Выше головы

      Воспоминания о жизни на винокурне капитан кавалерии Ордо Фавониус хранит как самое драгоценное сокровище. Они согревают его душу в самые холодные дни, освещают в самые тёмные ночи. Сколько бы он не выпил, он никогда не забудет этих самых счастливых в его жизни мгновений.       Детство Кэйи очень чётко отпечаталось в его памяти, но, к сожалению, не всё оно было беззаботным и радостным. Жизнь до попадания на винокурню он вспоминает с ужасом и дрожью по всему телу.       Воспоминания о его родине, Каэнриа'х, приходят к Кэйе во снах, и сны эти далеко не приятны. Один кошмар хуже другого. Однако из всего ужаса, происходившего в мрачном королевском дворце, первым на ум Кэйе неизменно приходит один случай…       В очередной раз избив мальчика, отец поставил его в угол и наказал остальной части семьи разойтись по комнатам, при этом категорически запретив к нему подходить. Даже слугам было запрещено приближаться к мальчику.       Он не помнит точно, что так сильно разозлило его биологического родителя, но обида и боль от побоев дали повод для продолжительной истерики. Чувство одиночества, беспомощности, ощущение что его бросили преследовали тогда очень долго, а может... и до сих следуют за ним по пятам.       Тёмные и мрачные стены дворца, полутьма, стоявшая там из-за вечно закрытых тяжёлой плотной тканью окон, словно свет был страшным ядом, может и были давно привычны Альбериху, но тишина и отсутсвие кого либо беспощадно давили на хрупкую детскую психику. В некоторых местах крыша протекала, образуя небольшие холодные лужи, что, будто бездна, чернели на полу.       Покрасневшие глаза слипались из-за обилия слёз и Кэйа, отчаянно нуждавшийся в чьей-то помощи и ласке, но не имевший права издать и звука, провалился в сон на холодной и твёрдой товерхности в углу зала.       Дайнслейв, проходящий мимо спящего принца видел, как дрожало его худенькое ослабшее тельце, но мысли поднять его и перенести на кровать даже не возникло – настолько сильным был страх за свою жизнь. Кэйа не винил его. Отец был крайне суровым, даже, пожалуй, жестоким человеком, держащим в стахе если не всех жителей замка, то маленького принца точно. И кому как ни ему было знать, что в случае непослушания он оторвёт голову, иногда даже.. в буквальном смысле. И не смотря на то, что этот человек не присутствует в жизни Кэйи уже много лет, он боится его до сих пор, но ещё больше боится быть на него похожим.       Жизнь на винокурне кардинально отличалась от той привычной, но наполненной страхом и болью в царстве грешников. Сроднившись с Дилюком и привыкнув к новому дому, он боялся, что стоит ему чуть отойти от винокурни и его тут же утащат образы людей из Каэнриа'х. Они, чёрные, как чернила для письма, постоянно кричали и молили о спасении, протягивая свои худощавые и склизкие руки в направлении Альбериха, но тот сразу же прятался за брата и, стискивая его в крепких объятиях, дрожал, не в силах отпустить ещё очень долго. По началу Дилюк смотрел на него растерянно и удивлённо. Он не знал, что раньше происходило с Кэйей, но очень быстро понял, что его жизнь была далеко не сладкой, и когда он прижимался к нему, как к единственному своему спасению, начинал гладить его по синим шелковистым волосам в попытке успокоить и заверить, что теперь ему нечего бояться и есть на кого положиться, что его больше не забудут в углу огромного тёмного замка с его давящей атмосферой. Тогда Кэйе действительно казалось, что теперь всё будет хорошо.       Как обманчиво и кратковременно было это ощущение...       В юношеские годы на Альбериха начало давить чувство вины. Перед родиной, перед семьёй и перед самим собой. Уже тогда он понимал, что для него, утонувшего во лжи, давившей на его ещё неокрепшие плечи тяжёлым грузом, не найдётся места, где он мог бы быть свободен от всего, что терзало его душу. От этого его не спасёт никто, он больше не спрячется за спиной брата, потому что преследующие его демоны таятся в нём самом.       Единственное, чего ему тогда хотелось – это, как раньше, на закате бегать по полям, наполненным запахом различных цветов и зелени, а позже в сумерках лежать на прохладной траве, устав от игр, наблюдать красивые виды звёздного неба, ходить босиком по росе, чтобы хоть ненадолго забыть обо всём и ощутить душевное спокойствие.       Однажды Дилюк, будучи уже капитаном Ордо Фавониус, отвлекаемый от интересной книги Кэйей, со смехом говорит свою излюбленную фразу о том, что братец слишком любит дурачиться и иногда ведёт себя как ребёнок. Кэйя отвечает, что не стоит недооценивать игры и силу воображения, ведь оно способно на многое. Тогда ответственному Дилюку это кажется отмазкой и пустой тратой времени. Он закатывает глаза, а Кэйа тихо смеётся, находя милым серьёзность брата.       Если посмотреть на Кэйю сейчас, спустя несколько лет, вряд ли кто-нибудь узнает в нём того милого мальчика, который любил дурачиться и фантазировать. Он заметно прибавил в росте, тело стало крупнее, движения – грациознее, а хитрый и внимательный взгляд улавливает каждую мелочь. Он получил звание капитана кавалерии и стал завидным женихом, выйти за которого мечтает каждая вторая девушка в городе. Многих привлекает его манера речи и стиль одежды, нетипичный для его должности.       Изменился и его уже бывший названый брат. При виде его Дилюк всегда брезгливо фыркает, не понимая как его ещё не выгнали с должности за его внешний вид. Со стороны кажется, что он ненавидит эту улыбочку и вечный флирт, которые являются неизменными атрибутами Кэйи. Так и хочется познакомить его лицо со своим кулаком.       Но несмотря на всё это, он признаёт хитрость и смекалку Кэйи, считая, что тот способен найти выход даже из самой безвыходной ситуации, а про себя, пока никто не слышит, с ноткой тоски и заботы добавляет: «Кэйа – идиот, а идиоты не сдаются».       Знал бы он насколько ошибочно его мнение, ведь даже уже окрепшие сильные плечи не способны нести настолько тяжёлое бремя, возложенное на Кэйю с самого его детства...       Альберих, видимо, не разделяет точку зрения владельца винокурни. Этой ночью он сдастся.       Стоя на закате на краю обрыва, недалеко от статуи анемо архонта на территории винокурни, с бутылкой качественного вина из одуванчиков, он взвешивает все «за» и «против» идеи последнего прыжка вниз без планера. В глубине души он уже давно для себя всё решил. Его крио Глаз Бога, снятая с глаза повязка и любимый меч мирно лежат на сложенном в стороне планере. Кэйа принял это решение сам. Дело было далеко не в том, что его сознание было одурманено алкоголем. Он лишь окончательно избавил его от лежащих ещё одним грузом на душе сомнений.       Кэйа отходит назад от края, но только чтобы через несколько секунд разбежаться, взмыть в воздух и через пару секунд почувствовать, как кровь стынет в жилах от свободного падения. Его волосы переливаются и подсвечиваются в закатных лучах уходящего дня. Время как будто застывает, давая время на размышления. Всё вокруг будто умоляет его остаться, но в тоже время от неизбежности уже скорбит о его отсутствии, и он с горькой улыбкой вспоминает тот мрачный дворец из его кошмаров с протекающей крышей, винокурню, которая стала для него настоящим домом, тем местом, где он узнал что такое любовь и забота, роковой день и того, чьё доверие он потерял тогда без возврата..       Огненный диск, заходящий за горизонт, напоминает мягкие и непослушные волосы Дилюка. Он вспоминает как заплетал ему их в детстве и юношестве. Его широкая и ослепительная улыбка, которую сейчас, наверно, уже невозможно застать на его лице, тут же представилась сознанию капитана. Жаль только, что он её больше никогда не увидит, как и её обладателя.       Кэйа закрывает глаза. Он больше не боится, больше не жалеет. В эти последние секунды своей жизни он ощущает свободу, которой так не хватало его душе все эти годы. Ложь, страхи, ответственность, боль, ненависть – всё это он оставил уже так высоко над собой на краю обрыва и надеется, что никто это не найдёт. Надеется, что люди будут вспоминать его тем безответсвенным юношей, хитрым капитаном, королём лести, да пусть даже ярым любителем алкоголя, но только не лжецом и предателем. Надеется, что Дилюк когда-нибудь простит его и сможет снова называть братом, пусть он этого уже и не услышит...       До земли остаётся совсем немного. Кэйа снова ощущает себя ребёнком, представляет как они с братом играют в какую-то игру, например, прыгают с небольшой высоты в телеги с сеном и смеются.       Он улыбается до последнего и шепчет ветру своё послание Рагнвиндру, который, Кэйа уверен, в данный момент находится за стойкой в «Доле ангелов» и даже не подозревает, что сегодня не станет его последнего близкого человека, за которым он продолжал тайно заботиться и которого собственноручно оттолкнул. – Прости, Дилюк, мне жаль, что всё так получилось. Но ты был прав. Предатели не должны оставаться в живых…