Один шанс

Карибское море, XVIII век. На палубе Летучего Голландца царил мрак. Бевтрис, вжавшись в стену на корме, укрытая тенями напряженно сжимала в руке амулет, не имея возможности отвести взгляд от происходящего. Джеймс Норрингтон — адмирал Королевского флота, человек, которого она никогда не должна была встретить. Здесь, в прошлом, благодаря чертову амулету девушка была вынуждена молча смотреть за разворачивающейся драмой. Она стояла боясь лишний раз вдохнуть, ей нельзя вмешиваться. По крайней мере пока все не закончится. Можно только смотреть как судьба сжимает холодные пальцы. Вот он стоит прикрывая отход пиратов, пока рядом не остается одна Элизабет. Бесс никогда не испытывала злости или ревности к губернаторской дочке. Скорее ее раздражало то как она относилась всегда к Джеймсу. Сколько раз мисс Суон использовала его для достижения своих целей? Начиная с просьбы спасти Уилла, что стоило тогда еще коммодору серьезных потерь среди команды. И заканчивая этим моментом — вот она не понятно зачем зовет его с собой… куда? К пиратам? Кажется очевидным, что это путь не для него. С собой? Зачем если она вот-вот выйдет за Уилла? Или просто по тому что не хочет отпускать свою игрушку. Он отказывается… и целует ее, их первый, единственный и последний поцелуй, пожалуй Беатрис сейчас больно. Ей больно видеть как его плечи опустились когда он отвернулся. Все, вот тот момент когда он решил умереть. Вот раздается звук шагов и к адмиралу выходит Прихлоп. Все сжалось в Беатрис, времени почти не осталось, хочется отвернутся но сил нет. А Элизабет вновь его отвлекает, зачем-то лезет обратно. У Джеймса не остается иного выбора как выхватить пистоль и перебить канаты соединяющие Голландца и Императрицу. Еще мгновение и Бесс зажимает себе рот чтобы не закричать, удар гарпуна и мужчина оседает на палубу. Беатрис старается не дышать, так страшно ей еще не было. И вот появляется Дейви Джонс: - Джеймс Норрингтон, ты боишься смерти? - Его голос скрежещет как металл по камню, тем не менее Джеймс из последних сил вонзает в него шпагу. - Нет, как я понимаю. Но вот чудовища уходят, сейчас на корабле будет суматоха, но в этот отдаленный уголок вряд ли кто-нибудь заглянет. Девушка на негнущихся ногах подходит к распростертому на полу мужчине. Беатрис смотрела, как жизнь скользит из его тела. Все произошло так быстро — вспышка боли на его лице, угасающий взгляд, растекающаяся кровь по деревянному настилу. Только, что он стоял готовый сражаться. И вот он уже лежит на полу, неподвижный. Все внутри нее сжалось. Ей казалось, что грудь сдавило стальным обручем, а горло сжалось так, что она не могла вздохнуть. Еще мгновение назад он стоял — живой, сильный, готовый сражаться. А теперь лежал на палубе, и жизнь ускользала из него, как песок сквозь пальцы. Все внутри нее сжалось. Ее тело будто обвил стальной обруч, а в горле застыл ком. В голове больше не было слов, только один отчаянный зов, от которого хотелось закричать: «Нет. Так не должно быть». Беатрис заставила себя двигаться. Мир плыл перед глазами, и она почти не ощущала своего тела, словно смотрела на себя со стороны. - Только не сейчас. - сквозь зубы выдыхает девушка. Она падает на колени рядом с Джеймсом, не обращая внимания на липкую кровь, что тут же пропитала ее брюки. Пальцы дрожали когда она потянулась к его шее, ловя слабый, едва ощутимый пульс. Он еще был жив. Жив! - Держись. – ее голос был хриплым, еле слышным. Она знала, что времени нет. С такими ранами не живут, и каждая минута промедления могла стать фатальной. Она схватила его за плечи притягивая его к себе. Тяжелый. Тело обмякшее, расслабленное, но пока есть пульс — есть надежда. Амулет в ее руке нагрелся, вспыхнув мягким фиолетовым светом. Беатрис стиснула зубы, сосредоточившись. В следующий миг реальность дрогнула, будто покрывало из дымки резко сдернули вниз. Голова закружилась, тело пыталось понять свое положение в пространстве. Ветер на палубе сменился тишиной, сырость моря — стерильной чистотой. Запах крови ни куда не делся, но теперь он смешался с запахом лекарств и антисептиков. Беатрис тяжело дышала, чувствуя как ее руки дрожат от напряжения. Они были дома. У нее дома. В XXI веке, в комнате, где все уже было готово к спасению Джеймса Норрингтона.