Вечер

      Хелен Магнус неторопливо двигалась по темному коридору подземного Убежища, подсвечивая себе путь фонариком. Блэкаут. Ограниченный — только в паре корпусов, но все же блэкаут. Генри уже работал над восстановлением, но продвигался медленно и на предложение взять кого-то себе в помощь, отводил глаза. Да. Хелен понимала, почему. Генри привык к присутствию и помощи Николы, а теперь... Она знала, что он тоже горюет — за время знакомства этих двоих между ними протянулась ниточка, а сейчас потеря была еще слишком свежа. Хелен не могла ему ничем помочь. По правде говоря, она сама сейчас находилась в куда худшем состоянии, чем он. Генри, по крайней мере, мог спать, а она за эти трое суток... (Или четверо? Из-за депривации сна и постоянного нахождения под землей время сливалось в единое целое. Сплошной, кажущийся бесконечным, марафон бодрствования) она сумела отключиться только на полчаса, и результатом стало то, что сейчас она медленно проходила коридор за коридором, удостоверяясь, что везде все в порядке. Так было легче. Отвлекало от смерти Николы.       Мысленно произнесенное слово "смерть" дало мгновенный рикошет, запустило цепочку воспоминаний. Магнус до боли зажмурилась и стиснула пальцами фонарик, но бесполезно. Этот каскад было не остановить. Все произошло в секунды, но разум растянул их словно в часы. Вот она заносит ногу, чтобы встать на первую ступеньку подвесной лестницы и пойти следом за Николой, который уже прошел около половины пути. Секундой позже гнилые веревки обрываются, и Никола с криком летит вниз. Она инстинктивно вцепляется в находящуюся рядом скалу и вытягивает шею, пытаясь увидеть что внизу. Ее накрывает облегчением — она видит голову вынырнувшего Николы, но не проходит и минуты, как облегчение сменяется черным ужасом и неверием: штормовая волна поднимает Николу на гребень и с ошеломляющей силой швыряет на скалы. В голове остается звенящая пустота, Магнус до рези в глазах вглядывается в волны, бесполезно надеясь увидеть голову Николы, но вместо этого видит изменившийся цвет воды. Сознанию требуется время, чтобы понять: это поднимающаяся из глубины кровь, много крови. И словно захлопывается заслонка. Чернота. Конец.       Хелен зажмурилась и сморгнула выступившие слезы. Внутри больно словно содрали кожу. Чертов блэкаут. Даже не отвлечешься работой. В голове отрешенно проигрывается остаток того дня. Как она спешно спустилась вниз и долго стояла, вглядываясь в волны. В конце концов, рациональный ум взял свое, она перестала ждать, что Никола вот-вот появится из воды, и заставила окоченевшего Генри прекратить бесполезные ныряния на месте катастрофы. Глубинные течения здесь были очень сильны, и раз они сразу не увидели всплывшего тела, то его, вероятно, сразу же унесло. Они слетали на вертолете вниз по течению, но ничего не нашли. На следующий день Магнус повторила маневр, расширяя район поисков, но тоже тщетно. Пустота. Ей ничего не осталось, кроме мучительных воспоминаний о рваном пятне крови в волнах, которое то и дело вставало у нее перед глазами.       Хелен судорожно выдохнула и остановилась. Она кинула фонарик на удачно подвернувшийся столик, оперлась рукой о столешницу и отерла слезы. Все, хватит. Отвлечение не работает. Во всяком случае, таким способом.       Надо подыскать что-то другое. Идти спать сейчас было вне вопроса — уж точно не после прорвавшихся воспоминаний. Она кратко задумалась и решила, что самое время сейчас поплавать с Салли. Вода поможет расслабиться, а русалке-телепату с эмпатическими способностями объяснять ничего не потребуется.       Магнус огляделась, определяя, где находится, и направилась в свои апартаменты, состоявшие из гостиной и спальни, точно как в старом Убежище.       Она успела лишь перешагнуть порог и закрыть за собой дверь, как почувствовала, что внутри кто-то есть. Испугавшийся темноты абнормал из соседнего корпуса, тоже затронутого блэкаутом? Магнус нащупала на стене выключатель и щелкнула кнопкой. Несколько настенных светильников прорезали своим тусклым светом полную темноту, но, увы, этого было недостаточно, чтобы как следует осветить комнату. Однако Магнус потребовалась всего пара секунд, чтобы вычленить в этом сумраке темную фигуру в углу. И, похоже, человеческую.       Магнус выдернула из-за пояса пистолет.       — Кто вы? И что вам здесь нужно?       Фигура едва шевельнулась.       — Не узнаешь старых друзей, Хелен?       Магнус ничего не ответила. Нервы подводили ее, голос чудился похожим на...       — Имя, — ровно произнесла она, твердо сжимая в руке пистолет. — Кто вы?       — О бо-о-оже, — протянула темная фигура. — Если ты так настаиваешь... Никола Тесла к вашим услугам, мэм.       Магнус ощутила холодную ярость.       — Никола Тесла мертв, — она направила на фигуру пистолет. — Два шага вперед или я всажу в вас пулю.       — Ты об этом пожалеешь. Или нет? К тому же, это бессмысленно. Ты знаешь, что пули меня не убьют, Хелен.       В ответ в тишине комнаты щелкнул снятый предохранитель.       — На свет. Живо, — процедила Магнус, готовая действительно всадить пулю в этого... кем бы он ни был. В других обстоятельствах она была бы сдержанней, но сейчас этот... это существо топталось по кровоточащей ране в ее душе.       Секунду в воздухе повисла почти осязаемая тишина, потом раздался тяжелый вздох, фигура зашевелилась, и в полосе тусклого света появилось лицо.       Господи. Пистолет в ее руке внезапно потяжелел, и Магнус невольно опустила руку.       Никола. Безошибочно узнаваемый Никола. Да, на лице ссадины, порез через весь лоб, под левой скулой темное пятно кровоподтека, на правом виске еще одно. Но никто не мог быть настолько похож, сколько не гримируйся. Галлюцинация? Она поморгала, потом крепко зажмурилась и снова открыла глаза. Нет, лицо Николы никуда не исчезло — он только озадаченно свел брови.       Хелен как сомнамбула шагнула к нему. Еще шаг, еще. Она подошла к нему совсем близко и протянула руку. Коснулась кончиками пальцев плеча. Оно неожиданно оказалось твердым, живым... настоящим. Пистолет выпал из ее руки на ковер. Хелен потянулась к Николе уже обеими руками, обняла его и прижалась лицом к плечу. Словно в нирване, коснулась губами шеи — и ощутила, как в ответ по его телу прокатилась легкая волна дрожи.       — Хелен... — ей на спину легла теплая живая рука — он тоже обнял ее в ответ.       И реальность, которая раньше лишь несмело трепыхалась где-то внутри, прорвалась наружу таким облегчением, что у нее потекли слезы. Горе стремительно отодвинулось, и на первый план вышло осознание: он жив, Никола жив, он не погиб.       Она почувствовала, что он осторожно пытается ее отстранить и подчинилась, но не выпустила его из рук и посмотрела в лицо. Невозможно было сомневаться. Невозможно. Значит, он как-то выжил? Вампирские силы спасли? Никола по-прежнему смотрел на нее странно. Как будто удивляясь.       — Ты думала, что я мертв, — произнес он, словно констатировал факт.       — Конечно, я так думала. От тебя осталась только лужа крови в воде, — Хелен неприятно царапнули его слова. — Почему ты сразу мне не показался? Зачем стоял в темноте?       — Потому что... — голос Николы внезапно зазвучал сдавленно, он закусил губы. — Я еще не в порядке, — он шагнул обратно в свой темный угол и прислонился там к шкафу. — Слабость. Стоять тяжело.       — Пойдем, — Магнус закинула его свободную руку себе на плечи. — Обопрись на меня.       Она провела его к себе в спальню, ощущая, как тяжело он на нее наваливается, и посадила на постель. Потом поколдовала со светильниками, сосредоточив свет на своей кровати, и вернулась к Николе. Прижала пальцы к его шее, считая пульс — тот до сих пор частил, показывая, что этот небольшой переход дался Николе непросто.       Она внимательно и тревожно посмотрела на него в слабом свете ламп.       Прислоняясь к высокому изголовью, Никола знакомо закатил глаза.       — Со мной все в порядке, — сообщил он и уточнил: — Будет. Регенерация работает, но еще до конца не справилась.       Ощущая ужасающую раздвоенность, Хелен забралась на постель рядом с ним и очень осторожно его обняла. У нее снова потекли слезы, но она отстраненно подумала, что может сейчас себе их позволить, и кроме того, здесь больше никого не было... кроме них с Николой.       — Я не хрустальный, — раздалось над головой. — Нет нужды так осторожничать. Расслабься.       Хелен подумала и решила, что он прав. В первой части. Что касается второй, то она и так чувствовала, что вот-вот растечется лужицей. Ее разум работал, но в голове было пусто и тихо. И ей было страшно тронуть эту благословенную тишину.       Грудь Николы приподнялась и опустилась — он глубоко вздохнул.       — Мне нужно принять душ, — сказал он.       Хелен стиснула веки, заставляя себя его отпустить, и потом отстранилась.       — Сам справишься?       На лице Теслы отразилось изумление.       — Разумеется, — на его губах заиграла слабая улыбка. — Впрочем, если хочешь присоединиться... — он лукаво вскинул бровь.       У Хелен в горле встал ком. И пока она с ним боролась, выражение лица Николы вновь изменилось — Хелен отчетливо увидела появившееся сочувствие.       — Конечно, я справлюсь, — просто подтвердил он. — Мне не нужна помощь в душе, Хелен. Лучше принеси мне какую-нибудь одежду. Надеюсь, вы не успели выкинуть все мои вещи? — в его голосе прозвучало некоторое опасение.       — Я принесу, — Хелен не стала отвечать на его вопрос. По крайней мере, сейчас.       Она помогла ему подняться и проводила до ванной, поставив внутри запасной фонарь, чтобы было хоть какое-то освещение. С трудом заставила себя не задерживаться у двери и не прислушиваться, а действительно отправиться в комнату Николы.       Она нашла в шкафах все, что было нужно, захватила из кухни пакеты с плазмой (которые по-прежнему так и лежали в холодильнике, как и вещи Николы — в его комнате. Никто не посмел их трогать без ее участия.) и на обратном пути прихватила еще несколько фонарей помощнее — они должны были обеспечить хотя бы минимально приемлемое освещение. Ей этого не хватало. Она хотела видеть Николу как можно лучше.       Она вернулась к себе и обнаружила, что в душе еще течет вода. Подавляя распространяющийся внутри страх, она подошла и постучала.       — Помощь не нужна?       К ее облегчению, Никола сразу откликнулся, хотя голос его звучал напряженно.       — Нет! Я заканчиваю!       — Я кладу тебе одежду, — сообщила Хелен, приоткрывая дверь и кладя на тумбочку сложенные стопкой вещи.       От Николы раздалось что-то невнятное, но смахивающее на "спасибо".       Хелен закрыла дверь, привалилась к стене спиной и прижала к лицу ладони. Сознание металось между реальными обстоятельствами и ощущением иллюзорности. Она оттолкнулась от стены и пошла к кровати, чтобы расставить принесенные фонари.       К тому моменту, когда Никола наконец вышел из ванной, освещение в спальне было уже вполне приличным. Не по углам, может быть, но кровать и вокруг нее уже не тонули в сумраке.       Несмотря на свой бодрый тон, Никола выбрался из ванной комнаты, заметно пошатываясь. Хелен поднялась, чтобы ему помочь, но он отрицательно качнул головой и самостоятельно добрался до кровати, на которую почти упал. Пока он старался отдышаться, Хелен оглядела его — из всей принесенной одежды он выбрал свободные пижамные штаны и халат, оставленный незапахнутым. А с волос у него буквально стекала вода. Хелен с неудовольствием сжала губы, уже собираясь высказать ему за небрежность (совершенно, надо сказать, ему несвойственную), но вовремя сообразила: при такой сильной слабости держать руки над головой, вытирая волосы, было действительно трудно. Она не стала ничего говорить, просто принесла полотенце и набросила ему на плечи.       Никола удивленно посмотрел на нее снизу вверх, и через секунду в его глазах мелькнули лукавые — и почему-то ласковые, — искорки, а на губах появилась слабая улыбка. Хелен закатила глаза и села на край кровати напротив него. Никола же продолжал на нее смотреть.       — Ты очень заботлива, — наконец с улыбкой произнес он.       Хелен сделала паузу.       — Думаю, будет лучше, если ты переночуешь здесь.       Глаза Николы округлились.       — Ты хочешь, чтобы я спал здесь? — после паузы недоверчиво переспросил он. — В твоей постели?       — Если ты ничего не имеешь против.       — Отнюдь, — Никола покачал головой. И верный себе, добавил: — Хотя удовлетворить твое желание страсти, боюсь, я сейчас не в состоянии.       Улыбка свидетельствовала, что он шутит, но Хелен вполне понимала, что все равно предлагает большую интимность.       — Этого не потребуется, — ответила она и с очаровательной улыбкой добавила: — Можешь на этот счет не переживать.       Никола же в ответ перестал улыбаться.       — Хелен, в чем дело? Нет, я очень счастлив спать в одной постели с тобой, но, признаться, ты меня удивила. Ты всегда очень ревностно охраняла свои границы. Почему сейчас? Почему ты сама об этом... — он не договорил, а через секунду неожиданно сделал движение, словно собираясь встать и уйти.       И Хелен попалась на удочку: она судорожно схватила его за ногу — за штанину, удерживая на месте. Но даже осознав, что делает, и чувствуя себя круглой идиоткой, она не отпустила его.       Никола несколько секунд на нее смотрел и потом продолжил движение по постели, но не встал, а придвинулся к ней и обнял за плечи. Без единого слова. Хелен спрятала горящее лицо у него на груди. Она прекрасно понимала, как это выглядит и насколько жалко — ведь он был здесь, и был жив, но это было сильнее ее.       По обоюдному молчаливому согласию, они перебрались к изголовью, к которому Никола с облегчением прислонился.       — Тебе нужно поесть, — через минуту произнесла Магнус. Когда Никола был практически в ее объятиях, эмоции уступали место разуму.       — Не нужно, я ел, — ответил тот.       — Что? — она повернула голову и заглянула ему в лицо       — Неважно, — отмахнулся он.       — Никола...       — Пил кровь животных. Хелен, я могу о себе позаботиться, ты же знаешь, — возможно, Хелен это показалось, но его голос отчего-то стал звучать напряженнее.       — Я принесла тебе плазму, — она показала на пакеты.       Он снова покачал головой.       — Позже.       Магнус закусила губу. Его ответы совершенно не помогали.       — Как ты добрался сюда при такой слабости? И почему не сообщил, что жив? Мы бы за тобой приехали, — она хотела еще спросить, зачем он прятался в ее гостиной, но не успела — Никола ощутимо вздрогнул (и, она могла бы поклясться, попытался от нее отодвинуться), и его начала бить крупная дрожь.       — Никола? — она отстранилась и отпустила его, продолжая держать за одежду. — Тебе больно?       — Нет, — тот качнул головой. — Уже нет. Я воспользовался обезболивающим из твоей аптечки. Оно действует, — он сделал паузу и добавил: — Я не могу это контролировать.       — Дрожь никто не может контролировать, — сказала Магнус. — Никола... было так плохо? Когда ты спасался.       Он не ответил.       — Я могу чем-то помочь? Ты знаешь, от чего это?       Видимо, в ее голос все же просочились нотки отчаяния, которое быстро перерастало в панику, потому что Никола перевел на нее внимательный взгляд.       — Почему ты так боишься поверить, что я жив? Я думал, ты поверила, когда меня увидела на свету и обняла, но сейчас... — он запнулся, — мне начинает казаться, что ты считаешь меня ненастоящим.       Хелен вынуждена была отвести глаза.       — Я знаю, что ты жив и вернулся, — после долгой паузы произнесла она, по-прежнему не глядя на него.       — Тогда посмотри на меня, — его голос прозвучал неожиданно властно.       Хелен заставила себя на него посмотреть. Он по-прежнему был здесь, где она и ощущала его.       — Потерять тебя было очень больно, но еще раз... я с этим больше не справлюсь, — с трудом выговорила она.       — Ты можешь сходить за кем-нибудь, и тебе подтвердят, что я существую в реальности, — предложил он, вскинув бровь.       — Нет, — паника все же выбралась на свободу. — Даже если ты — моя галлюцинация или сон, я все равно не хочу тебя потерять. Лишнее время с тобой — это нежданный шанс. Нет, я подожду, — она посмотрела на него, пытаясь заставить понять. — Никола... не считай меня сумасшедшей. Большую часть времени я не сомневаюсь, что ты смог каким-то образом выжить. Но временами... меня словно накрывает волна, и я вижу, как все это выглядит со стороны — я потеряла любимого человека, а потом, после четырех бессонных ночей, обнаруживаю его в своей гостиной, практически в спальне.       — Любимого? — разумеется Никола выхватил из ее очень личного признания только это.       Она не стала отвечать.       — Ты не спала четверо суток, — после паузы произнес Тесла. — Это многое объясняет. Ты думаешь, что я — галлюцинация из-за депривации сна?       — Не думаю. Но знаю, что это возможно. Это было бы не в первый и не во второй раз после чьей-то смерти. В последний раз, когда Эшли...       — Ты за последние сутки-двое уже испытывала диссоциацию и деперсонализацию, верно? — перебил ее Никола. — У тебя уже были приступы отделения от своего тела и ощущение нереальности мира.       Она кивнула.       — Это обычная реакция психики на отсутствие сна. Как и галлюцинации. Я не могу этого отрицать.       Тесла закусил губу, в его взгляде были сложные эмоции, которые она не могла расшифровать, но среди них отчетливо читались сопереживание и нежность.       — Ты можешь доказать себе, что я существую, — сказал он. — Прямо сейчас и без чужого присутствия.       — Снова тебя обнять? — невольно усмехнулась она. Хотя ей хотелось плакать.       — Это тоже хороший способ, но нет. Я имел в виду нечто иное. Ты можешь меня сфотографировать.       — Что? — Хелен заморгала. — Зачем?       — Чтобы увидеть на снимке, что я материален, — терпеливо пояснил Тесла. — Ну, или ты будешь первой, кому удастся сфотографировать собственную галлюцинацию.       Это было невыносимо соблазнительно. И невыносимо страшно. Медленно, не отрывая от него взгляда, Хелен нащупала в кармане смартфон и сделала снимок. Потом еще один. И заставила себя посмотреть на результат. Встроенная камера послушно запечатлела Николу в халате, привалившегося к изголовью. Точно такого, каким она сейчас его перед собой видела. Хелен испытала облегчение. Сильное. Хотя и не окончательное.       — Лучше?       — Определенно, — она подняла на него взгляд.       — Но все равно не совсем убедительно? — Никола нахмурился.       — Нет, просто... и весь этот разговор может быть моим сном. И то, что я вижу на снимке, возможно, мне тоже снится.       Тесла невольно закатил глаза.       — Ну, тогда не стоит ограничиваться только нашим разговором.       — О чем ты? — удивилась Магнус.       — Почему ты "делаешь" сном только мое возвращение? Почему не все произошедшее, включая мою "смерть"?       — Ты смеешься надо мной, — Магнус невольно отвернулась.       — Нет, — Никола покачал головой. — Но будь последовательна, если уж претендуешь на объективность. Ведь ты поэтому размышляешь, не чудюсь ли я тебе, верно? Ты не доверяешь своему разуму. Потому что думаешь, что мое возвращение — это слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Хелен беззащитно посмотрела на него. Да, он был прав. Во всем.       — Воскрешения не существует, — негромко произнесла она.       — Я и не умирал. И я не человек, помнишь?       Она только кивнула. Никола вздохнул.       — Я понимаю тебя, — так же негромко произнес он. — Знаю, о чем ты говоришь. Но есть способы отличить реальность от игр разума. Галлюцинации от депривации сна сами по себе не бывают сложными. А что касается снов, то... в них, например, никогда не происходит собственно сна. Если ты засыпаешь во сне, то не проснешься в его продолжении. Не увидишь меня сфотографированного, если тебе и приснилось, что перед тем как заснуть, ты сделала снимок. Это так не работает. Никогда. Даже многоуровневые кошмары, когда ты вроде бы просыпаешься, но потом оказывается, что это все равно сон, начинаются резко — с обрыва предыдущего, который уже начинает определяться как сон. Это не альтернативная реальность, Хелен. Сны не существуют по правилам реального мира. У них свои правила. Тем более, что в твоем случае речь не о "Дне сурка", а о сне, когда происходят какие-то события, разговоры, ты испытываешь какие-то чувства, пытаешься решить какую-то задачу.       — Откуда ты столько об этом знаешь? — Хелен с любопытством наклонила голову к плечу. Хотя она догадывалась.       — В юности у меня были проблемы со сном,— он пожал плечами. — Позже они сошли на "нет", но пока они были, я нашел достаточно способов определять, сон я вижу или явь.       Никола сделал паузу и потом передвинулся на кровати, взял Хелен за руку чуть повыше локтя.       — Послушай, — заговорил он мягко, но настойчиво. — Тебе сейчас жизненно необходим сон.       — Я знаю. Но я не могу спать. Ты понимаешь? — она едва сдерживала слезы. — Если ты...       — Послушай меня, — повторил он, не выпуская ее руки. — Я не предлагаю тебе просто лечь спать.       — А что тогда?       — Я хочу, чтобы ты меня обняла и позволила себе заснуть, ощущая мои объятия.       — Это ничем не отличается...       — Отличается. Я тебя разбужу, когда ты начнешь проваливаться в сон — я слышу твой пульс и дыхание, я смогу определить нужный момент. И ты поймешь, что несмотря на ощущаемый тобой процесс засыпания, я никуда не исчез.       Хелен поколебалась. Но Никола действительно предлагал нечто стоящее. А она не могла не спать вечно.       — Хорошо, — в конце концов согласилась она. — Только не давай мне заснуть полностью. Прошу тебя.       — Разумеется. Я тебя не подведу.       Хелен ушла в душ, а когда вернулась, то увидела, что Никола скинул с себя халат и приглашающе открыл одеяло.       Она забралась в постель и обхватила его обеими руками, ощущая, что Никола закрывает одеялом их обоих и тоже обнимает ее. Окруженная его теплом, родным запахом и объятиями, она заставила себя ему довериться и закрыла глаза.       Несмотря на четверо суток без сна и наступившее расслабление, она заснула не сразу. Какое-то время она просто наслаждалась тем, что чувствовала, потом ощутила, что уплывает, ее уносит...       — Хелен! — резко прозвучало над ухом, и она рывком вернулась в реальность. В ту самую, которую так боялась покидать. Спальню по-прежнему освещали фонари и светильники, которые она так и не выключила, а она сама лежала рядом с Николой, который самодовольно улыбался.       — Помогло? — ухмыльнулся он.       Хелен пронзила его негодующим взглядом и с трудом удержалась, чтобы не ткнуть нахала в бок. Но не посмела. Она не хотела усугублять его недозажившие травмы — да и просто причинять боль. По большому счету, он имел полное право на самодовольство. Ведь он достиг цели — изобретенный им способ сработал: сейчас она уже не боялась, что его возвращение это лишь сон.       Следовало этим воспользоваться и действительно отдохнуть.       Она встала, выключила все освещение, кроме одного фонаря в качестве ночника, и затем вернулась в постель.       На этот раз они заснули уже оба, друг у друга в объятиях.