Новые времена

Прошло несколько недель, которые для команды №7 слились в один бесконечный марш-бросок. Задания ранга B и A следовали одно за другим: от ликвидации опасных нукенинов до глубокой слежки в приграничных зонах. Сакумо, Орочимару и Джирайя быстро прогрессировали, но каждый из них понимал — если бы не Наруто, они бы уже давно стали именами на мемориальном камне. Наруто всегда был на шаг впереди, всегда страховал, всегда чувствовал засаду раньше, чем враг успевал вытянуть чеку. В свободные минуты, пока его ученики спали или восстанавливали силы, Наруто не выпускал из рук книгу. Это была сложная, исписанная пометками работа по медицине. Он изучал анатомию и тонкие каналы чакры не ради любопытства — его гнал страх. Страх того, что в один день его скорости не хватит, и ему придется латать своих «младших братьев» прямо в пылу боя, чтобы не дать им уйти так же, как ушли Мито, Тобирама и Кагами. Когда пришел вызов от Третьего Хокаге, Наруто явился незамедлительно. Он вошел в кабинет, на ходу закрывая медицинский справочник и убирая его в подсумок. — Вы звали, Хокаге-сама? — спокойно спросил Наруто, выпрямившись перед столом. В его голосе не было и капли фамильярности; он глубоко уважал Хирузена за то, что тот вернул его из бездны изгнания. Хирузен, попыхивая трубкой, поднял на него серьезный взгляд. — Наруто. Ситуация в мире шаткая. Райкаге созвал Совет Пяти Каге, чтобы обсудить хрупкое перемирие и общие угрозы. Это будет тяжелый разговор, полный старых обид. Наруто нахмурился. Он понимал, что такое собрание — это змеиное гнездо, где одно неверное слово может спросить новую войну. — Мне нужны лучшие телохранители, — продолжил Хирузен. — Те, чья сила охладит пыл любого провокатора. Ты и Итачи пойдете со мной. В этот момент из тени бесшумно выступил Итачи. Его лицо было спокойным, но взгляд Шарингана, скрытый за веками, был готов к любому повороту. — Итачи... — Наруто кивнул другу. — Значит, идем в Страну Железа. — Именно, — подтвердил Хокаге. — Наруто, я знаю твоё прошлое с Камнем. Там будет преемник того, кого ты убил. Итачи, на тебе — контроль периметра и выявление иллюзий. Вы — мой щит. Наруто коснулся корешка медицинской книги в сумке, словно проверяя, на месте ли его последний аргумент против смерти, и коротко кивнул. — Мы не подведем, Хокаге-сама. Коноха будет услышана. — Не удивлюсь, если снова будет война, — негромко произнес Наруто, и в его голосе прозвучал холодный реализм человека, который видел, как рушатся союзы. — Люди не меняются. Они просто берут передышку, чтобы заточить мечи поострее. Хирузен замер, держа трубку у губ. Густой табачный дым окутал его лицо, скрывая на мгновение глубокие морщины, ставшие еще заметнее при упоминании новой войны. Он тяжело вздохнул, и этот звук был полон вековой усталости правителя, который всю жизнь пытался удержать хрупкий мир. — Будем надеяться, что нет, Наруто, — ответил Хирузен, глядя в окно на оживленные улицы Конохи. — Наша задача — сделать всё, чтобы этот сценарий остался лишь твоим опасением. Если мы отправимся туда с мыслью о неизбежности битвы, мы её приблизим. Наруто ничего не ответил. Он слишком хорошо помнил «мирные намерения» Камня, которые закончились распятым телом его матери. Он бросил короткий взгляд на Итачи. Учиха оставался неподвижен, словно статуя, но Наруто знал, что тот разделяет его настороженность. В мире шиноби надежда была роскошью, которую они, как телохранители, не могли себе позволить. — Выдвигаемся, — скомандовал Хокаге, надевая свою широкополую шляпу. Снег в Стране Железа не просто падал — он обрушивался колючей стеной, скрывая очертания гигантских ледяных башен цитадели. Наруто шел в нескольких шагах за Хирузеном, его плащ шиноби Листа тяжело хлопал на ветру. Итачи двигался по левую руку, безмолвный и сосредоточенный, его взгляд постоянно сканировал заснеженные гребни, где могли прятаться самураи или чужие разведчики. Под ногами скрипел наст. Наруто молчал, но внутри него все сжималось от предчувствия. В подсумке, рядом с кунаями, лежала книга по медицине — его личный способ справиться с тревогой. Он учил ее по ночам не для того, чтобы стать врачом, а чтобы в критический момент его знаний хватило, чтобы не дать Итачи или Саске уйти в мир иной, как когда-то ушел его отец. — Мы пришли, — не оборачиваясь, произнес Хирузен. Перед ними выросли массивные ворота цитадели. Самураи в тяжелых доспехах, чьи маски походили на оскалы демонов, преградили путь. После короткой проверки печатей и верификации личностей, тяжелые створки со скрипом разошлись. Внутри цитадели было холодно, несмотря на горящие факелы. Воздух казался наэлектризованным — чакра четырех других Каге и их элитных телохранителей давила на стены, создавая атмосферу назревающего взрыва. Они вошли в зал Совета. Каге уже сидели за круглым столом. Наруто и Итачи привычно заняли свои позиции за спиной Хирузена, превратившись в неподвижные тени. Наруто почувствовал на себе взгляд Ооноки — в нем была ярость, смешанная с опаской. Но Третий Райкаге даже не посмотрел в их сторону. Он выглядел так, будто на его плечи обрушилось небо. Как только Хирузен занял свое место, Райкаге не стал ждать ни секунды. Он обрушил кулак на стол с такой силой, что каменная столешница жалобно треснула. — Забудьте о налогах и границах! — проревел Райкаге, и его голос ударил в своды зала. — Мои люди на границе Облака столкнулись с угрозой, которая хуже любой войны. Они видели его. Мадара Учиха вернулся. В зале стало так тихо, что было слышно, как трещит фитиль ближайшего факела. Ооноки побледнел, став цвета пепла. Мизукаге замерла, не донеся руку до свитка. Наруто почувствовал, как мир вокруг него начал медленно сжиматься в одну точку. Это имя — Мадара — ударило по нему больнее любого физического удара. Он почувствовал, как зубы сжимаются до боли, а челюсти сводит от клокочущей ненависти. В голове яркой вспышкой пронеслось воспоминание о гибели его отца, Хаширамы. Все то одиночество, вся та ноша, которую он нес как сын Первого Хокаге, имела один первоисточник. Рядом Итачи едва заметно опустил голову. Наруто чувствовал, как его друга накрывает волна удушающей вины за грехи его предка. — Мадара мой, — голос Наруто разрезал тишину, холодный и твердый, как сталь самурайского меча. Каге вздрогнули, переводя взгляд на 17-летнего юношу. — Учтите, что Мадара не просто силен, он чертовски умен, — продолжил Наруто, выходя из тени Хирузена. — Если он нападет на деревни, то точно не в одиночку. У него наверняка есть армия. Бросьте все силы на защиту людей, а самого Мадару... оставьте его на меня. — Ты с ума сошел?! — взревел Райкаге, вскакивая с места. — Ты идешь на верную гибель! Ты не знаешь, кто такой Мадара! Ты пацан, который не видел его в деле! Наруто медленно поднял глаза. В них отразилось нечто такое, от чего Райкаге невольно осекся. — Я прекрасно знаю, кто такой Мадара, — произнес Наруто, и его голос дрогнул от горечи. — Было время, когда он меня тренировал. За столом послышались вздохи. Наруто на мгновение прикрыл глаза. Перед ним всплыла солнечная поляна Конохи десятилетней давности. Он видел своего отца, Хашираму, и Мадару, который тогда еще улыбался. Он помнил, как Мадара с невероятным терпением правил его стойку, как обучал его сложнейшим стихийным техникам, как они вместе с отцом и дядей Тобирамой обсуждали будущее мира за чаем. Тогда Мадара был «славным» учителем, строгим, но казавшимся частью семьи. Наруто открыл глаза, и в них горел огонь, способный испепелить горы. — Я знаю, насколько он силен, холоден и... славен. Он ковал меня как свое оружие. И именно поэтому я единственный, кто сможет его остановить. Ради моего отца. Ради Хаширамы Сенджу. Райкаге Эй тяжело опустился в свое кресло. Он лично видел Наруто в деле, он знал, что сила этого юноши — это не просто чакра, это разрушительная мощь самой природы, унаследованная от Хаширамы. В его силе никто в этом зале не сомневался, но Мадара... Мадара был тем, кто переписывал географию мира одним взмахом веера. По сравнению с этим богом войны, Наруто, несмотря на все свои таланты, все еще казался им лишь талантливым малцом, бросающимся под колеса несущейся колесницы. В зале повисла тяжелая, гнетущая пауза. Наруто стоял неподвижно, его лицо было словно высечено из камня, а взгляд устремлен куда-то сквозь стены цитадели. — У меня есть козыри, — наконец произнес Наруто. Его голос был тихим, но в нем прозвучала такая пугающая уверенность, что по спинам Каге пробежал холод. После этих слов правителям пяти деревень стало еще больше не по себе. Если сын Хаширамы, который прошел через адские тренировки самого Мадары, говорит о «козырях» против своего учителя, значит, битва, которая грядет, выйдет за пределы человеческого понимания. Это уже не была стратегия шиноби — это была подготовка к столкновению двух стихий. Каге поняли: спорить бесполезно. Наруто уже не остановить. — В таком случае, — Мизукаге первой нарушила тишину, и её голос был полон стальной решимости, — я объявляю в Скрытом Тумане режим критического положения. Мы начинаем немедленную эвакуацию гражданских в глубокие убежища. — Песок сделает то же самое, — отрезал Казекаге. — Мы переводим все ресурсы на защиту. Если Мадара прорвется сквозь Наруто, мир должен быть готов к последней обороне. Один за другим Каге подтверждали приказы. Райкаге, скрепя сердце, отдал распоряжение привести в полную боевую готовность пушку чакры Облака. Деревни погружались в состояние войны еще до того, как был сделан первый выстрел. Наруто медленно развернулся и пошел к выходу. Итачи молча последовал за ним, его Шаринган на мгновение вспыхнул алым, отражая пламя факелов. — Наруто, — негромко позвал его Хирузен вслед. — Твои «козыри»... ты ведь понимаешь, что цена может быть слишком высока? Наруто остановился у самых дверей, но не обернулся. — Цена уже была заплачена в тот день, когда мой отец не вернулся домой, Хокаге-сама. Сейчас я просто закрываю счет. Главная улица Конохи жила своей привычной вечерней суетой: смех из лавок, запах свежего рамена и шум толпы. Но как только на мостовой показались Хирузен, Наруто и Итачи, пространство вокруг них словно начало сжиматься. Люди невольно умолкали и расступались — от этой троицы веяло таким тяжелым, могильным холодом, что воздух казался серым. Сакумо, Джирайя и Орочимару, тогда еще молодые чунины, стояли у одного из прилавков. Увидев своего наставника, они замерли. Они привыкли видеть Наруто сильным, но сейчас от него исходил неистовый гнев, который ощущался почти физически, как жар от лесного пожара. Сакумо, всегда более чуткий к состоянию учителя, первым сделал шаг навстречу. — Сенсей... — голос Хатаке прозвучал приглушенно. — Что случилось в Стране Железа? На вас лица нет. Хирузен-сама, Итачи-сан... в чем дело? Наруто остановился. Он не смотрел на учеников, его взгляд был направлен куда-то сквозь них, в то страшное прошлое, которое внезапно стало настоящим. Он молчал несколько секунд, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Тот, из-за кого погиб мой отец... — наконец произнес Наруто. Его голос был тихим, но в нем слышался рокот надвигающейся лавины. — Тот, кто десятилетиями был лишь кровавой легендой в свитках, вернулся. Мадара Учиха жив. И он объявил войну всему миру. Мир для троих чунинов на мгновение перестал существовать. Джирайя поперхнулся словами, которые хотел сказать, Орочимару сузил глаза, а Сакумо почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Мадара. Имя, которое в Конохе боялись произносить даже шепотом. — Я прекрасно знаю, кто он такой, — продолжил Наруто, и в его глазах вспыхнуло опасное золото чакры Сенджу. — Было время, когда он тренировал меня... в те годы, когда отец еще верил в мир. Он был моим учителем, он был «славным» воином, но теперь он — монстр, который хочет уничтожить всё, что построил мой отец. Наруто положил руку на плечо Сакумо, и тот почувствовал, как рука учителя дрожит от сдерживаемой ярости. — Слушайте мой приказ. Если Мадара или его армия приблизятся к Конохе — ваша задача не лезть в бой. Вы — чунины, вы — будущее. Уводите людей в убежища. Спасайте жителей и спасайте себя. Оставьте его на меня. Против него вы лишь тени. Мадара — мой долг. Моя личная битва. Я закончу то, что не смог мой отец. Хирузен Сарутоби молча стоял рядом, его трубка давно погасла. Он видел, что Наруто больше не просто наставник этих ребят. Он — живое воплощение воли Хаширамы, идущее на свою последнюю охоту. Прошло несколько дней, но напряжение в Конохе не спадало — оно лишь сгущалось, как туман перед бурей. Наруто почти не выходил из своей резиденции, проводя часы в глубокой медитации. Внутренний мир Наруто, обычно спокойный, сейчас напоминал океан во время шторма. Он сидел перед огромной клеткой, глядя в кроваво-красные глаза гиганта, скрытого за прутьями. Курама скалился, чувствуя ярость и сомнения своего носителя. — Ты слишком много думаешь, Наруто, — прорычал Лис, и его голос эхом отозвался в сознании шиноби. — Твои мысли пахнут страхом и старой привязанностью к этому мертвецу. — Это не страх, Курама, — тихо ответил Наруто, не отрывая взгляда от биджу. — Это знание. Я знаю, на что он способен. Мадара не просто воин, он — архитектор разрушения. Он сам учил меня, как находить бреши в самой идеальной защите. Лис фыркнул, и поток горячего воздуха едва не сбил Наруто с ног. — Забудь того Мадару, который гладил тебя по голове! В этой битве я не останусь в стороне. Я дам тебе Режим Биджу. Моя чакра сольется с твоей плотью, и мы станем единым целым. Это сила, которую не видел даже твой отец в свои лучшие годы. Наруто сжал кулаки, глядя на свои ладони. — Режим Биджу... — прошептал он. — Но хватит ли этого? Мадара — обладатель вечного Шарингана, он управляет Сусаноо, как своим телом. Он знает секреты Мокутона не хуже меня. Курама подался вперед, прижимаясь мордой к прутьям клетки, и его голос стал вкрадчивым, но властным: — Глупый малец. Посмотри на себя. В тебе течет кровь Хаширамы, дарующая невероятную жизненную силу и Мокутон. Твои глаза — это Шаринган, который ты отточил до предела. А теперь добавь к этому меня — почти бесконечный океан чакры. Ты — идеальное сочетание двух величайших кланов, усиленное мощью сильнейшего из Биджу. Лис оскалился в хищной усмешке: — Шаринган, Мокутон и я за твоей спиной — это не просто преимущество. Это гарантия победы. Мадара сражался с твоим отцом, когда у того не было моей силы. Теперь он встретит тебя. И он поймет, что его ученик превзошел всех учителей сразу. Наруто медленно поднялся. Сомнения в его глазах начали выгорать, сменяясь холодным, решительным пламенем. Он почувствовал, как золотистая, обжигающая чакра Курамы начинает медленно перетекать в его каналы, откликаясь на его волю. — Ты прав, Курама, — Наруто выпрямился, и его аура внутри подсознания вспыхнула ослепительным светом. — Мы не просто дадим ему бой. Мы поставим точку в этой затянувшейся истории. Рассвет над Конохой был холодным и бледным. Наруто стоял на полигоне №7, скрестив руки на груди. Несмотря на несколько бессонных ночей, проведенных в разговорах с Курамой, он выглядел собранным и пугающе спокойным. Он знал: время разговоров прошло. Мадара близко, и его ученики должны быть готовы не просто выживать, а сражаться. Когда Сакумо, Джирайя и Орочимару пришли на полигон, они увидели своего наставника, окруженного странным, едва заметным золотистым маревом. Гнев, который они чувствовали в нем несколько дней назад, сменился ледяной концентрацией. — Вы пришли, — Наруто обернулся к ним. — Забудьте о том, что вы чунины. В ближайшие дни вы должны стать сильнее любого джонина. Мадара не будет проявлять милосердия, и я тоже. Он подошел к каждому из них, вглядываясь в глаза. — Сакумо, — Наруто указал на его руку. — Твое Чидори. Техника великолепна, но она делает тебя прямолинейным. Тебе нужно научиться использовать её вместе с клинком и скоростью, которую дает твоя чакра. Ты должен стать молнией, которую невозможно поймать взглядом. Если ты не прошьешь защиту врага с первого удара — ты труп. Работай над концентрацией в движении. Сакумо молча кивнул, и на его ладони застрекотали тысячи птиц. Звук был резким, разрезающим утреннюю тишину. — Орочимару, — Наруто перевел взгляд на него. — Твои змеи. Это не просто призыв, это продолжение твоего тела. Мадара — мастер контроля пространства. Ты должен использовать своих змей для скрытых атак, для парализации и ядов. Твоя гибкость и коварство — твой главный щит. Научись менять кожу быстрее, чем враг успеет моргнуть. Орочимару облизнул губы, и из его рукава выскользнула белая змея, обвивая руку. Его глаза горели лихорадочным интересом к новым пределам силы. — Джирайя, — Наруто остановился перед ним. — Расенган. Ты освоил форму, но тебе не хватает плотности. Мадара может поглощать ниндзюцу или отражать его. Твой Расенган должен быть таким мощным, чтобы само вращение разрывало любую защиту на атомы. Больше чакры, больше вращения! Ты должен чувствовать эту силу как бурю в своей ладони. Джирайя, отбросив шутки, создал идеальную сферу чакры. Она гудела так сильно, что земля под его ногами начала трескаться. Наруто отошел на середину поля и вдруг высвободил часть чакры Курамы. Земля содрогнулась, а воздух стал настолько плотным, что ученикам стало трудно дышать. — Я буду вашим противником, — Наруто сложил печать, и вокруг него из-под земли вырвались мощные древесные корни, сплетаясь в защитный купол. — Нападайте все сразу. Используйте свои техники так, будто от этого зависит жизнь всей деревни. Потому что скоро так оно и будет. Солнце стояло уже высоко, нещадно паля полигон, который теперь больше напоминал поле битвы: земля была перепахана корнями Мокутона, оплавлена молниями и испещрена следами змеиного яда. Наруто стоял в центре, даже не сбив дыхания. Вокруг него медленно рассеивалась золотистая дымка чакры Курамы. Он внимательно наблюдал за своими учениками, которые едва держались на ногах. Сакумо тяжело опирался на колени, его левая рука мелко дрожала. Он использовал Чидори трижды — предел, который для обычного чунина был бы фатальным. Его чакра была практически на нуле, а доспех покрыт пылью и грязью. Но в его глазах всё еще горело упрямство. — Твой предел сейчас — три раза, Сакумо, — спокойно произнес Наруто, подходя к нему. — Но в бою с Мадарой у тебя будет только один шанс. Ты должен вложить в него всё. Отдыхай, ты выжал из своего тела максимум. Орочимару полулежал в тени поваленного дерева. Его дыхание было прерывистым, а бледная кожа казалась почти прозрачной. Он использовал десятки призывов и техник замещения, пытаясь найти брешь в защите Наруто, но каждый раз натыкался на непробиваемую стену. Он выдохся полностью, но его взгляд был прикован к Наруто — он анализировал каждое движение учителя, пытаясь понять секрет его выносливости. Но самым удивительным был Джирайя. Весь в ссадинах, с растрепанными волосами, он стоял, пошатываясь, и в его ладони снова начал формироваться вихрь. — Ещё... один... раз! — прохрипел он. Наруто замер, наблюдая, как сфера чакры в руке Джирайи становится всё плотнее и стабильнее. Тот факт, что он почти полностью освоил Расенган за одну такую изнурительную тренировку, поразил даже Наруто. — Достаточно, Джирайя, — Наруто мягко коснулся его запястья, развеивая технику. — Ты превзошел мои ожидания. Твоя воля и объём чакры — это то, что позволит тебе выжить. Ты освоил базу в рекордно короткие сроки. Наруто окинул взглядом всех троих. Несмотря на их усталость, он чувствовал гордость. — Вы выложились на полную. Сакумо, твоя скорость растет. Орочимару, твои комбинации стали опаснее. Джирайя... ты удивил меня больше всех. Он сложил печать, и из земли выросли три деревянных сиденья, наполненных его исцеляющей чакрой жизни. — Садитесь. Восстанавливайте силы. Я чувствую, что время тренировок подходит к концу. Мадара не будет ждать, пока вы отдохнете. Курама внутри Наруто довольно хмыкнул: — Неплохо, малец. Твои щенки начинают показывать зубы. Но помни: против Мадары им понадобится нечто большее, чем просто техники. Им понадобится удача. Золотое солнце Конохи медленно тонуло в кронах вековых деревьев, окрашивая изрытый тренировочный полигон в цвета запекшейся крови. Пыль, поднятая яростной тренировкой, еще висела в неподвижном воздухе, оседая на потных лицах молодых шиноби. Наруто стоял в самом центре разрухи, его дыхание было ровным, но взгляд оставался тяжелым, словно свинец. Тишину нарушил шорох шагов. Из густой тени деревьев на открытое пространство вышли двое. Итачи двигался непривычно скованно, его обычно безупречная осанка казалась надломленной, а в глазах застыл холодный пепел. Рядом с ним шла Изуми; она старалась держаться уверенно, но пальцы её рук, сцепленные в замок, выдавали крайнюю степень тревоги. Наруто медленно повернул голову. Одного взгляда на друга ему хватило, чтобы понять: произошло нечто из ряда вон выходящее. Чакра Итачи, всегда напоминавшая спокойное ночное море, сейчас пульсировала рваными, болезненными всплесками. — Какими судьбами? — голос Наруто прозвучал глухо, разрезая вечернюю тишину. Итачи не ответил сразу. Он бросил короткий, почти умоляющий взгляд на Изуми. Девушка, поняв его без слов, через силу улыбнулась и направилась к измотанным ученикам. — Привет, герои, — мягко проговорила она, подходя к Сакумо, который едва опирался на свой клинок. — Наруто-сенсей вас совсем не щадит. У меня есть вода и лечебные мази, давайте я помогу вам привести себя в порядок. Изуми искусно увела Джирайю и Орочимару к краю площадки, загораживая их собой, чтобы дать мужчинам возможность поговорить. Итачи подошел к Наруто почти вплотную. Его лицо было бледным, как у покойника. — Нам нужно поговорить наедине, — прошептал он. Его голос дрожал — зрелище, которое Наруто не видел никогда прежде. Они отошли вглубь леса, где ветви деревьев смыкались над головами, создавая иллюзию безопасности. Итачи остановился и, тяжело опершись о ствол дерева, закрыл глаза. — Прошлой ночью он пришел ко мне, Наруто, — начал Итачи. Слова давались ему с трудом. — Прямо в мой дом. Мадара. Земля под ногами Наруто жалобно застонала — непроизвольный выброс чакры Сенджу отозвался в корнях деревьев. — Как? Барьеры... — Он прошел сквозь них, словно сквозь туман, — перебил Итачи. — Он не нападал. Он просто... сковал меня. Это не было обычное ниндзюцу или гендзюцу. Это была чистая, первобытная воля, которая парализовала мои мышцы и заставила замолчать мой разум. Я стоял посреди собственной комнаты, не в силах даже моргнуть, пока он смотрел на меня. Наруто молчал, чувствуя, как внутри него в яростном предвкушении скалится Курама. — Он смеялся над нами, — продолжал Итачи, открыв глаза, в которых отражался искренний ужас. — Он сказал, что мы тратим время впустую, готовясь к войне. Мадара не собирается атаковать Коноху. Ни сейчас, ни в ближайшие годы. Его план настолько масштабен, что он может позволить себе просто ждать. Он сказал, что его триумф неизбежен, даже если он не поднимет своего веера десятилетиями. Итачи сглотнул, глядя на Наруто. — Он назвал это «семенами». Сказал, что всё уже запущено, и время — его главный союзник. Он просто уйдет в тень и будет наблюдать, как мир сам придет к финалу, который он подготовил. Ему не нужно сражаться с нами, Наруто. Он уверен, что мы сами сделаем всю черную работу за него. Наруто посмотрел сквозь листву на своих учеников. Сакумо что-то сосредоточенно объяснял Изуми, Джирайя жадно пил воду, а Орочимару задумчиво разглядывал свои ладони, в которых еще недавно кипела чакра. Они готовились к битве богов, к великому пожару, который должен был вспыхнуть со дня на день. А их враг, величайший шиноби в истории, решил подарить им годы томительного, сводящего с ума ожидания. — Значит, он решил взять нас измором, — Наруто сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки. — Он хочет, чтобы мы состарились в ожидании удара, который может никогда не наступить. Или чтобы мы сами разрушили себя изнутри. Он положил руку на плечо Итачи. — Мы не дадим ему этого удовольствия. Если он хочет ждать — пусть ждет. Мы превратим эти годы в наш собственный козырь. Но теперь... теперь мы должны смотреть не только за горизонт, но и под собственные ноги. Мы должны найти эти семена, пока они не пустили корни в сердце Конохи.