Часть 15

      Девушки собрались в круг посреди комнаты. В воздухе витала горечь недавней утраты — они только что вернулись с кабинета, где покоилось тело Джесс. Рэйчел, словно в трансе, вертела между пальцами прядь волос, не в силах стереть из памяти страшное зрелище. Смерть подруги обрушилась на нее внезапно. И все же, это была Джесс. Рейчел знала каждый шрам на ее теле, каждую родинку, и сомнений, что перед ними именно она, быть не могло. Малышка Эмили не выдержала — зрелище оказалось слишком жестоким. Сначала убили Чака, теперь Джесс. В момент Рэйчел заметила, как прихрамывает Дженсон, его походка казалась неестественно шаткой. До этого он держался так крепко. Неужели это шизы так его потрепали? — Надо же, — нарушила тишину Меган, обнимая дрожащую Эмили. — Я всегда желала ей смерти, но никогда не думала, что переживу её. — Как и все мы, — тихо отозвалась Беверли, подведя черту под общей болью.       Ее рука, еще недавно израненная, теперь восстановилась, и повязка больше не напоминала о прежней слабости. Их осталось четверо. Остальных девушек уже забрали в безопасном убежище. Скоро и они туда отправятся.       Через вентиляционную шахту, к ним пробрался Минхо. Безопасный путь подсказал Арис — парень, который вместе с девушками прошел через смертоносный ледяной лабиринт. Рэйчел поднялась, приближаясь к бегуну. Его вечный задор и неутомимая энергия всегда успокаивали ее, словно солнечный луч сквозь серые тучи. Но в этот раз Минхо был мрачен и серъезен. — У нас проблема, — выдохнул он, тяжело дыша, и молниеносно закрыл дверь простыней, пытаясь запечатать их от надвигающейся угрозы. — Это Порок. Нам нужно уходить. Томас видел трупы… Никто не покинет базу. Они идут за нами.       Холодок пробежал по спине Рэйчел, когда она услышала это слово. Порок. Оно преследовало их с самого начала, как зловещее клеймо, запечатленное на их душах. Томас видел тела… Это означало, что опасность достигла невиданных масштабов, превосходя все их самые мрачные предположения. Минхо, обычно такой жизнерадостный, сейчас выглядел бледным и напряженным. Рэйчел знала, что им придется вновь принять трудное, почти невыносимое решение. — Но как же остальные? — Выдохнула Эмили, ее голос дрожал от подступающего ужаса. — Остальные девушки, которых отправили в безопасное место… Они ведь тоже теперь в смертельной опасности.       Меган крепче обняла подругу, пытаясь ее успокоить, но в ее собственных глазах плясал тот же непрошеный страх. Беверли сосредоточенно нахмурилась. — Мы не можем их бросить. Мы должны вернуться, — твердо сказала Меган, но в ее голосе звучала та же обреченность. — Это невозможно, — прервал ее Минхо, его голос был твёрд, но в нем отчетливо слышались нотки отчаяния. — Они погружены в сон. Им ничем не помочь. А уходить нужно прямо сейчас. Любая попытка вернуться — это самоубийство. Арис говориь, что этот путь через вентиляцию — наш единственный шанс.       Рэйчел пристально посмотрела на Минхо, на его серьезное, измученное лицо, на шрамы, которые рассказывали целую историю пережитых опасностей. Она знала, что ему можно верить. Но мысль о том, что они бросят других, леденила душу, превращая ее в хрупкий лед. — Джесс бы… — начала Рэйчел, ища утешения в прошлом. — Джесс нет! — Рявкнула Беверли, ее голос, как удар кнута, вернул всех в реальность. — А мы ещё живы. И мы уходим отсюда прямо сейчас.

***

      В и без того незавидную ситуацию вплелась новая проблема, обрушившаяся на Джесс вместе с наступлением вечера.       Дженсон вошёл в кабинет, где Джесс провела долгие часы, будучи прикованной к койке, тщетно ожидая, пока суетливые врачи не оставят её в покое. Пронзительное клацанье зубов эхом отозвалось в узком пространстве, когда один из них осмелился подойти слишком близко. Отшатнувшись, он оставил её в звенящей тишине. Время смягчило недомогание после фаз: зрение и слух вернулись, а скудный ужин придал сил, достаточных для пробуждения и борьбы.       В полудрёме, вызванной липкой пеленой наркотиков, разум Джесс плыл. Хейзел ввела успокоительное незадолго до появления Дженсона, держа в плену её слабость. Сам он, обходя стол, неспешно опустился на стул рядом, его взгляд, словно хищный охотник, впился в пленницу. Внутри Джесс закипала ненависть, желание нанести удар. Повела кистью, ощутив податливость кандалов — Хейзел не затянула их туго, и было время, чтобы обрести свободу. А на столике тускло блестело лезвие скальпеля. — Ты и представить не можешь, как долго я ждал твоего возвращения из Лабиринта. Ждал, когда такой бесценный источник иммунитета наконец-то окажется в моих руках.       Бесценный? Джесс мысленно рассмеялась, но тело, скованное невидимыми цепями, не подчинилось. Оставалось лишь выдыхать, наблюдая, как оседают испарения из дыхательных трубок, и слушая монотонный писк приборов. Дженсон изучал её, от кончиков пальцев ног до макушки, с отвратительной хищностью. Зловещая усмешка на его лице предвещала лишь страдания. Она не ждала ничего иного, вспомнив ствол пистолета, приставленный к её виску в вертолёте.       Медленно, почти незаметно, Джесс начала расшатывать ремни на второй руке, стремясь параллельно освободить ногу. Несмотря на действие препаратов, она была готова к бою. Одного из Порока она сегодня обезвредит. — Ты, вероятно, хочешь знать, как поживают твои друзья из лабиринта, — произнес Дженсон, и в его голосе прозвучала издевка.       На мгновение Джесс замерла, позабыв о своей попытке освобождения. Значит, они ещё живы. Она отрицательно качнула головой. — С ними обращаются хорошо, — продолжал Дженсон, медленно поднимаясь. — Кормят, одевают. Правда, многих уже отправили на вечный сон. Рэйчел, Томас… А этому мальчишке, Ньюту, я велю устроить ещё больше галлюцинаций, чтобы он помучился. А малышку Эмили…       Освобожденная нога нанесла резкий, точный удар между ног. Мужчина вскрикнул, скрючившись, хватаясь за то, что ещё недавно было его гордостью. Он скулил, словно раненый пёс.       С рывком Джесс высвободила руки и спрыгнула с койки. Врачи в панике звали охрану, отступая в стороны. Но Джесс нужен был только один. Схватив скальпель, услужливо оставленный Хейзел, она вонзила его Дженсону в правую ногу. Мужчина взвыл, теперь уже от острой, жгучей боли. Удар ногой в грудь отбросил его, пока он пытался заткнуть кровоточащую рану. Завыла сирена, заливая помещение тревожным красным светом. Джесс, оказавшись сверху и зажав торс бедрами, чтобы лишить возможности сопротивляться, приблизила скальпель к застывшему от ужаса глазу Дженсона. Кровь срывалась с лезвия, падая ему на лицо, и эта картина вызывала у Джесс жуткое, извращенное наслаждение. — Неплохо для подопытной, а, Дженсон?       Её голос звенел, и Дженсон услышал в нём насмешку, полную яда.       Дженсон, парализованный страхом, наблюдал, как тень скальпеля медленно приближается к его зрачку. Красный свет мигал, отражаясь в его расширенных глазах, предвещая конец. Неистовый стук сердца заглушал даже вой сирены, а в ноздри ударил резкий запах крови. Это была кровь — его собственная, пульсирующая из раны на бедре, смешанная с холодным потом, стекавшим по вискам. Джесс хищно улыбалась, наслаждаясь каждым мгновением его агонии.       Он попытался перехватить её руку, готовую вонзить лезвие в глаз. Но Джесс не убавляла напора, надавливая.       В лопатку вонзилась игла.       От Дженсона её оттаскивали трое военных. Врачи окружили его, перевязывая рану, но Дженсон, шатаясь, с решимостью, поднял скальпель и направился к Джесс. Хромая, он приблизился. Охрана крепко скрутила Джесс, заставив встать на колени, лишая возможности пошевелиться. Усиливающийся эффект препарата начал действовать, ноги подкашивались. — Джесс, ты даже не представляешь, как долго я ждал, когда ты выйдешь. Я даже гриверов от тебя отвёл, — растягивая слова, повторил Дженсон, схватив её за подбородок и заставляя смотреть ему в глаза. — У нас с тобой есть незаконченное дельце. — Знаешь, что самое приятное? — Джесс усмехнулась прямо ему в лицо. — Я не помню. — У тебя отличный иммунитет к вирусу. Поэтому я заключил сделку с Пейдж. Ей — все остальные, а мне — один единственный, личный иммунный. — Фу, — скривилась Джесс. — Не хочу проводить с тобой остаток жизни. Хотя, радует, что ты можешь не дожить до старости. — Придётся, — Дженсон провёл скальпелем по щеке от уголка губы до уха. Джесс стиснула зубы, когда металл вошёл достаточно глубоко, а во рту почувствовался привкус крови. — Продолжим позже.       Он отошел, позволяя доктору обработать рану. Джесс сплюнула на залитый кровью пол. До их стычки он был кристально чист и стерилен. Рана горела. Хейзел приказала охране усадить Джесс, чтобы обработать и ей рану. — Нет, — остановил её Дженсон перед самым уходом. — Пусть посидит так. — Но, тогда останется шрам, — попыталась возразить Хейзел. — Вот и славно.       Джесс показала Дженсону средний палец.

***

— Ну что, как дела?       Вот уже неделю звучит этот вопрос. Дженсон навещал Джесс по утрам, когда ей вкалывали дозу успокоительного и прикрепляли провода к вискам. Он просто наблюдал, интересовался результатами. А Джесс тем временем вынашивала сто один способ, как его прикончить. С того дня её буквально приковывали к постели, кости ломило от неподвижности, а в кабинет набилась охрана.       Хотя, был момент, когда её усыпили, и, по словам Хейзел, увозили на другую базу. Для чего, она не знала.       Джесс затихла. Она наблюдала и слушала.       На базе были девушки из лабиринта B. Джесс, стоя у панорамного окна, смогла их разглядеть. Но, по распоряжению Дженсона, её к ним не переводили. Значит, нужно этого добиться. Всеми правдами и неправдами, как и раньше. Перейти из особой группы в обычную.       На восточной базе Порока, не церемонятся. Иммунов сразу бросают на опыты, не скрывая истинных намерений. Джесс стала свидетельницей сцены: девушка с дредами отбивалась от охранников, но получила пощечину, а затем и разряд тока. И тогда их взгляды встретились. Необузданный, не сломленный, готовый к бою.       С Хейзел говорить удавалось не всегда, приходилось быть осторожной, чтобы не привлекать внимания. Хейзел расспросила о фазах, и Джесс выложила всё, что знала сама. Но Джесс чувствовала, как изматывает бездействие. И главное, что её терзало — полное незнание о ребятах. Мучает ли их Порок? Хейзел успела обронить, что на той базе от них скрывают правду, и они не подозревают, что находятся у Порока. — Состояние стабильное, — заверила Хейзел, набирая что-то на компьютере. — И результаты анализов на высшем уровне. — Превосходно.       Дженсон взял стул, поставил напротив Джесс и уселся. Очередная бесполезная болтовня. — Джесс… Я твой отец. Как бы это странно ни звучало.       Джесс медленно наклонила голову вниз, насколько могла, чтобы рассмотреть Дженсона. Отец? Из общего у них было только совпадение роста. — Я понимаю, как это выглядит, — Дженсон цокнул, поглаживая травмированную ногу. — Пойми, родственные связи не должны мешать работе. — Ага, — кивнула Джесс. — Развяжи, обниму тебя, папа.       Последнее слово Джесс выделила особо, вернув голову в прежнее положение. Вопрос о родителях для Джесс стоял на последних местах в её списке. Да, они определённо у неё были, но это было так давно… Даже если Дженсон говорит правду, и он её отец — это ничего не изменит. Мысли и планы были совершенно иными. — В другой раз, — Дженсон усмехнулся.       Хейзел подошла с очередной пробиркой. — А ты, должно быть, узнала свою знакомую Беверли.       Он проверял еë. Джесс же с ног до головы осмотрела Хейзел, показывая полное безразличие. Она знала, что ответить. — Да, их не отличить, — согласилась Джесс. — Только у Беверли рука сломана. А тут — здоровый двойник. — Тебя не проведёшь, — согласился Дженсон. — Видишь ли, мне известно, что именно ты помогла Беверли попасть в обычную группу, чтобы найти сестру. Вот только Хейзел приняла правильное решение, когда сдала ваш план побега и присоединилась к нам. А после и вовсе забыла про сестру. — Одной жертвой в моем списке больше.       Затянувшаяся тишина повисла в воздухе, не нарушаемая ни звуком. Дженсона вызвали на очередной созвон с Пейдж. С его уходом, Джесс ощутила долгожданное, хоть и призрачное, чувство свободы. — Не обращай внимания на мои слова, — прошептала Хейзел, поправляя маску на лице и продолжая извлекать иглы из руки. — Дженсон просматривает камеры. Он лжет. Я видела твою карточку. Знаю твою настоящую фамилию и имя. И, хотя не могу утверждать наверняка, по данным Порока такая же фамилия значится у одного из лидеров Правой руки.       Глаза Хейзел на мгновение остановились на больничной пижаме Джесс. Незаметным движением она потянула за карман, одновременно незаметно подкладывая туда скомканный лист бумаги. — Правая рука? Кто это? — Спросила Джесс, пытаясь скрыть волнение. — Они спасают детей от Порока. Уже разрушили три их базы.       Вот это уже действительно интересно. Но пока Правая рука не появится здесь, это лишь бесполезные слухи. — Ты нас сдала? — Наконец решилась спросить Джесс, и теперь доверие к Хейзел держалось лишь на ее ответе.       Хейзел уставилась на Джесс, нахмурив брови. — По вашим же наставлениям с Беверли! — Упрекнула она. — Меня должны были направить в Лабиринт. Но вы придумали этот ненастоящий план и сказали мне поступить так, чтобы, когда вы выберетесь, я помогла вам.       Джесс покачала головой. Звучало убедительно. Похоже, Пейдж не так уж и ошибалась, пытаясь переманить ее на свою сторону.       Хейзел ушла, закончив свою работу. А Джесс, снова вглядываясь через стекло, увидела двух девушек, идущих под контролем охранников по коридору.       В своей личной камере Джесс развернула лист. На нем крохотной схемой был изображен путь по вентиляции из одиночки в хранилище. А открыть его можно только с помощью карточки. Скомкав лист, Джесс съела его, чтобы не было улик против Хейзел.       «Скоро достану сыворотку от фаз. Воспоминания мне вернуть будет сложнее», — промелькнула мысль.       Едва отбойный свет погас, Джесс скользнула в подкроватную вентиляционную шахту. Жажда разведки вела ее вперед.       Первыми ее встретили липкие объятия паутины и тяжелая пыль, неизбежно наслоившаяся на одежду. Придется потрудиться, чтобы привести себя в порядок. Джесс ползла по единственному, как она помнила из плана, ответвлению, вгрызаясь в темноту.       За очередным изгибом раздался шорох, заставивший ее замереть. Кто-то приближался. Но проход был слишком узок для того, чтобы разойтись.       «Только бы не крыса», — мелькнула мысль, и Джесс скорчила гримасу. Недолюбливала она этих тварей с их скользкими хвостами.       И вот, лицом к лицу, она столкнулась с той самой девчонкой, которую видела мельком в коридоре. Та, ничуть не меньше, изумленно моргнула, пойманная с поличным. — Не крыса, — констатировала Джесс, чувствуя огромное облегчение. — Уже хорошо.       Говорить по-прежнему было невыносимо больно. Несмотря на то, что Хейзел умело обработала и зашила рану, жгучая боль сковывала рот, делая даже прием пищи мучительным. Хейзел предупредила, что останется уродливый рубец, ведь Дженсон так долго мешкал с оказанием помощи. Что ж, шрамов у Джесс и без этого хватало, еще один она переживет.       Тем временем незнакомка с любопытством изучала Джесс. — Гарриет, — представилась она. — Джесс. — Я видела тебя. Тебя вечно держат на коротком поводке, — поделилась наблюдениями Гарриет. — Да. Приказ Дженсона, чтоб его шизы утащили, — выругалась Джесс. — А ты что здесь забыла? — Изучаю, — поправила Гарриет. — Этот проклятый Порок. Так хочется отсюда сбежать. — Подружимся, — произнесла Джесс, смахнув ладонью промелькнувшего перед лицом паука.       Гарриет поведала, что девушек из группы «В» держат на третьем этаже. Их дни ничем не отличались от пыток Джесс. Но они были вместе. Одни находили в этом утешение, чтобы не сойти с ума. Другие жаждали свободы, но большинство смирилось, находя в этих условиях преимущества. Джесс фыркнула. Великолепно, лучше быть подопытными крысами, чем свободными. Настрой Гарриет пришелся Джесс по душе. Девушка ненавидела Порок и тех, кто подверг их заточению в лабиринте.       Ледяной Лабиринт, где обитали девушки из группы «В» резко контрастировал с их собственным, Песчаным. В то время как они погибали от зноя и песка, эти девушки скользили по льду на коньках и замерзали. Их также перевели в лабиринт к парням из группы «С», как только они прошли свой. — Тебе бы к нам попасть. Здесь детально не обсудишь план побега.       Оставаться в вентиляционных ходах становилось слишком опасно, поэтому девушки, развернувшись, поползли назад, каждая — в свою камеру. Джесс уже наполовину выбралась наружу, когда со стороны донеслось знакомое, противное покашливание. — Так и знал, что рано или поздно ты туда полезешь. Ну что, понравилось?       Дженсон подошел так близко, что его обувь оказалась на уровне глаз Джесс. Она чихнула, показательно потерев нос указательным пальцем. — Пыльно.