Глава 2: Поиски Прикосновений

      Это оказался не сон. Да нет. Это, блять, был не просто сон, это всё было на самом деле! Потому что именно он проснулся, лёжа на Соне и обнимая её же, а не кто-то другой.       Но самое интересное во всей этой ситуации — ему хотелось ещё и понять, почему она такая. Наверное, было бы хорошо, если бы это была разовая акция из разряда очень сильной и жёсткой шутки, но нет… Совершенно нет! Её как будто переклинило! Теперь она будто нарочито и постоянно его касается. Нет, он как бы не против. Из всей компании он самый ласково-трогательный, причём настолько, что аж прозвище Билашка получил, но проблема в том, что Соня самая НЕ трогательная дама на планете!       Но с другой стороны… Её прикосновения очень приятные, пусть и вызывают резонанс в его мозгу. И ладно, пусть Марк теперь и краснеет от одного взгляда на неё, и пусть у него теперь перехватывает дыхание от её присутствия, и ладно, наплевать уже на походу быстро появившуюся влюблённость, это всё просто приятно. Хотя, если он не будет давать влюблённости развиваться, то всё пройдёт.       Потерев затылок и тяжело вздохнув, парень сгорбился за столом.       — В последнее время ты задумчивый, — хмыкнул Дима, сидящий прямо напротив него. Сейчас собралась компашка, как и в прошлый раз, только без Артёма. Андрей и Настя переглянулись и со смехом уставились на Марка, точнее на то, что позади него.       — Привет, Сонь, — выпрямившись и обернувшись, махнул и мягко улыбнулся Марк, чувствуя, как невольно потеплели щёки и стало немного жарко. Девушка тоже улыбнулась, приветствуя в ответ.       Между ними образовалась неловкая тишина, каждому хотелось сказать что-то очень важное и нужное, но некий внутренний барьер не позволял его начать диалог. Марк отвернулся, вернувшись к игре. Он играет в Монополию, пора возвращаться к реальности без влюблённости.       Рука тянется к игрушечным деньгам, скоро его ход. Настя покупает в игре улицу, теперь его черёд бросать кубики. Он почувствовал неожиданную волну смущения, когда шею сзади аккуратно погладили, убирая волосы вбок. Щёки краснеют, он ведь знает, что Соня позади, но если он не обратит на это особого внимания, то, в принципе, всё пройдёт. Блять, ну были ж похожие ситуации до этого, почему именно её действия и прикосновения вызывают мурашки?       Кубики взяты и замкнуты в ладонях, забавно постукивают.       — Кажется, у нас будут две Билашки, — Марк успел только поднять глаза, бросив кубики, как тут же почувствовал холод на шее.       Это заставило вытянуться в струнку и удивлённо вздохнуть. Волосы падают обратно, закрывая место поцелуя. Да, Соня поцеловала его в шею.       Сердце бешено забилось, вызывая в теле тряску. Парень погладил рукой место поцелуя, тёплый след подтверждает мысли Молнии. Теперь сердце, кажется, пропустило пару десятков ударов.       Обернувшись на девушку, он снова встретился с нежным взглядом, с лёгкой полуулыбкой. Её рука, сильная и мощная, полная мышц, способных переломить ему пару-тройку костей, аккуратно запускается в волосы на макушке, они треплются и слегка оттягиваются назад, открывая ей взгляд на лоб.       — Хорошей игры, — боже, блять, он сейчас уверует; его целуют в лоб! Как и тогда, нежно.       Она ушла под тихое звяканье цепей на её джинсовке. Ей было пора ехать забирать своих брата и сестру — Мишу и Леру.       Марк бы забыл, никогда больше не припомнил бы, может быть, его бы отпустило, если бы это не продолжалось. Наверное, это странно, но у него появился тактильный голод по отношению к собственной подруге. Нет, родители его любили, он выращен из любви и с любовью, но это дикое желание к ней прикоснуться становится всё сильней!       Он помнит, как попробовал взять её за руку, но замялся и лишь коснулся её тыльной стороной ладони, а она, над чем-то посмеявшись, взяла его за руку сама. Ещё он помнит, как погладил её, то есть просто провёл пару раз по волосам, и помнит свой глубокий ахуй, когда он испуганно отдёрнул руку, а она лишь вернула её на место, позволяя себя гладить. И самое смешное в этой всей ситуации — ему одному. Остальным достался только угрюмый взгляд, а особо наглым — по рукам.       И сейчас, смотря на её мощный силуэт в майке и в шортах, в принципе, на её позу лотоса, слушая стрекотание сверчков из открытых окон, ему невыносимо тяжело дышать даже от мысли, что Соня к нему неровно дышит.       Разве может ей понравиться такой парень, как он? Соня, которая прошла через смерть брата и приют, которая имеет суровых характер, чтобы никто не смел обижать тех, кто её любит, которая пережила побои похуже, чем в некоторых фильмах, которая своими глазами видела, как её же мать ломает жизнь ей и её сестре. И он, который пусть и рос в семье из двух отцов и одной матери, выращен с нежностью и любовью, который просто… Обычный. Обычный парень без какого-либо грустного прошлого, который любит потусить с друзьями, любит говорить комплименты всем вокруг. Который никуда не бежит и предпочитает порой просто поиграть в игрушки. Он — обычность без эпика в жизни. Разве он может нравиться ей? Разве она не хочет кого-то крутого, того, кто точно поймёт её?       Сердце замирает при виде её улыбки — обычной, не той самой нежной, и почему-то ему невыносимо хочется вызвать у неё ту самую.       Он знает подругу как сталь, но почему-то именно её нежность поразила его в самое сердце. Она не пускала стрелу, не сражалась с монстрами, не дралась с «хулиганами, обижающими её солнышко». Она просто была мягкой.       Руки дрожат, а сердце готово вырваться из груди, когда он подходит к ней. Соня оборачивается (из-за прошлого у неё очень чуткий слух на шаги) и улыбается, уже мягче, но не той самой улыбкой.       — Привет, Марк, — она машет рукой, энергично, быстро. Она сияет, и заслуженно, несмотря на всю боль, испытанную в прошлом. Разве ей мог понравиться тот, кто не познал похожих страданий и не был сломленным?       Марку удаётся только улыбнуться в ответ и помахать рукой — нет сил на свою привычную харизму. Однако совсем скоро они появляются, чтобы он мог аккуратно присесть позади девушки и, аккуратно взяв за талию, прижать к себе, уткнувшись между лопаток. Это ведь игра не в одни ворота, он ей мстит за шею, с нежностью.       — Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Соня. Вместо ответа он лишь поднимает голову, смотря на её профиль. Взгляд цепляется за брови, за аккуратный тонкий шрам. С её слов, шрам этот девушка получила на заброшке, когда осколок стекла упал, но почему-то Марку кажется, что это не так.       — Да… Да, — Марк смотрит на неё, думая, что сказать в своё оправдание, но ничего, кроме правды, говорить не хочется. — Просто захотелось тебя обнять.       Соня улыбается, наконец-то той самой улыбкой, самой мягкой и нежной на свете. Она вздохнула, расслабляясь.       — Ну хорошо, — её рука аккуратно ложится ему на макушку, тянет вниз, укладывает на плечо. Соня мнёт и гладит его, попутно разговаривая со своей сестрой и парочкой других людей. Например, с Рогнедой, которая что-то рассказывает про своих Тароса и Женю, пока остальные ожидают их прибытия. Гитарная посиделка во всей красе.       Марк притягивает девушку ближе, слегка ложится на неё, чувствуя, как уши горят, словно их подожгли, как щёки горят, будто по ним ударили. Поглаживания заставляют покраснеть ещё больше, а сердце щемит от удовольствия и некой грусти, ведь он всё же может быть не прав.       Но… Может, наверное, он был не прав про своё чувство влюблённости. Что если дать ему разрастись? Возможно, любовь подарит ему счастье, даже будучи не взаимной. Любовь само по себе прекрасное чувство! Ведь так говорила мама, и Марк верит ей.       Руки парня разжимаются, он приподнимается и слегка отползает, вставая и отряхиваясь.       — Ты куда? — спросила Соня.       — Ты же не любишь долгие прикосновения, — недоумённо вырывалось из Марка, мгновенно сводя к нулю всё смущение.       — Не помню такого, — она взяла его за руку, утягивая обратно на пол.       — Но…       — Мне кажется, ты слишком сильно погружён в себя в последнее время, — немного обеспокоенно сказала Соня, и Марк аж вздрогнул. — Изолироваться от людей — первый признак, что человек не в порядке. Ты точно хорошо себя чувствуешь?       Парень проморгался, пытаясь осознать услышанное.       — Кажется, тебе нужна повышенная доза объятий, — от повтора собственной фразы, что часто цитировались его друзьями, Марк покраснел. — Давай-давай, иди сюда, красавчик.       Соня ухмыльнулась, притянув парня к себе, крепко обняла и, когда он только хотел припомнить, что однажды она его отпиздила за попытку обнять, прошептала на ухо:       — Тебе можно, — смех невольно вырвался из груди, но чмок в ухо заставил смущённо ухнуть. Её руки погладили его лопатки, и тут он почувствовал давление вниз.       — Бля, не-ет, я не буду на тебя ложиться! — тут же смущённо отпрянул парень, поставив ладони по обе стороны от девушки, которая (он покраснел ещё больше) лежала под ним.       Соня рассмеялась по-злодейки, а затем не менее зловеще произнесла:       — Поздно.       — Чё? — лёгким движением руки Соня сбила опору Марка, опрокинув на себя. В следующую секунду она крепко сжала его руками и ногами, заключая в ловушку, из которой в этот раз ему не выбраться, матеря и умоляя его отпустить. По всей квартире разнёсся смех.       — Соня явно осталась довольна, ведь она получила то, что хотела. Ах, романтика, — смеясь, прокомментировала Рогнеда.