Твои когти всё так же родны

Ощущая шипящий ядом клинок, приставленный к горлу, а затем слегка дрожащее тело, нелепо впивающееся своими когтями в его, с целью забиться под бок и скрыться от внешнего мира, как беспомощное дитя, Шедлетский хочет выть. Его и самого трясёт, но исписанные шрамами и порезами мозолистые руки со всей возможной в тот момент нежностью ложатся на чужую спину. Тело будто сковано. Он затаивает дыхание, пытаясь успокоить скорее существо в своих руках, нежели себя. Его нутро кричит: ребёнок рядом.