — Мисс Грейнджер. — Господин Малфой, — так же хладнокровно ответила она. — Я вижу, вы снова принесли с собой… магловский блокнот. Очаровательное варварство. — Зато не кусается, в отличие от вашей вилки. — Она чувствует неуважение. Это фамильная магия. — Она чувствует, что я не планирую позволить ей уколоть меня в третий раз. — Иногда боль — это язык, на котором говорит история. — Иногда история нуждается в редактировании. Нарцисса, сидящая между ними, грациозно поднесла бокал к губам, тихо хихикнула и сказала: — Вот поэтому я уже заказала два отдельных стола на следующее Рождество. — И ты поставишь их рядом? — уточнил Драко. — Нет. В разных концах поместья. С защитными чарами между. — С павлинами в качестве охраны, — добавила Гермиона. — Кстати, один из них научился говорить “не согласен”, — сказала Нарцисса. — Очень к месту, особенно когда речь заходит о политике или новых украшениях интерьера. — Потрясающе. Мы вывели оппозиционного павлина. — Он унаследовал харизму Люциуса и упрямство Гермионы. Я подозреваю, что он просто воплощение брачного компромисса. В это время с кухни вошёл домашний эльф Тритон с подносом. Он дрожал. На подносе — торт в виде Министерства Магии. — О, торт! — воскликнула Нарцисса. — К годовщине, конечно же. Один год как вы в браке. Как быстро летит время, когда вокруг интриги, суды, реформы и магические вспышки в столовой. — И выживание в доме с говорящими портретами, — добавил Драко. — И развивающаяся дипломатия с Лунным Домом, — заметила Гермиона. — И новые законы о прозрачности артефактных исследований, — вставила Пэнси, появляясь с бокалом. — И главное, — с гордостью сказала Нарцисса, — павлины в честь годовщины теперь поют дуэтом. Под вашу свадебную клятву. Я наложила звуковой след. Гермиона чуть не подавилась. — Это значит, если мы поцелуемся, они запоют? — Нет, — усмехнулся Драко. — Они будут цитировать. С чувством. Они посмотрели друг на друга. Год прошёл. Реформы, перепалки, жаркие споры, публичные заявления, артефактные комиссии, магические дуэли, проклятые подарки от дядюшек, и даже одно появление Гермионы в «Светской хронике» под заголовком «Миссис Малфой прокомментировала бунт — изящно». Но всё это — их. И всё — в порядке. Они наклонились. Поцеловались. И в саду, неумолимо и громко, павлин заорал: — Союз! Компромисс! Гармония! Нарцисса всплеснула руками. Люциус налил себе ещё. Тео зааплодировал. А портрет бабушки зашептал: “Слава Мерлину, хоть один союз с мозгами.” И Гермиона улыбнулась. — Славно. Дом. Полный безумия. Но наш. — Всегда был, — ответил Драко, прижимая её руку к губам. — Даже до свадьбы. Просто… с персональным павлином.