Часть 1

Муичиро просто зарылся носом в чужое хаори и тихо плакал. Его осторожно гладили по голове. Кокушибо, посадив его к себе на колени и прижимая к себе одной рукой, аккуратно придерживал его так, чтобы только-только отошедшее от превращения тело ни в коем случае не болело, а другой рукой гладя его по волосам, так, чтобы не задеть только недавно отросшие рога, и временами зарываясь пальцами ему в волосы. Гемей, Санеми, Генья, Шинобу, Гию, Иноске, Танджиро... Это были только те, про кого он наверняка знал, что они мертвы! Троих из них убили у него на глазах... О смерти остальных он узнал от демонов. Было настолько больно, что хотелось вцепиться себе в волосы или просто снова намеренно не вспоминать, надеясь забыть - но на этот раз воспоминания просто не хотели уходить, накрепко врезавшись в его голову! Голову, узоры метки на которой теперь переползли на шею, и над ушами на которой у него росло два демонических рога, которые он временами ощупывал, до сих пор до конца так и не поверив, что они у него действительно выросли. Он до сих пор ощущал себя собой. Ещё утром, ещё ночью, когда он ещё вместе с остальными Столпами был в лесу, когда он защищал поместье Убуяшики, когда он попал с Гемеем в Крепость Бесконечности и один плутал по её запутанным коридорам, он и представить себе не мог, что он станет демоном. Что он действительно сделает то, что сделал несколько часов назад... Он помнил, как столкнулся с Кокушибо. Как Первая Высшая Луна вместо того, чтобы убить его, расспрашивал его о том, кто он, как он намеренно мазал, нанося ему косые удары, и как он практически схватил его за шиворот, как котёнка, пришпорив мечом за плечо к стене. Как просил не кричать и объяснял. Объяснял, что до сих пор помнит свою семью, и что он не может позволить ему умереть - ни сейчас, ни в двадцать пять лет из-за метки. Он и не задумывался о том, что будет в двадцать пять лет. Пока демон не сказал ему об этом. Он сказал, что превратит его в демона, что не позволит убить его, что Мудзан примет прямого потомка Первой Высшей Луны, и что он будет обучать и защищать его, и просил просто подождать завершения боя, не лезть больше никуда и постараться не шевелиться, чтобы не истечь кровью. Демон был готов защищать его, не смотря на то, на какой стороне он стоял, и сколько демонов он уже уничтожил. Он никогда не был ребёнком. Он просто от этого отвык. Он впервые услышал это слово от Кокушибо. Договорить ему не дал Генья, а затем и Гемей и Санеми, которые набросились на него с разных сторон, он видел, как умер младший из охотников, как взревел от боли Столп Ветра, как он бросился на демона, как ему отсекли голову, как Гемей своим перначом практически превратил его в изломанный труп, и тогда из его собственного горла вырвался отчаянный крик. Он не хотел, чтобы Кокушибо умирал. Он не кричал при смерти Геньи, но не мог сдержаться в тот момент. Он не хотел, чтобы первый, кто проявил к нему заботу, погиб у него на глазах, пусть даже от рук его товарищей по битве! Всю его жизнь его любили только отец и мать и брат. Они уже погибли, все трое. Амане Убуяшики просто пришла к нему и предложила стать охотником. Убуяшики называл их своими детьми, он говорил ему ласковые слова и с благодарностью принимал его отчёты об убитых демонах, но он ни разу не спросил у него, как бы он сам хотел жить. Не спрашивал ничего про его брата, просто удоволетворившись его словами, что он не помнит! Просто говорил, что гордится им, и посылал на новое задание. Просто сделал Столпом в четырнадцать лет. Он просто хотел, чтобы он был истребителем, его солдатом, а затем и офицером, который отдаст свою жизнь за то, чтобы другие Столпы продолжали убивать. Он же знал, что он не вернётся отсюда! Юичиро был прав, когда он предлагал ему бежать. Он помнил, как горькие слезы текли по его лицу, пока он висел там, на стене, пока он не увидел, как Кокушибо снова встаёт, отращивая голову, как демон, который впервые за все это время предложил ему выйти из этого круга убийств, который неминуемо бы закончился его собственной смертью, снова берет свой меч и бросается на Столпов, а они с криком отшатываются в сторону, все это время он был просто ребёнком, пушечным мясом, которым прикрывали общие цели во имя общего блага, у него не было детства, он не мог спокойно расти и играть, не успел даже полностью осознать, чего хочет, прежде чем решение приняли за него и втянули его сюда, как игрушку... Он не хотел быть здесь! Он хотел просто жить. Жить нормальной жизнью, жить с братом, жить с родителями... Со своей семьёй! И сейчас он не мог даже встать на ноги и сбежать, он лишился руки и был пришпорен мечом к стене, перед ним Кокушибо сражался насмерть с двумя Столпами, которые за все это время даже не заметили его, даже не спросили, что с ним вообще, в тот момент ему невольно пришло в голову, что он мог встретить не Аманэ Убуяшики, а Кокушибо... Он мог встретить настоящего члена своей семьи. Который готов был принять его, не смотря на то, что он фактически бросился на него с мечом, собираясь убить! Он хотел помочь ему, сохранить ему жизнь, забрать к себе и защищать его, не смотря на все препятствия, которые стояли между ними. Он... Действительно любил свою семью, он любил его просто за то, что он был её членом? И сейчас он фактически защищал свою жизнь и его самого! В тот момент он чётко решил для себя одну вещь. Он все ещё способен сделать что-то полезное. Он практически не помнил, как выдернул из плеча меч, как, постоянно хромая и падая на пол от потери крови, бросился вперёд, как вопль уже считавшего его мёртвым Санеми звенел в ушах, он практически не заметил, как клинок окрасился в алый, как дернулся Кокушибо, пытаясь остановить его, кажется, оба Столпа замерли, ожидая, что он сейчас бросится вперед и вонзит в демона клинок... У него в тот момент был только один удар, и он не мог промахнуться или косо нанести его. Лезвие со всей силы вонзилось в ногу Гемея Химеджимы, отсекая её до колена, и Столп Камня отчаянно взревел от боли, он помнил отчаянный крик Санеми - ах ты, маленький предатель!!! - он больше не мог даже дёрнуться и просто рухнул на пол, так что его чуть не раздавило упавшим телом, Гемей что-то шептал себе под нос, а затем занёс над ним огромный пернач... Он помнил, как ожидал, что его голову сейчас раскрошат до кровавого месива, но вместо этого почувствовал, что его закрыло чьё-то тело, обняли с обеих сторон тёплые руки, Кокушибо, прикрывая его собой от ударов, осторожно поднял его голову, что-то шептал на ухо, а он сам, кажется, умирал там, на полу, с алым клинком в руках, пока Гемей и Санеми с двух сторон молотили его клинками и перначом, так что Первая Высшая Луна был вынужден постоянно регенерировать, одной рукой он набрал собственной, постоянно текущей из ран крови и практически поднёс ему ко рту, так что можно было даже не поднимать голову, а просто осторожно открыть рот и позволить ей стечь ему на язык, в ушах слышались только вопли Столпов и шепот Кокушибо... Кровь демона была на вкус очень острой и горячей, так что немного обжигала язык, а через несколько секунд жжение пошло уже по всему телу, он медленно превращался, а кровь все ещё текла в его рот, он сам лежал уже в лужах крови, его раны залечивались, но при этом ему было все так же больно, и он даже не мог встать, голова звенела от чужих криков, а глаза заволакивало пеленой, кажется, он дёргался от боли, как при каком-то тике или параличе, а один из голосов внезапно стих, Кокушибо вставал, поднимая его на руки, его нежно прижали к груди... Он очнулся только через полчаса в какой-то комнате Крепости, у демона на руках. Все это время Первая Высшая Луна сидел рядом с ним, а вернее, с ним на коленях и ждал, когда он проснётся, и первым, что он увидел, был ласковый взгляд его шести глаз, а первым, что услышал - собственное имя и похвалу. Кокушибо сказал ему, что он практически в одиночку выиграл ту схватку - он сумел победить Столпа Камня, он бы умер даже, если бы остался жив в конце схватки. Он действительно сделал что-то полезное и он спас одну жизнь. Только он сделал это не для охотников, а для демонов. Его старую форму уже сняли с него, повесив на ширму у стены и вместо этого одели его в шёлковое кимоно, отрубленная рука была на месте, и он мог спокойно ею шевелить, а на голове были два чёрных рога, которые торчали прямо между прядей волос, кто-то даже отмыл его от части крови... Первое, что сделал Кокушибо - это поднёс к его губам какой-то пузырёк, и только выпив примерно половину, он понял, что это. Человеческая кровь, кровь, которую он теперь должен был пить, но при этом она была на удивление сладкой, тёплой, не вызывала желания её выплюнуть... Только, когда он допил весь пузырёк, он понял, что скорее всего, это была кровь одного из охотников, убитых в Крепости. В тот момент он впервые осознанно отметил, что не удивился этому поражению. А чего они ещё ждали, пробираясь в само логово Мудзана? Мудзан разрешил при одном условии - Кокушибо должен был сам убить его, если бы он вернулся на сторону истребителей. С него вполне хватило истребителей. Это было все, что он хотел бы узнать об этом на тот момент. А затем Кокушибо начал рассказывать. Единственной, кому точно удалось уйти, была Канао Цуюри, которая спаслась фактически из-за того, что Доума, Вторая Высшая Луна, с которым они столкнулись, был отравлен Шинобу Кочо, успел убить Иноске, но свалился в обморок от действия яда, так что девушка успела убежать и спасла себе жизнь. Его до сих пор до конца не привели в чувство, и сейчас он лежал в том же лазарете, в другой палате, и временами нёс всякий бред, но по словам Аказы, он должен был встать на ноги уже через пару дней, так как он и не такое переживал, сам Третья Высшая Луна подтвердил, что убил Столпа Воды, а Танджиро уже добил сам Мудзан... Никто точно не знал, где Мицури и Обанай, а Накиме, Четвёртой Высшей Луне, сейчас было не до того, чтобы искать их, она одновременно собирала всех выживших демонов и оценивала ущерб, нанесенный зданию... Он действительно выжил, став демоном. Большая часть его союзников были убиты или пропали без вести. Он стал демоном. Он отрубил ногу одному из Столпов и этим сам определил исход схватки в пользу демона. Возможно, что этим он повлиял на ход всей битвы. Люди, к которым он уже начал испытывать тёплые чувства, были мертвы. И возможно, из-за него. И тогда его словно прорвало, он зарыдал впервые за два года, и он рыдал до сих пор, вцепившись в хаори Кокушибо, уже двадцать минут он все плакал и плакал, а демон нежно гладил его по голове. - Ш-ш-ш... Муичиро Токито... Или просто Муичиро, тут все зависит уже от того, как ты теперь хочешь себя называть. Не волнуйся, все хорошо, я рядом... Теперь я всегда буду рядом с тобой. Подросток только крепче вцепился пальцами в забрызганное кровью, фиолетовое хаори. Его нежно гладили по голове, стараясь ни в коем случае не задеть рога, они все ещё немного болели, превращаться в демона было довольно больно. Ему ещё нужно было привыкнуть к этим рогам. Он не знал, как он будет жить теперь, что будет с организацией Истребителей и что будет с ним самим в ближайшие несколько лет. Но он твёрдо знал одно - он будет жить! И теперь рядом с ним будет Первая Высшая Луна. Со стороны двери раздался какой-то стук, а затем её без предупреждения открыли, и внутрь практически ввалился молодой демон с чёрными волосами и синими полосами на лице, в темно-синем кимоно и с клинком Ничирин в руках, весь взъерошенный и с пятнами крови на одежде, но зато явно чем-то взбудораженный и не раненый. Он явно заметил его, но даже не сказал ему ни одного грубого слова. - Кокушибо-сан, я больше не могу, меня все дёргают, я больше ловить ворон не побегу! - выпалил он, Высшая Луна улыбнулся и махнул ему рукой... - Я и так пострадал, я хочу моральную компенсацию, пусть их ловит Аказа! - Кайгаку, что ты так... Ты же сражался всего с одним охотником, которого ты и до этого хорошо знал, и это был просто какой-то мальчик... - Ага, мальчик! Да он меня чуть не убил! Носится на огромной скорости, так что за ним практически не угонишься! Он словно с ума сошёл! Кимоно мне все порвал, шею чуть клинком не перерубил, психованная истеричка! Он до сих пор не успокоился, кричит что-то из тюремной камеры... Я к нему больше не пойду, мне хватило и одного раза! Значит, Зеницу был ещё жив... Вряд ли надолго, его точно никто не отпустит, а демоном он не захочет стать. Его либо скоро убьют, либо заставят привести к Незуко. Только он вряд ли захочет это делать... А может, и захочет, он же все время всего боится. Муичиро, все ещё чувствуя, как по щекам текут слезы, осторожно повернул голову в сторону второго... Третьего демона в комнате. Руку осторожно переместили с его головы на его лопатки, слезы практически перестали течь. - Муичиро, знакомься, это Кайгаку - мой тсугуко. Кайгаку, это мой ребёнок. Тсугуко... У Первой Высшей Луны был собственный ученик, он сейчас смотрел на него немного круглыми глазами, а ещё его нежно обнимали за плечи и так и не спустили с колен. Он не назвал его самого своим тсугуко, хотя, судя по тому, как на него смотрел этот демоненок, он был готов предложить ему и это. Но он сам на это ещё не согласился, и никто не собирался принимать решение за него. Первым делом его отнесли сюда и помогли ему прийти в себя. - А ты действительно необычный, ты бы посмотрел на себя, у тебя метка на все лицо, а глаза человеческие, первый раз вижу такого демона! Хотя ты - первый охотник, который стал демоном, которого я вообще вижу... Кроме Кокушибо-сан... - пробормотал демоненок, и Муичиро внезапно почувствовал, что он открыл рот и засмеялся. Он смеялся, и в воздухе звенел его смех, Кайгаку тоже тихо смеялся вместе с ним, а Кокушибо подманил его рукой, демоненок тут же подбежал и резво уселся рядом с ним на койку, ныряя в объятия второй руки, а он сам все смеялся и смеялся. Он действительно не помнил, когда он в последний раз так смеялся. Это точно было до того, как он встретил истребителей и до того, как он попал в Деревню Кузнецов. - Это мой брат? - шёпотом спросил он, чувствуя, как затихает смех, его голова все ещё лежала у старшего демона на груди. - Да, это твой приёмный брат. - ответил Кокушибо, взьерошив Кайгаку волосы, и в этот момент все разом стало ясно - почему у него в глазах были иероглифы Высшей Луны, почему он звал Первую Высшую Луну так, и откуда он здесь взялся... Брат. - Я терпеть не могу, когда берут мой клинок без спроса, у тебя свой есть, не воруй мои персики и либо помогай мне шутить над Доумой, либо не спаливай! - прямо заявил демоненок, и Муичиро, второй раз по-настоящему засмеявшись и просто наслаждаясь звуками, которые вырывались у него из горла, кивнул, протянул ему руку и почувствовал, как его крепко взяли за ладонь. У него не было требований к братьям. Сейчас ему было все равно на кодекс охотников на демонов. Картины Столпов, лежащих в крови на деревянном полу, их же, стоящих перед ним с оружием, воронов с метками Юширо, Танджиро, Иноске и Геньи, и пропитанного запахом глицинии и лжи поместья Убуяшики практически полностью стёрлись из головы, мелькая лишь яркими, но абсолютно не страшными картинками, и сейчас он был в Крепости Бесконечности, на коленях у обнимающего его Кокушибо и держа за руку Кайгаку. Он больше не был в беспамятстве, ему совершенно не хотелось злиться, и ему больше не нужно было участвовать в резне на выживание, которая неминуемо закончилась бы его смертью. Он мог просто смеяться, не боясь смерти, не чувствуя себя обязанным окружающим и просто зная, что теперь он в безопасности и больше не один. У него была семья! Муичиро прижался к груди Кокушибо, чувствуя, как его гладят по голове, а Кайгаку крепче сжимает его руку, слушая собственный смех и чувствуя, как по его лицу расплывается настоящая улыбка.