Глава 4. Не обращай внимания на сплетни

Школа чародейства и волшебства Хогвартс Поездка Гермионы на поезде обратно в школу прошла в основном без происшествий. Несколько учеников пялились на нее или задавали вопросы, но по большей части она оставалась в своем купе с Луной, Блейзом, Джинни и Роном. Они вчетвером, казалось, загнали ее в угол и следили за тем, чтобы никто не прошел мимо них. Хотя она и оценила такое отношение, но уже сейчас могла сказать, что, если они будут продолжать в том же духе, она начнет задыхаться. — Вы же понимаете, что не можете торчать рядом со мной двадцать четыре часа в сутки, верно? — спросила она их, когда они приблизились к месту назначения. Блейз вздохнул, когда Рон сказал: — Ну, мы, конечно, можем попробовать. — Все хорошо, — настаивала она, хотя в глубине души знала, что это так и есть. — Статья была моей идеей, помнишь? — Верно, — согласился Блейз, поерзав на сидении, — но ты, возможно, не в полной мере оценила реакцию наших однокурсников. Тем более, что мы не ожидали еще одного скандала с установлением отцовства у Избранного. Ее затошнило, когда она подумала о том, как это может спровоцировать распространение слухов. Следующие несколько недель не обещали быть гладкими. — Им просто придется смириться с этим. Я не могу изменить то, что она написала, а Гарри здесь нет, чтобы защитить себя. Мы просто должны сделать это для него, — ее гнев немного утих, и она вздохнула. — Кроме того, самое главное — я люблю своего ребенка, — она с нежностью посмотрела на живот, прежде чем вскинуть голову и снова посмотреть на него: — На свете нет такого неприятного слова, которое заставило бы меня пожалеть об этом. Волшебник улыбнулся и откинулся на спинку стула: — Что ж, я рад это слышать. Рон фыркнул: — Хотел бы я услышать, как кто-нибудь скажет неприятное слово. Тогда придется иметь дело со мной. Гермиона только закатила глаза, когда Джинни подала голос: — Ты так говоришь, как будто не разорвал ее в клочья, когда узнал об этом. Он заметно поморщился: — Я сказал, что сожалею обо всем этом, Джин. Я извинился перед Гермионой, и теперь у нас все хорошо. Это был просто большой шок, и мне до сих пор немного больно, — он скрестил руки на груди и уставился в окно. — Кроме того, у меня была причина расстраиваться, больше ни у кого в школе нет опоры. Она вздохнула: — Я не уверена, что студенты воспримут это таким образом. Он повернулся к ней и выдавил из себя легкую улыбку: — Хорошо, что нам все равно, что они подумают, а? Ее рот приоткрылся: — Да, это хорошо, — но даже когда эти слова слетели с ее губ, она все еще испытывала смешанные чувства, когда впереди замаячил замок. В тот момент, когда она сошла с поезда, шепот возобновился, но на этот раз слова громко и отчетливо звучали в ее ушах, пока она шла к школе. — Ого, это правда! — воскликнула ведьма, даже не пытаясь вести себя тихо. — Она беременна. Другая ответила: — Держу пари, что это ребенок от Рона. — Интересно, они поженились на каникулах? — Кольца нет. Какой-то парень прошипел: — Развратница. Кто-то еще усмехнулся: — Герой какой-то. — Ты можешь поверить, что Гермиона Грейнджер в положении?! Она стиснула зубы и продолжила путь, крепко сжимая ручку своей сумки, проходя мимо групп сплетничающих подростков-ведьм и волшебников. Блейз и Рон встали по бокам от нее и отодвинули с дороги нескольких учеников, которые ускорили шаг, чтобы открыто поглазеть на нее и задать вопросы. По крайней мере, они были откровенны, а не прятались за руками. Как только они вошли в Большой зал, она остановилась как вкопанная. — Ты молодец, — сказал ей Блейз. — Продолжай идти и не слушай их. Когда она не двинулась с места, Джинни выхватила свой багаж у нее из рук. — Я отнесу это в нашу комнату. Гермиона кивнула. — Спасибо, Джинни. — Просто послушай нашего слизеринского талисмана и не обращай внимания на идиотов. Я скоро вернусь. Некоторое время они молча наблюдали за ней, прежде чем Луна тихо окликнула ее: — Ты собираешься сначала встретиться с директрисой? — Я же не могу проигнорировать ее письмо, не так ли? Блондинка покачала головой. — Нет. Она оглядела ставший зловещим коридор: — Тогда, я думаю, пришло время. — Я думаю, ты зря себя накручиваешь, — настаивал Рон. — Макгонагалл всегда благоволила к тебе, Гермиона. — Я знаю, Рон. Это просто… Я признаю свою ошибку, и не только ошибку, но и ту, которая может повлиять на школу и на то, как другие воспринимают школу, — поспешно ответила она. — Возможно, я действительно все испортила для нее. — Я так не думаю, — Луна безмятежно улыбнулась: — Я согласна с Роном. Я думаю, все получится чудесно. — Что ж, я рада, что вы все верите, мне просто неловко, что мне вообще придется вести этот разговор, — фыркнула она, сдувая прядь волос с лица. Блейз немного посмеялся над этим и подтолкнул ее дальше по коридору: — Давай, Грейнджер. Пора взглянуть правде в глаза. Она обдумывала достойный ответ, когда руки, сжимавшие ее спину, внезапно исчезли, и друзья отступили обратно в главный зал, оставив ее наедине с неизбежной гибелью. Ей потребовалось еще несколько мгновений, чтобы собраться с духом и направиться в кабинет директрисы. — Вы можете войти, — раздался спокойный и знакомый голос, который она боялась услышать с тех пор, как получила сову. Она медленно подошла к большому письменному столу, который, как она отметила, выглядел гораздо более опрятным, чем когда за ним сидел Дамблдор. — Я вижу, мою сову получили. — Да, — Гермиона попыталась сдержать румянец, который залил ее шею. — И я знаю, что вы разочарованы во мне, профессор… — она замолчала, поправляясь, — директриса, но… Макгонагалл подняла руку, останавливая то, что вот-вот должно было перерасти в пространные извинения. — Я разочарована в вас не из-за вашего затруднительного положения, мисс Грейнджер. Я разочарована тем, что вы не думали, что можете доверить мне эту информацию. Я была довольно расстроена, узнав об этом через «Ежедневный пророк». Вы, конечно, уже достаточно хорошо меня знаете, чтобы понять, что я не разозлюсь и не прогоню вас? — Конечно, нет, — пискнула она. — Я просто боялась, что вы посмотрите на меня… — ее взгляд опустился к полу, — по-другому. Вздох ее старого профессора заставил ее снова поднять глаза. — Сейчас не восемнадцатый век, моя дорогая. Дети все время рождаются вне брака. Почему я должна смотреть на вас по-другому? — спросила она, глядя поверх очков. — Это потому, что вы боитесь, что я не одобрю отца ребенка? — Что… Что вы хотите этим сказать? — Я не молоденький цыпленок, мисс Грейнджер. Я многое повидала в этой жизни и, думаю, знаю вас достаточно хорошо, чтобы по-своему оценить ситуацию. Если бы мистер Уизли или, не дай бог, мистер Поттер действительно были отцом вашего ребенка, это стало бы известно несколько месяцев назад. У вас не было бы причин скрывать это, и на вашем лице не было бы такого страха. Мои предположения верны? Она прикусила губу, прежде чем ответить: — Да. Внимание Макгонагалл вернулось к лежащим перед ней бумагам, и она поставила свою подпись внизу одной из них, прежде чем заговорить снова. — Я не буду совать нос в ваши дела, поскольку это не мое дело. Вам не придется никому раскрывать, кто отец вашего ребенка, пока вы здесь, — перо, отложенное в сторону, издало громкий звук. — Это безопасное место, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам. Вы не почувствуете никакого давления со стороны меня или других преподавателей, требующих разглашения личной информации, но если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится или у вас возникнут проблемы, я надеюсь, что на этот раз вы найдете меня, Гермиона, — старшая ведьма произнесла ее имя с нежностью, от которой у нее защемило в груди, и она почувствовала глубокую тоску по родителям. Вытирая горячие слезы со щек, она кивнула: — Да, конечно, большое вам спасибо. Ее выпроводили из кабинета быстрым жестом и легкой улыбкой, но, закрывая за собой дверь, она почувствовала, что с плеч свалилась еще одна тяжесть. У нее появился еще один союзник. Гермиона шла по коридору к Большому залу с высоко поднятой головой. Несмотря на то, что она была готова к перешептываниям и хихиканью, и, несмотря на то, что ей только что удалось почувствовать облегчение, ее задели эти взгляды. Она думала, что труднее всего будет поговорить с Макгонагалл, но она ошибалась. Как только она села на свое обычное место с Луной и их новой компанией веселых друзей, она услышала хихиканье, которое могло исходить только от Пэнси Паркинсон. Конечно же, она смотрела на Гермиону и смеялась со своими друзьями. Некоторые из них тоже обернулись, чтобы посмотреть на нее, и она почувствовала, что цепенеет. Все в порядке, повторяла она про себя, все в порядке. Тебе все равно, что подумают люди, особенно такие заносчивые, как Паркинсон. Она вздрогнула, когда Луна положила руку ей на плечо. — Ты в порядке? Она заставила себя лучезарно улыбнуться. — Конечно, я просто устала, — это не было ложью, она действительно устала, просто она была не просто физически уставшей. Занятия еще даже не начались, а она уже мечтала поскорее оказаться в своей постели. — У нас еще есть немного времени до нашего первого урока. Не хочешь ли прилечь? — спросила Джинни. Она покачала головой. Она могла бы это сделать. Девушка почувствовала движение внутри себя и обхватила свой округлившийся живот. — Я справлюсь. Блейз не упустил из виду, что ее поведение слегка изменилось. — Да, конечно, ты справишься. Ты Гермиона Грейнджер. — Я Гермиона Грейнджер, — она решительно согласилась. Она не могла позволить себе предаваться жалости, несмотря ни на что. — Что ж, должна сказать, что из всех ведьм нашего курса я никогда бы не подумала, что именно скромница Грейнджер может залететь, — Пэнси проследила взглядом за гриффиндоркой, когда та прошла мимо них и села за стол в другом конце зала. Тео кивнул в знак согласия, но от своих комментариев воздержался. — Как ты думаешь, Скитер права насчет того, что ребенок принадлежит Поттеру? — Кто знает наверняка, — ответил он, стараясь сдержать ухмылку. — Он может принадлежать кому-то совершенно другому. Ее глаза расширились от такого намека. — Ты думаешь, она спала со всеми подряд? — Я этого не говорил, — он перевел взгляд с нее на Грейнджер, — я просто сказал, что меня не удивит, если выяснится, что ни один из них не является отцом ребенка. — Ты ведь знаешь, не так ли? — она надулась, выпятив нижнюю губу, и посмотрела на него. — Ты можешь сказать мне. Тебе не обязательно быть таким загадочным, Тео. — Возможно, у меня есть подозрения, но я не готов обнародовать эту информацию. Она должна появиться в нужное время. Это, казалось, еще больше разожгло ее интерес. — О? — она наклонилась к нему, глаза ее озорно блестели. — Что ты планируешь? Я хочу присоединиться. — Ты бы хотела, чтобы я просто рассказал тебе все, не так ли? — усмехнулся он, похлопывая ее по руке. — Но, боюсь, тебе придется подождать. Она нахмурилась и отстранилась, надув губки, как настоящая Пэнси. — Ладно, играй в свою маленькую игру, Тео. — Скоро я открою тебе секрет, Пэнси, — пообещал он. — Просто прояви немного терпения. Департамент охраны магического правопорядка Пятница, 8 января 1999 г. — Малфой, сосредоточься, — Драко услышал, как Поттер окликнул его. — На что ты вообще смотришь? — Ч-что? — заикаясь, пробормотал он. Он моргнул и посмотрел на лица своих партнеров. Он даже не осознавал, что отключился, что не предвещало ничего хорошего для его тренировок, но он не мог избавиться от ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Это была не та настороженность, которую он испытывал к Томасу после их ссоры. Нет, враждебность этого человека была открытой и очевидной, и это были не те взгляды, которые он получал от других, когда, не задумываясь, творил сложные заклинания. Дело было даже не в тех недоверчивых или испуганных взглядах, которыми они бросали на него, когда думали, что он не видит. Нет, это было что-то другое. Первые пару дней он пытался не обращать на это внимания. Поначалу было легко притворяться, что это его товарищи, но теперь он не мог сосредоточиться, и всякий раз, когда ему удавалось поднять взгляд, он натыкался на стальной взгляд детектива Дирборна. Само по себе это не должно было удивлять, поскольку сегодня их всех оценивали по дуэльным навыкам, но то, как он не сводил глаз исключительно с Драко, выбивало его из колеи. Он не то чтобы чувствовал угрозу, но по коже у него побежали мурашки. — Прости, — он вернул свое внимание к текущей задаче, бесшумно обезоружив противника. Он мог сделать это даже во сне. Волшебная палочка Поттера быстро очутилась в его руке, и он вернул ее, переведя взгляд на их лидера, стоявшего в передней части комнаты. На этот раз Поттер не просто уставился на него и задавал вопросы, он повернул голову, чтобы посмотреть, что же так заинтересовало Драко. Когда он снова повернулся к нему, на его лице застыло хмурое выражение. — Ты встречался с Дирборном? — спросил он, приподняв брови. — Я имею в виду, раньше? Драко покачал головой. — Нет, я не помню, чтобы видел кого-то похожего на него раньше в своей жизни. Вот почему это так странно. Я просто… Он продолжает наблюдать за нами. Я думал, это из-за того, кем я был, но теперь я не так уверен. Кажется, что-то не так. Поттер больше не добавил никаких комментариев, и они оба вернулись к своей тренировке. Он не позволил себе снова потерять концентрацию, но неприятное чувство не покидало его до конца тренировки. К концу первой недели тренировок Гарри почувствовал, что что-то не так. На протяжении всей утренней тренировки Драко несколько раз терял концентрацию, что, откровенно говоря, было совсем не похоже на волшебника. В конце концов, с него было достаточно, и он попытался выяснить, что его так расстроило. То, что он заметил, было еще более загадочным. Малфой был прав. Их преподаватель внимательно наблюдал за ним. Сначала он подумал, что у блондина паранойя из-за внимания их учителя, но быстро изменил свое мнение. Хотя не было ничего странного в том, что люди наблюдали за Драко, в конце концов, он был бывшим Пожирателем смерти, Дирборн смотрел на него по-другому. Как будто он пытался понять, был ли Драко ключом к головоломке, над которой он работал. И дело было не только в оценках. Гарри проследил за взглядом этого человека и ни разу не задержался дольше, чем на несколько мгновений, наблюдая за другими учениками в классе. Это было странно. Он просто надеялся, что его интересует информация, которую Малфой, вероятно, может предоставить, и ничего больше. Ему действительно не хотелось защищать этого ублюдка больше, чем ему самому, особенно от их главного инструктора. Гарри все еще размышлял над причинами этого, когда его размышления были прерваны мягким, но требовательным голосом. — Как вы знаете, на этой неделе мы оценивали ваши навыки, чтобы понять, с кем вы подходите друг другу и с кем, по нашему мнению, вам следует поработать партнером до конца вашего обучения здесь, — аврор Лексингтон начал перечислять имена, и Гарри даже глазом не моргнул, когда он взглянул на них. — Гарри Поттер и Драко Малфой. — Похоже, тебе снова придется со мной повозиться, — вздохнул Малфой. — Постарайся не плакать, Поттер. — Заткнись, Малфой, — ответил он, но не смог сдержать легкой улыбки, появившейся на его лице. Он не знал, играет ли Малфой в игры, но чем больше времени он проводил с ним, тем больше ему казалось, что Малфой искренне пытается изменить его жизнь. Не он затевал словесные перепалки между их товарищами и не давал сдачи после фиаско с Томасом. Он, казалось, сдерживал себя в общении с другими, но в присутствии Гарри, Невилла и Эрни становился болезненно самим собой. Он был хорошим дуэлянтом и превосходным заклинателем. Он мог безошибочно произносить беззвучные заклинания, и, несмотря на сегодняшние неудачи с фокусировкой, у него была быстрая реакция, и он знал, что будет хорош в полевых условиях. Он был могущественным волшебником, и было бы полным идиотом не признать этого. То, что они снова стали партнерами, было очевидным выбором. В течение недели он работал еще с несколькими людьми, но ни один из них не смог извлечь из этого много пользы. Драко Малфой беспокоил людей, пугал некоторых и выводил из себя по крайней мере двоих других. Требовалось нечто большее, чем просто дуэли, чтобы поработать с кем-то и научиться чему-то на опыте. Требовалось хотя бы немного взаимопонимания и здорового соперничества, а это было то, что было у них обоих. Кроме того, если кто и мог справиться с Малфоем как с партнером, так это Гарри.