17. Затаиться и ждать

– Уроды. Просто уроды, – шептала какая-то девушка в гробовой тишине комнаты. – Они меняют законы так, как им вздумается. – Похоже, что в этом обществе нет устойчивой морали, – Гермиона услышала собственный голос, но губы ее не двигались. – Ещё вчера мы были простыми грязнокровками. Презираемыми и гонимыми существами, не принадлежащими ни одному из миров. А сегодня что? – она выдержала паузу, обращая на себя все внимание. – Мы – ресурс. – Человеческий? – Нет. Репродуктивный, – ответила она, подавив горький смешок. Гермиона обнаружила себя в странном месте, казавшемся ей хорошо знакомым. Серые каменные стены из крупных каменных блоков, запах сырости, серебряная паутина в углах. На столах, под потолком и на полу горели свечи, старомодно, но так уютно. Она поняла, что находится в подземелье, и что находится здесь не одна. Пару десятков человек окружили стол огромных размеров. Круглый, словно у Короля Артура, мифического правителя родной Англии. Лица стоявших вокруг людей снова размыло, будто на картине, испорченной водой. Слезами, пролитыми художником. Гермиона поджала губы, и что-то подсказывало ей, будто это – не сон, а воспоминание. Черные перчатки скрывали ее руки, и, оглядевшись, Гермиона поняла: все вокруг пытались скрыться. Как можно меньше кожи: перчатки, большие остроконечные шляпы, плащи, чьи воротники закрывают нижнюю часть лица. На столе перед всеми лежала газета, и только сейчас девушка обратила внимание, что картинки двигаются на ней. Как по телевизору. Мурашки побежали по спине, один из мужчин наклонился поближе, явно пытаясь разглядеть лица запечатлённых на главной странице людей. Казалось, что одному из позировавших не повезло попасть в страшную аварию или другую серьезную... Ему не хватало кончика носа, да и веки казались странными. – Это хуже, чем эпидемия драконьего проклятья. В магических семьях рождается все больше сквибов, – этого голоса она не знала, высокий молодой человек обращался к каждому, кто хотел его слышать. – Мы постоянно лечим их в Мунго, но какая уж тут помощь? Родители ждут от нас решение, но его попросту нет. Эти дети никогда не смогут колдовать. – Общество вырождается, – вновь заговорила Гермиона. – Этого следовало ожидать, во многих чистокровных семьях не рождаются ни волшебники, ни сквибы. Никто. Они смешивались в этом котле слишком долго, и теперь им нужна новая кровь. – Нужны новые бойцы. Пожиратели мрут, как мухи, а новых волшебников нет, как нет, – заметил кто-то. – И иностранные семьи не желают поддерживать этот бред. Вот Волан-де-Морт и идет на крайние меры, – а этот голос девушка узнала: Джинни. Но где она стоит? – Удивительно, что едва предписание вышло... – Гермиона почувствовала, как в душе ее разгорается гнев. – Десятки чистокровных волшебников поспешили внести себя в список добровольцев. Доблестные осеменители. Неужели им не противно спать с грязнокровками? Совсем недавно ведь нас называли отребьем. – Гермиона, – высокий темноволосый юноша попытался положить руку ей на плечо, словно надеялся упокоить ее хоть немного, но Гермиона не позволила. – Нет! Они травили нас, словно лисиц на охоте, – зашипела она со всей злобой. – А теперь собираются использовать, как свиноматок? И все с этим согласны? – Мы этого не допустим, – вновь заговорила Джинни. – Я этого не допущу! – возмутилась Гермиона. – Но что ты собираешься сделать? Конкретно, Гермиона. Отбрось эмоции, – юноша подошёл ближе, но больше не тянул к ней ладонь помощи. – У тебя уже есть план действий? – Нет. У меня есть идея, – заявила она громко, и сердце забилось быстрее. – Но мне нужна будет ваша помощь. Особенно твоя, Теодор. Только ты сможешь провести меня в Министерство. Теодор. Джинни называла это имя, Гермиона помнила четко. Высокий юноша опустил взор на мгновение, не хотел, чтобы собеседники заметили страх, разгоревшийся в его глазах. Гермиона вдруг вспомнила его фамилию – Нотт, вспомнила, что Теодор работает близко к ее врагу, но сам враг представлялся весьма смутно. Яркими и недвусмысленными были лишь ее ощущения. Ненависть. Жгучая, словно инфернальное пламя, тяжёлое, оно поглощало ее всю, до последней крошки. Лицо Теодора обрело четкость, еще один призрак прошлого. Собственный голос затих, власть над телом вернулась в руки его хозяйки, и Гермиона принялась озираться по сторонам. Она слышала, четко слышала девчонку из леса, из сада, из прошлого ее сна. Из своих повторяющихся кошмаров. Джинни должна быть где-то рядом. Пусть из леса ей удалось уйти, пусть, отсюда выбраться не удастся. Все двадцать человек подошли к столу, с отвращением поглядывали на свеженькую газету. Гермиона и сама перевела взгляд, чтобы наткнуться на заголовок. «Применение для магглорожденных: слава новому режиму, место для каждого». Лысый мужчина в длинной черной мантии улыбался, и в голове девушки вдруг мелькнула мысль о том, что человек этот постепенно возвращает себе утраченный когда-то земной облик. Но откуда она могла это знать? «Не отвлекайся», – попросила она саму себя. Ей ведь нужно как можно скорее найти Джинни, нужно задать ей ещё пару вопросов, выпытать из нее ответ. Гермионе казалось, что это – важно, особенно важно для ее нерожденного ещё ребенка, казалось, что туманная дымка спадет, и прошлое станет ясным. Люди принялись переговариваться вокруг, спорить, но голоса никто не повышал. Гермиона шла медленно, она бы и хотела заглянуть всем им в лица, но не могла, картинка так и расплывалась перед глазами. Кто они, и почему в обществе этих незнакомцев ей было так спокойно? В такие-то неспокойные времена. Гермиона сделала шаг вперёд, а затем ещё один и ещё. Взглядом она искала рыжие волосы Джинни, но всюду натыкалась лишь на смазанные лица людей. Гермиона чувствовала странный подъем сил. В голове ее копошились мысли, но девушка не могла распознать их направление. «Нужно достать книгу заклятий, мне нужно достать ее там, в Министерстве». Книгу чего? Где? Зачем? Гермионе начинало казаться, что она попала в сказку, не меньше того. Лишь сейчас она обратила внимание, что у многих ее спутников на поясе висели странные вытянутые кейсы, из которых торчала рукоять ножа или... Чего-то тонкого, вроде палки? Странно это. Девушка нахмурилась, снова чувствуя, как боль начинает пульсировать в висках. Она понимала, что сон вот-вот растает, и принялась озираться вокруг, не теряя надежды. На одной из стен Гермиона заметила фотографии, десятки людей смотрели на нее размытыми образами, но одно лицо она видела четко. Драко Малфой, платиновый блондин в черной рамке. Ее дорогой супруг. – Гермиона, – его голос и пробудил ее ото сна. Она не успела найти Джинни, переговорить с Теодором, обнаружить ту книгу. Белый потолок отражал свет, заставил Гермиону прикрыть глаза от боли. Очнувшись, девушка заметила, что в вену ее воткнута игла, и через длинную прозрачную трубку в тело поступает... Что-то? Железо, кажется, что так было написано на этикетке, том краю, что Гермиона успела рассмотреть. Вряд ли она потеряла много крови, ведь правда? Вряд ли она вообще получила хоть какую-то рану, споткнувшись о чертов корень. Должно быть, все дело в беременности. Возможно, у нее взяли анализы и поняли, что гемоглобин упал до опасных значений. Но Гермиона ведь чувствовала себя вполне неплохо до... Девушка, поджала губы, осознав. До встречи с Джинни. Она ведь говорила что-то про болезни и смерть, да? – Милая! Ты проснулась, о, слава Мерлину, – Драко провел рукой по волосам, привычно убрав их назад. – Ты так напугала меня. – Кому? – шепнула она севшим от долгого молчания голосом, радость Драко звучала вполне искренне. – Да, впрочем... Где мы, Драко? – Ты в больнице, Гермиона. Ты упала, когда гуляла по лесу. Должно быть, закружилась голова, доктора сказали, что у тебя очень низкий гемоглобин. – Как ты нашел меня там? – спросила она, не до конца понимая, что действительно происходит вокруг. – Как ты понял, что я в лесу? – Я не знаю, милая, – пожал плечами Драко, и улыбка, показавшаяся на его лице, вдруг показалась ей кривоватой. – Я просто почувствовал, что ты там. Прошу, больше не ходи в этот лес без меня. Ты ведь можешь заблудиться. Заблудиться, да... Она могла бы пропасть. Лес казался огромным, и Гермиона даже не пыталась запомнить дорогу, по которой преследовала девушку, потревожившую ее покой. Она просто бежала и все, догнать ее казалось очень важным, самой важной целью в ее короткой жизни. Гермиона поджала губы, взглянув на Драко снова. Черная атласная рубашка, черные брюки со стрелками, синяки под глазами. Он успел зайти домой и переодеться? Вряд ли она долго была не в себе. Разве так ведёт себя обеспокоенный муж, не нашедший свою беременную супругу дома? «Он сначала переоделся, Гермиона, а потом отправился искать тебя, вот и все», – выгораживал его голос разума. Но почему по приходу домой он переоделся в офисную одежду, а не в домашнюю? – Зачем ты вообще отправилась в тот лес? – брови Драко нахмурились, и Гермиона пристальнее вгляделась в его лицо. Такое же, как на том сером снимке... Кожа его теперь казалась такой бледной, что Малфой мог бы сойти за призрака. «Он пытается перевести стрелки, правда? Пытается сменить тему, пока я не начала задавать одни и те же вопросы снова», – поняла она вдруг. В душе девушки снова заворочался гнев. Почему он это делает? Малфой ведь так упорно твердит, что любит ее, но сейчас в это сложно поверить. Кольцо в кармане его брюк, такая внезапная беременность, странная встреча в больнице, дешевое кафе, в которое он по нелепой случайности заглянул. Ладонь Гермионы невольно сжалась в кулак, она почувствовала, как скрипнули зубы. Эмаль точно должна пострадать к концу этого долго дня. Да, впрочем, за окном уже может быть утро, плотная штора скрывала небесный цвет. – Иногда мне кажется, что ты сходишь с ума, милая, – произнес он, разбив шаткую тишину. – Я боюсь, что ты... – Я ушла в лес, Драко, потому что думала, что у тебя есть любовница, – ответила она с нажимом. – Что? – опешил вдруг муж. – Я думала, что ты мне изменяешь, вот что, – она приподнялась, оторвалась от подушки и заглянула в серые глаза Драко, больничный халат хрустнул, прилегая к телу плотнее. – Я ведь знаю, что ты врешь мне. – Любовница? – он по-птичьи наклонил голову, и Гермиона сморщила нос от неприязни, она готовилась услышать очередную нелепицу. – У меня? Я ведь не отходил от тебя ни на шаг, Грейнджер. Когда бы я смог встретиться с любовницей? Он не стал отрицать ложь, ведь правда? Сказал только о том, что любовницы у него нет. Гермиона понимала, что это ей не чудится, нет. Драко нервничал, он делал вид, что девушка просто не в себе из-за беременности или чего угодно ещё, но на деле... На деле он обманывал ее все это время, и один черт знает, в чем еще Драко ей соврал. Теперь-то она поняла: никакой любовницы нет, рыжей девчонке не было до Драко никакого дела. Гермиона и была ее целью, искренность ее слов казалась очевидной. Почему? Рационального объяснения не нашлось, Гермиона просто почувствовала это. Джинни не могла ей соврать. Злые голоса замолчали в ее голове, костяшки пальцев побелели, когда девушка сжала кулаки ещё сильнее. Казалось, что кожа на ладони вот-вот надорвётся, лопнет, и по пальцам потечет алая кровь. – И кто же, как тебе кажется, все это время был моей любовницей? – Драко выдавил из себя непринуждённую улыбку. – Та рыжая девушка, что забрела в наш сад, – ответила она, не отводя взгляда от его лица. Морщинка, появившаяся меж его бровей, вдруг разгладилась, Драко взглянул на Гермиону изумлённо, и во взгляде его показалось облегчение. Драко прикрыл рот рукой. Он откинулся на спинку стула, того, что стоял возле ее дорогой больничной койки. Малфой засмеялся, громко и раскатисто, почти так же, как смеялась над ее предположением сама Джинни. «Да. Все верно. Они знают друг друга, они хорошо знают друг друга», – поняла Гермиона. И испытывают вполне взаимную неприязнь, ведь так? Драко смеялся долго, Гермиона потеряла счёт времени, слыша, как он продолжает надрываться.  Он все пытался подавить порыв весёлости, но не мог справиться. Малфой положил свою чуть холодную ладонь на одеяло, сжал ее, точно надеясь успокоить Гермиону своим касанием. Девушка все следила за этим лицом. Красивый... Она ведь с самой первой их встречи решила, что Драко – красивый, верно? Или не с первой? Теперь Гермионе казалось, что раньше она испытывала к юноше что-то совершенно иное, и это – далеко не приязнь. Сердце ее пропустило удар, в памяти возник образ более юного Драко с его холодной усмешкой, после – его лицо за серебряной маской. Что-то дрогнуло в Гермионе, она почувствовала страх, исходящую от юноши опасность. Ощущение это, впрочем, стихло быстрее, чем вообще к ней пришло. – Я? Сплю с Уизли? – это – ее фамилия, верно? И почему она звучит так знакомо, отзывается где-то внутри? – Ох, нет, нет, нет... Я и Уизли. Никогда в жизни. Ни за одно повышение на свете. – Повышение? – нахмурилась она. – Милая, – Драко наклонился вперёд, да так резко, что Гермиона отшатнулась от неожиданности. – Ты не в себе. Усталость, переезд... Ты стала слишком тревожной из-за гормонов, понимаешь? Я хочу помочь тебе. – Я, – она почувствовала, как Драко положил руку на ее талию. – Я так мало тебя знаю, понимаешь? А ведь мы женаты. Я беременна от тебя, у нас будет ребенок, Драко, а мы... Незнакомцы. – Ты знаешь обо мне все, – он приподнял ее голову за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза. – Разве нет? – Я даже не видела твоих родителей, – ответила она тихо. – Я покажу тебе фотографии, – невозмутимо улыбнулся Драко, он погладил ее по щеке, и касание показалось особенно трепетным. – Но ты больше не подозревай меня в скотоложстве, хорошо? Скотоложство. Гермиона поджала губы. Что-то внутри нее воспротивилось этим словам, и она почувствовала странную обиду за Джинни, которую Драко сравнил с животным. Гермиона чувствовала, что что-то не так, что-то в их отношениях всегда было неправильным, и ничто не сможет это исправить. Чем больше она узнает о своем прошлом – тем хуже ей придется, верно? «А что, если ты и правда просто сходишь с ума? Тебе нужно выносить этого ребенка и лечь на обследование. Понять, что случилось с твоей головой», – объяснила она самой себе. Может в лесу и не было никакой девушки? Сердце вдруг сжалось от страха. Картинка представилась особенно четко, Гермиона со стороны видела саму себя, видела, как она стоит посреди поляны одна, как говорит с самой собой. «Галлюцинации», – подумалось ей вдруг. А что, если это произошло с ней от недостатка железа, от нервного потрясения, вызванного утренней ссорой? И что, если Драко именно поэтому так нежен с ней сейчас? Врачи предупредили его о том, что супруга может представлять опасность для себя и для окружающих. Вот, почему он может вести себя нервно. Если все это – правда, ей стоит вести себя здраво, не так ли? Ее могут отправить на принудительное лечение, родоразрешить раньше срока. Ей стоит сделать вид, будто все идет хорошо. «Даже если он и правда что-то скрывает, Гермиона, тебе лучше не кричать об этом налево и направо, пока все не выяснится», – поняла она вдруг. – Мне в последние дни так плохо, – вздохнула она. – Ты прав. Наверное, все дело в переезде. Так много всего свалилась, и я... – Устала, – поддержал он, целуя ее щеку особенно осторожно. – Ну конечно ты устала. Особенно в твоем деликатном положении, – рука Драко скользнула с талии на живот. – Мы проведем пару дней вместе, хорошо? Ты и я. И все будет хорошо, все наладится. – Все будет хорошо, – повторила она, заставив себя улыбнуться. – Все будет хорошо, все наладится. Только с кем из них?