1. Химки

Саша в довольно мрачном настроении шагал по лужам. Он уже успел всем пожаловаться на погоду, а Косте и Коле даже записал кружочек. Новосибирск и Екатеринбург выразили сочувствие, Московский (которому Саша написал нервное сообщение раньше всех), пообещал к выходным разогнать в Петербурге тучи... но Романов отлично знал, что это была просто отмазка, чтобы сгладить углы. И на том спасибо, впрочем, – ещё не хватало, чтобы Москва серьёзно занялся петербургской погодой. Смысла в этом всё равно чуть больше, чем в ношении воды в решете. Погода 4 марта в северной столице просто с ума сошла – ранним утром ливнем лил дождь, затем крупными хлопьями пошёл снег и часа три заваливал только подтаявшие лужи белым покрывалом, теперь же и вовсе сыпалась мелкая крупа, напоминавшая соль. В Сашиной голове, конечно, мелькнула "солевая" шутка, но настроение она ему не подняла – ноги в ботинках скользили и промокали одновременно, а брести было ещё чёрт знает сколько, потому что транспорт, как обычно, встал, а ему ровно сегодня приспичило прогуляться по делам до администрации... Саша тяжело вздохнул, отошёл в сторонку и прикрыл глаза. Надо было успокоиться – нельзя идти домой по недогололёду в таком настроении. Когда он открыл глаза и огляделся, взгляд зацепился за вывеску одной из многочисленных сетей петербургских пекарен. Кажется, в этой были неплохие ореховые пеканы и булочки шу? Александр впервые за всё утро улыбнулся и направился туда походкой нахохлившегося пингвина. Значительно повеселев и оттаяв за проведённые в тепле полчаса, Саша вышел вновь на улицу, держа в руке стаканчик с остатками капучино, и умиротворённо огляделся в поисках наименее травматичного пути через лужи. Взгляд скользнул по головам спешащих прохожих. Шевелюра одного напомнила ему Мишу. Саша даже хмыкнул – но вдруг нахмурился. Даже со спины этот человек выглядел не просто похожим на Мишу, а очень похожим. А ещё он казался каким-то растерянным – шёл очень медленно, чуть прихрамывая на одну ногу, потирал плечи покрасневшими ладонями и нервно озирался... это точно не мог быть Москва – буквально пять минут назад Михаил прислал стикер с сердечком и подписью "Я на совещании". Но Саша почему-то всё же решился окликнуть: – Московский? Блондин вздрогнул, обернулся... и оказался Химками. – Александр Петрович!.. – чуть не плача, шмыгнул носом Данила, тут же радостно кинувшись через толпу к Петербургу. Его кто-то сильно толкнул в бок, и юный Московский непременно упал бы на мокрый культурный гранит, если бы Александр не отреагировал очень оперативно. Саша так удивился, что даже не успел понять, что делает – на автомате отшвырнул стаканчик с остатками кофе в урну и поймал Данилу под локти. – Цел? – обеспокоенно поинтересовался Романов, возвращая ему вертикальное положение. – Д-да... кажется... – Химки съёжился, опустив глаза в землю. – ... ты чего дрожишь? – Петербург часто заморгал. – Замёрз? Почему так легко одет? Ни шапки, ни шарфа, плащ не по сезону... И почему ты вообще у меня? – Я... ну... – Данила прикусил губу. – Понимаете... Саша не стал дожидаться – и без того понял, что Химки едва не на грани истерики. – Так, пойдём-ка, – Саша осторожно приобнял его за плечи и мягко подтолкнул ко входу в пекарню. – Что предпочитаешь – чай или кофе? – К-кофе... – пробормотал Данила. – П-покрепче, как пап-па... Саша мысленно закатил глаза. – Т-только... Александр Петрович, простите, у меня нет денег... – Данила, неужели вы думаете, что я не угощу ребёнка кофе и булочкой? – строго перебил его Саша, по привычке перейдя на "вы". – Может, я у вашего отца деньги на реставрацию и выпрашиваю, но от того, что вас угощу, явно не обеднею! *** – Ну, Данила, – Саша поставил перед Данилой поднос с большим стаканом кофе и куском торта. – Расскажите мне, что с вами случилось. – Вы мне всё равно не поверите, – Химки так и сидел, обхватив себя руками и глядя куда-то в пол. Саша поджал губы. Ох как ему был знаком этот взгляд. И ох как хотелось эту дрожащую копию Московского закутать во что-то тёплое и уложить спать... – Поверю. Не переживайте, – Саша подтолкнул к нему поднос. Данила тяжело вздохнул, нерешительно взяв кофе. – В общем... По мере его рассказа Сашины брови поднимались всё выше и выше. Похоже, перед ним сидел не Данила Московский, самоуверенный и нахальный сын столицы, а какой-то ребёнок "тридцать три несчастья". Оказалось, что Химки и Мурино договорились сегодня тайком от отцов прогулять дела и "пошарахаться" по культурной столице. Но, когда Данила уже стоял в аэропорту, они с Денисом крупно, до скандала поругались в переписке. Причину Данила не назвал, но Саша и не стал допытываться – как ни слова не сказал о самом плане. Не до того пока было. Химки, однако, был настолько разозлён, что назло всему и всем решил-таки прилететь в Петербург и погулять самостоятельно ("Я подумал, что я, маленький разве?"). Прилетел. На выходе из аэропорта полез в карманы – и к вящему своему ужасу понял, что у него украли телефон и деньги... – Паспорт, конечно, остался при мне во внутреннем кармане, – доверительно поделился Химки, уплетая, наконец, торт, – но чем бы он мне помог?.. а я ведь раньше всегда такси заказывал, я город совсем не знаю, людей спрашивать мне было стрёмно – будут ещё как на бомжа смотреть... и... ну... я решил добраться в центр, а тут будь что будет, но запутался... а пока шёл, ещё ногу подвернул, и холодно стало, ветер, а зайти куда-то стыдно, я без денег... – Что ж вы, от самого Пулково пешком брели? Попросили бы у кого хоть телефон позвонить, люди бы пошли навстречу – уж на бомжа-то вы не похожи! – Саша нахмурился. – Да, от Пулково... А я из номеров всего два знаю, – вздохнул Данила, наконец, взглянув на него исподлобья. – Папин и Дениса... Денису я бы ни за что не позвонил, а папа... – Химки вжал голову в плечи. Александр грустно смотрел на него сверху вниз. В этом "а папа..." звучало столько напряжения, что становилось больно. – Что ты планируешь теперь делать? – Саша приподнял бровь, вновь перейдя на "ты". – Я не знаю, – сконфуженно пробормотал Данила, снова потупив глаза. – Спасибо большое, что угостили, Александр Петрович. Мне полегче, и я что-нибудь... – Ясно, – перебил его Саша, доставая телефон. – Я вызываю такси. Поедем ко мне, отлежишься немного и пообедаешь нормально. – Ч-чего? – Данила испуганно вскинул глаза. – Зачем вы... – Я что, изверг какой – бросить тебя в такой ситуации? – буркнул Саша, отложив телефон после заказа такси. – Кстати, ты так и не ответил, почему так легко одет. Ты же на север летел! – Ну... просто... – Данила покраснел и отвернулся. – Это всё из последней коллекции, и у вас по прогнозам было тепло, и весна... – Ясно. Дурак – это у вас семейное, – фыркнул Саша, развязывая свой шарф. – Ну-ка, наклонись сюда. – Что? Зачем? – удивился Данила, обернувшись. Петербург не стал объяснять – сам наклонился через стол и закутал открытую шею Химок. – Смотреть на тебя холодно, – улыбнулся Саша растерявшемуся Даниле. *** – Это ещё что за дела? – Питер в прострации разглядывал неохотно снявшего плащ Данилу. – Да... – тот сконфуженно отвёл глаза. – Я после перехода вышел нараспашку, и меня какой-то придурок водой из лужи окатил... Саша мысленно чертыхнулся. – Понятно. Идёшь в душ. – Но Александр Петрович... – Возражения не принимаются. Ты до сих пор трясёшься, посмотри на себя! Сейчас одежду и полотенце дам, а искупаешься – обедать придёшь, у меня ещё остался суп в холодильнике! Александр ушёл в другую комнату. Химки стоял с низко опущенной головой. Мало того, что было кошмарно неловко (Московский, а в такой ситуации!), так ещё и в горле болезненно саднило. Ведь он был уверен, что всем сердцем ненавидит Петербург. *** Данила смотрел отсутствующим взглядом в тарелку поставленного перед ним горячего домашнего супа. – Приготовил бы свежий, но ты наверняка голодный, не дождёшься, – пояснил Саша, положив рядом с тарелкой два куска балтийского батона и ложку. – Так что извини... ешь, не стесняйся, не отравленный. Химки молча кивнул и, взяв ложку, принялся медленно хлебать бульон. Повисло неловкое молчание. Саша, подперев щёку ладонью, внимательно разглядывал Данилу, мучительно раздумывая, о чём бы его спросить. О том, как дела у его отца? Грубо, да и при чём тут вообще Миша? Про ссору с Денисом? Но Данила явно не хотел об этом говорить, а портить ему настроение ещё больше не хотелось. Про личную жизнь? Врываться в чужое личное пространство некультурно! Да и к тому же он чувствовал странное нараставшее между ними напряжение. Это началось ещё в такси, когда Химки, отойдя от первого шока, на все реплики Петербурга стал либо отмалчиваться, либо отвечать очень односложно. Саша понятия не имел, чем настроил против себя Данилу, но лезть в чужую душу было не в его привычках. Данила между тем пытался разобраться в собственных противоречивых чувствах по поводу происходящего. С Сашей он до сих пор общался в жизни крайне мало и «по долгу службы» – из-за Москвы, вечно торчавшего в гостях у Питера, и из-за Мурино, которому Питер приходился всё-таки отцом. Ничего удивительного в том, что именно этими двумя и было обусловлено Данилино отношение к Саше. Мишу он в душе ревновал, хотя и пытался это отрицать. А Денис постоянно на Сашу жаловался, и Данила был полностью на стороне друга – Питер присутствовал в жизни Мурино больше, чем Москва в жизни Химок, но это присутствие в основном сводилось к нудным нотациям, бесившим Дениса. Хотя в последнее время их с Сашей отношения и улучшились, проблема всё ещё оставалась. Но Данила всё думал, что Саша сейчас – конкретно сейчас и конкретно с ним! – поступил очень... по-человечески, что ли. Химки не мог избавиться от дурной привычки думать, а как бы в этой ситуации поступил Москва. Ответ был бы неутешительный – Миша наверняка просто всучил бы деньги и коротко скомандовал: «Разбирайся сам». А Саша... – Извини, это, наверное, не моё дело, и я не хочу тебя напрягать, – вдруг мягко окликнул его Саша, – если не хочешь, не отвечай. Тебя что-то тревожит? Насколько я знаю от Михаила Юрьевича, ты обычно стараешься не пренебрегать работой, а тут вот – сбежал... может быть, я могу тебе чем-то помочь? Данила не успел даже осознать, что происходит, – в тарелку градом закапали слёзы. – Я что-то не то сказал?.. – Петербург поспешно растерянно поднял руки. – Прости, я не хотел тебя расстроить!.. – Александр Петрович, почему?.. – прошептал Данила, глотая слёзы. – Я же пытаюсь вас ненавидеть... Стало тихо. Саша озадаченно смотрел на судорожно всхлипывавшего Данилу. Да уж. Такого поворота он не ожидал. Да и в душе было неприятно – что он такого сделал? Но обижаться на ребёнка – дело последнее. Саша решительно встал со стула, обошёл стол и опустился на корточки рядом с Данилой, тронув его ладонью за коленку. – Расскажи, пожалуйста. Данила выронил ложку и спрятал мокрое лицо в ладонях. Никогда Миша не спрашивал, как Химки себя чувствует, о чём думает и чем он, Москва, мог бы ему помочь. Не говоря уж о том, что вместо домашнего горячего супа Данила скорее всего удостоился бы от него холодного и бездушного ресторанного обеда. Во всяком случае, так проходили абсолютно все дни рождения – как те, на которых Миши не было, так и те редкие, на которых он всё же бывал. *** – Папа всё время с вами! – хрипло, давясь слезами, жаловался Данила. – Даже на мои дни рождения! Даже на другие праздники!.. – Ты же понимаешь, что это всегда его выбор, а не мой? – тихо спросил Саша. – Я знаю, знаю! – крикнул Химки. – А вы думаете, мне от этого легче?! Я просто... просто хочу... проводить с ним время... а он... ему... он даже не отличает меня от братьев, наверняка, я знаю!.. вы не виноваты, и мне не за что вас ненавидеть, но я... мне... мне всё равно больно! Саша даже вздрогнул. Он знал, чего стоит такое признание от одного из Московских. Похоже, Данила решился, сам того не ожидая, обнажить перед Сашей душу до такой степени, до какой никогда ни с кем не планировал. Александр понимал его. У Данилы было всё, чего он мог пожелать – богатство, гаджеты, брендовая одежда, билет на любое мероприятие для элиты, поездки за границу... и внешне он всем этим щеголял и козырял. Но на самом деле оно всё ему было не нужно. Саша молча встал, задумался на мгновение, решительно наклонился – и обнял Данилу. Химки застыл, хотя его всё ещё мелко неконтролируемо трясло от истерики. – Мне очень жаль, Данила, – прошептал Саша. – Я не знал. – Александр Петрович... – всхлипнул тот. Саша молча положил ладонь ему на макушку. Данила зажмурился, прижался лбом к его плечу и в голос по-детски расплакался. *** – Легче? – мягко спросил Саша, присев рядом с Данилой на диван. – Угу, – тот полулежал, откинувшись на спинку и глядя пустыми покрасневшими глазами перед собой. – Спасибо вам. И простите, что я устроил такой цирк. – Не извиняйся, – возразил Петербург, бережно погладив его по плечу. – Ты имеешь право чувствовать то, что чувствуешь. Химки судорожно вздохнул и прикрыл глаза. – Александр Петрович, как мне заслужить папино внимание? – безнадёжно спросил он. – Я правда стараюсь, но ему плевать... – Родительское внимание и любовь невозможно заслужить, – грустно ответил Саша, искоса поглядывая на него. – Проблема не в тебе. Проблема в том, что Михаил Юрьевич зачастую ведёт себя как эгоист, думающий в основном о себе. Когда не думает о благе страны, разумеется. Данила в недоумении взглянул на Сашу. – Что – удивлён, что слышишь это от меня? – Александр усмехнулся. – Думаешь, раз он оставляет тебя ради меня, так меня он на руках носит? Он и мои переживания и эмоции порой игнорирует. Пренебрегает моими просьбами, моими интересами... запоминает лишь то, что ему самому нравится и кажется нужным. Нет, он, безусловно, старается, но в целом, – Саша передёрнул плечами, – дело действительно не в тебе. Такой уж у него характер. Он таким тоже не по своей воле стал. Не от хорошей жизни. – Значит, мне остаётся только смириться? – Данила подтянул под себя ноги, обнял колени и тоскливо вздохнул. – Не знаю, дорогой, – Саша положил ладонь ему между лопаток. – Я попробую помочь тебе. Может быть, меня Москва услышит. – Зачем это вам? – Химки подозрительно покосился на Петербург. – Какая выгода? – Не всё в мире сводится к выгоде, Данила, – Саша твёрдо смотрел в ответ. – Я просто хочу тебе помочь. – Зачем? – упрямо повторил Химки. Пауза. – Не знаю. Просто так, – подумав, честно ответил Саша. Данила вновь шмыгнул носом и уткнулся в свои колени. Саша поджал губы. Не говорить же этому обормоту, что в нём он видит маленького Мишу, о котором всегда так отчаянно мечтал позаботиться? *** – Александр Петрович, скажите... – Да? – Саша, возившийся с тестом для пышек (не мог же он не угостить гостя?), повернул голову. Данила, который сидел до сих пор в гостевой спальне, пришёл на кухню и теперь стоял, привалившись плечом к стене. Видно было, что он робел, но, поскольку Саша его не отталкивал, то всё же решился начать разговор. – Скажите, Александр Петрович, – почему у вас такие плохие отношения с Денисом? Саша даже руки уронил. – С Денисом? – машинально переспросил он, растерянно, плечом принимаясь стирать осевшее на щеке мучное облако. – Это... он тебе сказал, что у нас с ним плохие отношения? – А разве это не так? – Данила озадаченно нахмурился. Саша чуть болезненно хмыкнул и снова принялся вручную вымешивать тесто. На этот раз – куда более напряжённо. – Мне казалось, мы с ним помирились. Возможно, я ошибался. – Ну, да... то есть нет, – Данила внимательно следил за его выражением лица. – Денис считает, что открытого конфликта между вами нет, но что вы его терпеть не можете и что он вам платит тем же. Но я не понимаю, почему. Ведь вам же не всё равно на него, как папе на меня? – Вот как, – пробормотал Саша, прикусив губу. Тесто липло к пальцам. В голове начинали копошиться неприятные мысли и ощущения. Кажется, это были обида и раздражение. – Что ж. Ему виднее. Но лично мне не казалось, что он так ко мне относится. И уж конечно, – он зло стряхнул с рук тесто, – я его не ненавижу. С чего он это вообще взял? – Ну-у, – Химки втянул голову в плечи. Зачем он вообще полез? Как будто своих проблем с отцом не хватало... но пути назад уже не было. – Знаете, до сегодняшней с ним ссоры мне казалось, что вы просто домашний тиран. Постоянно учите его жить, постоянно ругаете, никогда не хвалите, пытаетесь всё контролировать, а когда он не слушается – демонстративно играете в молчанку... – Ну просто абьюзер, а не отец, – мрачно пошутил Саша, споласкивая руки в раковине. – Как это он ещё в органы опеки не заявил! – ... но после ссоры я подумал, что не такой уж он мученик и страдалец, – тихо закончил Данила. Пауза. – Ясно, – Александр тяжело вздохнул, присев, чтобы достать с полки сковородку. – Нет, я, разумеется, никогда и не считал себя образцовым родителем, – он поставил сковородку на плиту и полез за маслом, – и вообще не знал, что значит быть «образцовым» отцом, – масло забулькало, выливаясь на сковороду, – но я не знал, что плох настолько, – конфорка щёлкнула, и под сковородкой вспыхнули синие газовые огоньки. – Александр Петрович... – Мне стоило догадаться, впрочем, – задумчиво продолжил Саша, потянувшись за миской с тестом. – Есть у меня предположения, за что Денис меня действительно ненавидит, хотя мне на него не всё равно. Данила молчал, внимательно слушая. Саша тоже немного помолчал, дожидаясь, пока масло нагреется. Затем он налил несколько порций теста для будущих пышек и, наблюдая, как они шкварчат и золотеют, не глядя на Данилу, просто и сдержанно, как будто самому себе, произнёс: – Я слишком пытаюсь сделать из него себя, – он агрессивно тыкнул вилкой в поджарившийся бок пышки и сердито добавил: – Но, к сожалению, я не знаю, как по-другому. Никем, кроме себя, я не был.