Делаем вид
16 ноября 2025, 14:20Видел закат: я пришла слабой, падать
Так глубоко заходить не надо, не надо
Видел закат: вопрос решен, бегу едва дыша
Мне так нехорошо с тобой. И поэтому я пришла
И за этим я пришла
***
На небольшой диванный столик Вадим поставил поднос с белыми фарфоровым чайником и чашками, а после присел на другой конец дивана. Пока мужчина готовил чай, Оля успела успокоиться и немного оглядеть квартиру. Кухня была аккуратной и современной — чистая, светлая, с минималистичным интерьером и мягкой теплой подсветкой. В части гостиной царила уютная атмосфера: темно-серый диван, несколько подушек в серо-бежевой гамме, книжные полки вдоль стены, на которых аккуратно стояли папки с документами вперемешку с книгами по менеджменту, психологии, много классической литературы, а где-то между ними затерялся и тот самый роман Пушкина — «Евгений Онегин», который он когда-то цитировал ей, перед тем как позвать в театр. Ольга с любопытством посмотрела на книгу, заметив, что края обложки слегка потерты, будто имели долгую жизнь в руках. Сама того не замечая, она улыбнулась. Какая-то теплая, щемящая нежность прокралась в ее сердце. Вадим между тем разлил чай по чашкам, аккуратно поставив одну перед ней. Тонкий фарфор приятно согрел ее пальцы, когда она взяла чашку в руки. Аромат был легким, травяным, умиротворяющим. — Ромашка с мятой, — пояснил он. —Банально, но помогает немного… отпустить. Ольга медленно сделала глоток. Горячий чай мягко обжег губы, заставив чуть сильнее вдохнуть. В комнате было спокойно, и эта тишина оказалась не пустой, а наполненной. Наполненной присутствием. Его вниманием. Его молчаливой заботой. — Я лучше съеду, если останусь, то буду только мешать вам, — начала женщина, но Казанцев ее перебил. — Ольга, если бы вы мне мешали, то я бы вам не помог. Квартира будет полностью в вашем распоряжении. А я буду сидеть в своей комнате, если вам так будет комфортнее. Потом, как найдете подходящую квартиру, тогда и переедете. — В его словах слышалась уверенность, настойчивость. Он правда хотел помочь. — Я же не могу у вас бесплатно жить. Это неправильно. Давайте я хотя бы платить вам буду, — сказала она и снова сделала глоток чая. — Нет, Ольга. Не надо. Это не сделка, и я не сдаю квартиру. — Он на секунду замолчал, посмотрел на нее внимательно. — Вы не посторонний человек. Она отвела взгляд, как будто эти слова что-то внутри сдвинули. Сердце неприятно кольнуло — то ли от его нежности, то ли от стыда за то, что первой заговорила о деньгах.***
Перестать тебя смущаться и робеть, и теряться
Просто выплетать из груди своей к тебе
Красную нить
Хочется тебя касаться, так хочется тебя касаться
Но лучше все-таки говорить
Давай все-таки говорить
***
— Все равно странно как-то… — тихо сказала она, будто для себя. — Давайте я хотя бы готовить вам буду? — Только если вам самой будет хотеться, — мягко отозвался Вадим. — Без чувства долга. Он отпил из своей чашки, не отводя от нее взгляда. Спокойного, но цепкого. Как будто знал: сейчас у нее внутри не просто смущение, а целый клубок эмоций — усталость, тревога, благодарность, желание быть полезной, а не обузой. Он не торопил. Не давил. — Спасибо вам. — Ольга снова посмотрела на него, и в ее глазах читалась нерешительность. — Я… хотела сказать, что… что правда очень благодарна. Она была благодарна, но в то же время ее совесть не могла спокойно воспринимать такую помощь. Все в ее жизни всегда строилось на самостоятельности, и сейчас эта поддержка, хоть и была, казалось, не совсем от чужого человека, казалась чем-то чуждым, непривычным, даже неправильным. Ей хотелось принимать его помощь, хотелось доверять ему, но внутренняя тревога никак не покидала её.***
После того как они выпили чаю, он показал, где что находится, провел Ольгу в ее комнату и оставил ее одну. Чему она была рада, ведь ей не хотелось, чтобы он еще дольше оставался с ней и видел ее насквозь. Она всегда замечала, что он будто каждый раз по чуть-чуть читает ее при каждой удобной возможности. Сначала ей казалось, что это для того, чтобы в такой же удобный момент в чем-то подставить ее, но сейчас Оля совсем затерялась в нем. Его стало слишком трудно понимать. Оля села на уже застеленную кровать и просто начала смотреть в стену. У неё совсем не было сил, чтобы разбирать какие-то вещи, ей хотелось просто оказаться в теплой родной постели, но, увы, теперь на время этой теплой и родной постелью должна была стать постель в квартире Казанцева. Понимая, что уже пора бы ложиться, она наконец встала, вырываясь из глупых мыслей, которые потихоньку начали обволакивать ее, и начала искать коробку с одеждой, чтобы найти пижаму. Найдя глазами нужную коробку, она присела перед ней и, поддев ногтем скотч, вскрыла её. Порывшись в стопках одежды, она наконец нашла то, что искала, — пижамные штаны и сорочку. Достав из той же коробки чистое полотенце, она с последних сил направилась в душ. Ольга вышла из душа уже помытая, переодетая и приятно удивленная тем, что Вадим заранее подготовил гель для душа, шампунь и маску для волос. Но самое интересное, что он взял именно те продукты, которыми она пользовалась ранее. Она предположила, что пока он чинил ее “вечерний форс-мажор”, мог увидеть эти продукты и запомнить, или, что страннее, записать. “Страннее” — потому что она не задумывалась, что уже тогда у него были какие-то намерения сблизиться. Ей казалось, что он пришел только из-за черлидинга. Когда с облегчением Ольга наконец плюхнулась на вкусно пахнущую постель, она не успев насладиться ее мягкостью и уютом, тут же подскочила из-за стука в дверь. — Можно? — Вадим все еще стоял за дверью, ожидая от нее какого-либо признака жизни. И только после ее сдержанного “да-да” он приоткрыл дверь, но остался стоять в проходе приоткрытой двери, дабы не тревожить ее покой еще больше. — Не хотите еще чаю? Или, может, вам что-то еще нужно? — спросил Вадим, параллельно осматривая ее с ног до головы. Было так странно, но, по большей части, конечно, приятно видеть ее такой… такой простой. Не в официальном костюме, который она обычно носит на работе, даже не в изысканном платье, в котором он, к большому сожалению, видел ее пока только раз. А в простой пижаме, с распущенными влажными волосами, без строгого пучка и без такого же макияжа. Ему даже захотелось остановить время и просто смотреть на нее, просто любоваться ею. Но, увы, на его же вопрос, прервав его грезы, последовал ответ. — Нет, спасибо, мне ничего не нужно. Вадим было хотел что-то сказать, но тут же она его перебила. — И, Вадим Юрьевич, не нужно так ко мне относиться, будто я не квартиры лишилась, а руки или ноги, не дай бог! — Да, простите. — Он уже начал закрывать дверь, но резко вернулся, вновь становясь в проеме, и добавил: — А вот раньше вы были не против, когда я вам приносил чай или кофе. Неужто теперь даже в ресторан со мной не согласитесь пойти? — В какой еще ресторан, Вадим Юрьевич? — спросила она, недоумевая, о чем идет речь. — Ага! А я вас заинтересовал! Думаю, вы не откажетесь сходить в какое-нибудь приятное место завтра в восемь? Отпраздновать, так сказать, наше, а точнее ваше, новоселье. — Вадим говорил так, что Оля не совсем поняла, был ли это вопрос или утверждение.***
Видел рассвет: каждое слово вязко
Как бы тебя упросить снять маску, снять маску
Видел рассвет: все решено. Бегу, как на живца
Мне так не нравится, что я так хочу тебе нравиться
Так хочу тебе нравиться
***
— А я вижу, что вы за меня уже все решили, не так ли? — хоть ей и не совсем нравилась эта нахальность его тона, уголки губ все равно дрогнули в улыбке. — Ну что вы! Пожалуй, одного решения, принятого за вас, на сегодня достаточно. — Тогда, пожалуй, оставим завтрашний вечер мне на подумать, — мягко сказала Ольга, глядя на него уже не так строго, как хотела изначально. — Значит, не «нет», — удовлетворенно заметил он, чуть улыбнувшись краем губ. — Значит, «посмотрим», — уточнила она, стараясь не выдать, что его уверенность вызывает у нее легкое, но предательское волнение. Но это ведь Казанцев, он играет по своим правилам. До поры до времени. — Ольга Сергеевна, но это все еще не отказ, — сказал Вадим уже немного тише. — Это еще не согласие, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал чуть строже, но все равно не удержалась от легкой улыбки. «До поры до времени». А вот и то время… — Хорошо, — медленно произнес он, — пусть будет «посмотрим». Но я человек настойчивый, вы же знаете. — Знаю, — тихо сказала она, опуская глаза, и почему-то в груди стало теплее. Вадим чуть кивнул, словно подтверждая про себя, что на сегодня этого достаточно. — Тогда не буду мешать. Спокойной ночи, Ольга Сергеевна. — И вам, Вадим Юрьевич, — ответила она, глядя, как дверь мягко прикрывается. Когда шаги за дверью стихли, Ольга выдохнула. Почему-то стало трудно думать. В голове звучал его голос — спокойный, уверенный, теплый. Она невольно провела рукой по волосам, все еще слегка влажным, и усмехнулась. Ресторан… тоже мне придумал. Несмотря на подаренное ей Казанцевым хорошее настроение, она не могла перестать думать про квартиру. Там было слишком много воспоминаний, чтобы так просто лишиться ее. Но разве у нее был выбор? На кону стояла жизнь отца ее ребенка. Да, он поступал неправильно, да, причинил ей огромную боль, но он точно не заслуживает такого конца.***
С сияющей самодовольной улыбкой Вадим ушел в свою комнату. Он уже заранее знал ее ответ на его предложение, видел, как она смягчилась. Иногда ему казалось, что он читает ее как открытую книгу. Все ее попытки спрятать чувства, спрятаться за деловым тоном или колкими фразами — все это только подчеркивало, насколько она живая, настоящая. И чем сильнее она старалась держать дистанцию, тем больше ему хотелось стереть эту невидимую черту между ними. Он прошелся по комнате, машинально снял часы и положил их на тумбочку. В зеркале мелькнуло отражение — уставшее, но довольное. Он знал, что торопиться не стоит. Ольга — не та женщина, к которой можно подойти с легкостью или банальной ухмылкой. Ее доверие нужно заслужить. Ее внимание нужно зацепить, и не простыми ухаживаниями: цветами, походами в театр или ресторан, а, как он уже знал, ее намного больше заинтересует противостояние, словарные войны и постоянные стычки, после которых таки последуют вышеуказанные ухаживания.***
На удивление Ольга смогла хорошо выспаться, чего не происходило с того момента, как она узнала о болезни бывшего мужа. Все еще не открывая глаз, она растянулась на кровати, окончательно просыпаясь. Из столь приятного момента ее вырвали легкие вибрирования на тумбочке рядом с кроватью. Разочарованно вздохнув, она наконец открыла глаза, повернувшись набок, приподнялась на локте и взяла телефон. «Лизонька❤️». Уголки губ женщины дрогнули в едва заметной улыбке. Она скучала. Казалось, за эти сутки, что они не виделись, прошла целая вечность. Конечно, Лиза часто могла не ночевать дома, но тут совсем другой случай. Сейчас она звонит из аэропорта, ожидая свой рейс. Оля до последнего не хотела ее отпускать, но у нее не было выбора. Лиза хотела поддерживать отца и быть рядом с ним во время лечения. Ольга это понимала и принимала. Женщина подняла трубку. — Доброе утро, Лизонька! Как у вас дела? Вы уже в аэропорту? — тут в голосе уже появилась легкая тревога. — Доброе утро, мамочка! Все в порядке, да, мы в аэропорту уже. Ты не переживай, я просто решила позвонить перед вылетом. — Хорошо, — Оля выдохнула с облегчением, но потом вернулась привычная Лизе строгость. — Ты там следи за папой и за собой тоже! — Хорошо, мам, — ответила Лиза, машинально протягивая последнее слово. — Кстати, где ты останешься в итоге? — Ну, у подруги. Это временно, конечно, потом что-нибудь сниму, — чуть с задержкой ответила женщина. — У подруги? А я ее знаю? — Лиза была в легком недоумении: с каких это пор мама начала общаться с какими-то “подругами”? — Это знакомая, подруга… ну, там запутанно, в общем, не знаешь ее, — голос звучал немного колеблюще, но при этом она все еще пыталась держать уверенность тона. — Мм, понятно, — девушка явно что-то заподозрила. — Ладно, мам, потом еще созвонимся. — Конечно. Удачного вам полета. — Ольга услышала как знакомый мужской голос окликнул дочь и поэтому решила не возражать. Лиза скинула трубку. Учитывая их отношения, Ольга решила пока не говорить, что она живет у Казанцева, но, судя по реакции дочери, скрываться выйдет недолго.***
— Ольга Сергеевна, так какие у вас все-таки планы на день? — невзначай спросил Вадим, разрезая омлет. — Вообще хочу вещи хоть немного разобрать, надо будет еще часть коробок отправить родителям на дачу, возможно, что-то еще выкинуть надо. В общем, дел по горло, — ответила Оля, отпивая из чашки кофе. Она не привыкла завтракать, но на этот раз своровала пару кусочков омлета с его тарелки «для пробы». — Так, мне это не нравится, — протянул мужчина, приостановив свою трапезу. — Мне кажется, вам нужен помощник, который очень хочет, чтобы вы не были уставшей перед походом на ужин. — Перед каким походом на ужин? — Ольга вскинула на него взгляд поверх чашки. — Я еще не соглашалась. — Значит, вы все еще думаете, — Вадим невинно пожал плечами, снова принимаясь за омлет. — А я — подготавливаю почву. Вдруг передумаете и решите согласиться. Не хочу, чтобы ваша усталость испортила наш вечер. — Наш вечер, — повторила она, чуть приподняв брови. — Вы прямо оптимист. — Реалист, — поправил он, и в его голосе едва заметно промелькнула ухмылка. — Я вижу тенденцию. — Какую же? — Ольга сделала вид, что ее исключительно интересует этот «анализ», но внутри уже снова начинало предательски разрастаться какое то приятное, но при этом слегка волнующие, чувство. — Вы улыбались, — спокойно ответил он, облокотившись на столешницу. — Дважды. Я считал. Она закатила глаза. Ну конечно, он считал. Еще бы не считал. Казанцев ведь всегда все считает и замечает — иногда это было невыносимо. — Вы неисправимы! — и снова сделала глоток, пытаясь скрыть третью улыбку. — А вы прекрасно готовите! — парировал Вадим, вытирая рот салфеткой. — Ой, перестаньте, — Ольга отмахнулась рукой, но ее щеки слегка покраснели. — Это всего лишь омлет. — А я вам тогда просто помогу разобрать вещи, — быстро проговорил мужчина. — И слышать больше ничего не хочу. Ольга коротко выдохнула, поняв, что спорить снова бесполезно.***
Дав Казанцеву указания просто доставать стопки вещей из коробок и класть их в шкаф, Ольга удалилась в свою ванную, чтобы расставить уходовые средства. Доставая очередную стопку, между монотонными рубашками Вадим заметил ярко-розовый блокнот. Положив вещи на полку, как ему и велелось, он взял блокнот и осмотрел его. Предмет был обклеен детскими наклейками, наверняка принадлежащими Лизе. На обложке было написано лишь одно слово красивыми прописными буквами — memories. По нему он понял, что это что-то достаточно личное. — Ольга Сергеевна, у вас тут блокнотик такой красивый, могу заглянуть? — крикнул Вадим, все еще не открывая блокнот. — Не смейте его открывать!! — осознав, о чем идет речь, Ольга быстро вернулась в комнату.***
Перестать тебя смущаться и робеть, и теряться
Просто выплетать из груди своей к тебе
Красную нить
Хочется тебя касаться, так хочется тебя касаться
Но лучше все-так говорить
Давай вс
е-таки говорить
Перестать тебя смущаться и робеть, и теряться
Просто выплетать из груди своей к тебе
Красную нить
Хочется тебя касаться, так хочется тебя касаться
Но лучше все-так говорить
Давай все-таки говорить
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!