Прости

      Император демонов Фэн Сю медленно опустил руку. Кровь стекала по ладони тонкой, прерывистой линией и, будто колеблясь, срывалась вниз. В этой капле он вдруг увидел все, что только что произошло. Все, что уже не вернуть. И впервые за многие века… ему захотелось отвернуться.       «Своими руками я убил родного человека...»       Он медленно поднял взгляд туда, где падало тело Лун Хаоченя. Его больше не было. Девушка, дрожащая, почти обессиленная, прижимала его к себе, словно надеясь удержать. Как будто теперь, когда он мертв, она могла защитить его от всего, что он уже перенес.       Это блистательный внук ушел из жизни с легкой улыбкой. Он успел проститься. И сумел подарить людям последнюю победу.       Внук, которого он никогда не называл так. Внук, в чьих жилах текла кровь его любимой женщины. Ее силуэт всплыл перед ним — светлый, почти призрачный, улыбчивый и живой. И этот образ, столь далекий и близкий одновременно, теперь обернулся бесконечной мукой.       Решение было принято давно. Хаочень, избранник Остина Гриффина, был угрозой его народу. Угрозой самому миру демонов. Фэн Сю обязан был уничтожить его. Он верил Вассаго. Он знал. Он все знал. Но знал ли он цену до конца?       Возможно, где-то в глубине жила надежда, что не придется совершать этот последний, необратимый удар.       И все же он это сделал.       Своими собственными руками.       Кровь, капающая с ладони, смешивалась с болью, виной и чем-то еще, чему он не мог найти имени. Перед глазами снова стоял последний взгляд Хаоченя — светлый, открытый, полный достоинства и мужества. Взгляд истинного рыцаря, который принял смерть не со страхом, а с гордостью и пониманием. Судьба жестоко посмеялась над ним, дав столь выдающегося потомка, но вынудив убить его ради выживания своей расы.       Фэн Сю вспомнил, как Хаочень впервые поднял на него меч. Тогда он ощутил угрозу, исходящую от юноши, но не знал о его связи с Остином Гриффином. Если бы знал — смог бы он остановиться? Смог бы хоть на мгновение изменить свою судьбу, не приговорив к смерти единственную живую связь с женщиной, память о которой хранил в самых глубоких тайниках души?       Он закрыл глаза. Нет. Даже если бы знал, он бы выбрал тот же путь. Император демонов не мог позволить себе слабости. Его власть и сила основывались на том, что он умел принимать решения, которые никто другой не решился бы принять. И это требовало жертв. А он был тем, кто жертвовал всеми — и, в конце концов, собой.Он был выше всех, почти что бог, но и он не смог уйти от судьбы, когда она потребовала самой страшной жертвы.       Фэн Сю вновь взглянул на девушку, обнимающую тело. Хаочень так и не узнал правды о своем происхождении. Это было к лучшему. Тяжесть знаний могла бы сделать его смерть еще мучительней.       Однако странная, давящая пустота в груди не отступала, как будто он не только юноше, но и самому себе уничтожил сердце. Что-то надломилось внутри него, оставив лишь глубокое, щемящее сожаление.       Фэн Сю сжал ладонь. Рана, оставленная последним ударом Хаоченя, по-прежнему пульсировала. Не потому, что была глубока — потому что была нанесена собственным внуком.       «Прости меня», — выдохнул он в пустоту. Так тихо, что даже тьма не услышала бы.       Он развернулся. Его лицо вновь обрело маску отчужденности, но шаги стали тяжелыми, будто каждое движение несло в себе бремя вечной власти.       — Никто не смеет мешать им уйти, — произнес он. Голос прозвучал глухо, но в этих словах была вся его воля. — Это мой приказ.       Он развернулся и направился прочь, чувствуя на себе молчаливые, недоуменные взгляды. Но ему было все равно. Разве что Вассаго знал, какой ценой сегодня была куплена победа. Тот, кто открыл перед ним этот единственный путь.       Победа состоялась. Но она принесла лишь опустошение.       А был ли другой путь?.. Мысль вспыхнула — и тут же погасла. Он оттолкнул ее, даже не взглянув. Если начать об этом думать — боль станет невыносимой.       Прости... — вновь пронеслось внутри. Не как слово — как приговор.              Конец.