Люблю тебя (Святослав/Малуша; PG-13; гет)

      — Расскажи еще про Византию.       Травинка чертит по его губам, щекочет, и Святослав улыбается, не отмахивается — забавно это. Только что вместо травинки на губах были губы Малуши, но отстранилась, легла рядом на бок и захотела сказок послушать. Для другого у них ночь вся впереди, а сейчас день, вокруг цветет лето, они лежат на поляне и кажется, что только они и есть в этом мире. Только с ней Святославу настолько легко. С ней он может забыть, что он — князь, что на нем ответственность великая, что он женат, и это тоже ответственность… да и перед Малушей у него свои обязательства, сын у них общий растет. Признал Святослав Владимира своим; Малушу любил намного больше, чем до сих пор остающуюся незнакомкой Предславу, и как мог оставить ребенка без отца, если сам рос, не зная собственного?       — Рассказывал же уже про Византию.       — Еще расскажи.       — Ты же там была, разве нет? Со двором матери, как она креститься ездила.       — Это другое. Я тебя послушать хочу.       — Я не лучший рассказчик.       — Потому и хочу.       Святослав коротко смеется.       — Византийский император, чтобы от меня откупиться, послал своего патриция Калокира с пятнадцатью кентинариями золота, чтобы я не на Херсонес войско вел, а на Болгарию. Взял я это золото и пошел на Дунай. Без препятствий вошли туда мои корабли, поднялись вверх по течению и заняли Переяславец. Ох и хорошо там было! Но, — он мрачнеет, — Киев осадили печенеги…       — Ты успел вовремя, — Малуша трется носом о его нос, разглаживает складку на бровях. — Это было чудо.       — Чудо, — Святослав тянет ее на себя. Новый поцелуй пропитан нежностью. Малуша отвечает, льнет к нему, такая родная и теплая, а если бы он не успел тогда в Киев, а если бы… но он успел.       Так был рад тогда, что даже на мгновение подумал — что, если это благодаря Богу матери, тому, единому? Просила она Святослава принять христианство, но он не мог заставить себя верить в то, во что не верил. Пусть язычников принимают иначе, чем христиан… так ведь и магометане в Византию наезжают, и никто не гонит их оттуда. Чем бог магометан от христианского отличен?       Нет, не единый бог помог ему вовремя добраться до Киева. Ветры Стрибога его паруса надували, воды Мокоши его корабли несли, силой Перуна мечи его войска накалялись.       Малуша первой от губ князя отстраняется и голову ему на грудь укладывает. Он перебирает ее локоны — платок сняла, чтобы ему было удобнее. Как родился Владимир, начала она на манер замужней женщины наряжаться, пусть женой и не стала. Хотел Святослав на ней жениться, сама отказалась — нечего ей в княжьих женах делать, оскорбление это для Предславы. Будь то другая, никто и слова бы не сказал, киевский правитель может не одну жену иметь, но одно дело — знатная девица, и другое — такая, как она. Ключница — не совсем служанка, но все-таки почти прислуга, и неважно, что любимая. Ей достаточно, что Святослав с ней, и что Владимир растет здоровым и крепким.       И Святославу достаточно. Она — его истинная жена, а не Предслава. Жаль Предславу, но как заставить себя любить кого-то?       — Люблю тебя, — шепчет Малуша, прижавшись носом к его шее. Святослав гладит ее по спине, откликается эхом:       — Люблю тебя…