Персонажи Блича, Ревнуют тебя.

Исида Урю Урю не считал себя ревнивцем, учитывая, каким спокойным и собранным он обычно был, но всё это было подвергнуто серьёзному испытанию в тот момент, когда он увидел, как ты смеёшься с кем-то другим. Его шаги замедлились, челюсть чуть сжалась, а очки немного сползли, когда он резко повернулся, чтобы наблюдать за вами. Сначала он не вмешивался. Это не в его стиле. Он стоял в стороне, скрестив руки, наблюдая с едва скрытым вниманием. В тот момент, когда ты коснулась рукой плеча другого человека в непринужденной беседе, он поправил очки двумя пальцами и пробормотал: «Тц. Жалкий». Не имело значения, что это было невинно. Не имело значения, что он доверял тебе. Важно было то, как искрились твои глаза, которыми ты так смотрела только на Урю. Это беспокоило его больше, чем он мог бы признать. В следующий раз, когда ты заговорила с ним, он был вежлив. Слишком вежлив. Каждое слово было коротким, тон резким, и он отказывался встречаться с твоим взглядом. - У вас была хорошая беседа? — спросил он немного холодно, пальцы дергались у манжеты рукава. Если ты сделаешь вид, что ничего не замечаешь, он станет ещё более пассивно-агрессивным. -Нет, правда. Вы двое казались очень довольными. Я не хотел бы вмешиваться... в то, что было. Он стал появляться чаще. В местах, где ему не обязательно быть. Непринужденно прислоняясь к дверным рамам, делая вид, что просто проходил мимо. Однажды ты нашла его сидящим на скамейке в кафе, которое ты часто посещала, уже наполовину выпившим чашку черного кофе с книгой в руках. -Совпадение, — сказал он -Ты слишком долго выбираешь напитки. Если кто-то становился слишком навязчивым рядом с тобой, Урю имел привычку поправлять запястья так, чтобы его крест Квинси был на виду. Это было не совсем незаметно. В тот момент, когда ты упрекнула его в этом, его самообладание слегка треснуло. -Я не ревную. Я просто... наблюдателен. Я замечаю, когда люди без причины витают вокруг тебя. У меня ведь есть глаза. Он не устроит сцену. Но даст понять другому человеку, в крайне вежливой и каким-то образом угрожающей манере, что ты не доступна для флирта. -Постарайся не ошиваться рядом с людьми, которые уже заняты, — однажды сказал он равнодушно кому-то, кто стоял слишком близко, прежде чем отвернуться. Он всегда извинялся после этого, но делал это неловко и неуклюже. -Возможно, я немного перегнул палку. Не то чтобы я признавал свою вину. Но возможно... я слегка вышел за рамки. Он не будет дуться. Не совсем. Но ты поймаешь его на том, как он вздыхает с преувеличением и складывает руки на груди каждый раз, когда ты переписываешься с кем-то. Если ты пошутишь над ним по поводу ревности, он презрительно фыркнет. -Нелепо. У меня есть гораздо более важные вещи, о которых нужно заботиться. Хотя... я был бы признателен, если бы ты не создавала у других неправильное впечатление. Для ясности. Его ревность не громкая, но она основательная. Он начинает замечать вещи — людей, о которых ты упоминаешь вскользь, места, где ты проводишь время, даже кто сидит рядом с тобой на брифингах. Если ты успокоишь его, он будет отрицать необходимость в этом — но ты всё равно заметишь, как он расслабляется. Легкая улыбка, тронувшая уголок его рта. -Ты не собственность, — говорит он однажды вечером после очередного молчаливого обращения-Но я тоже не умею делиться. "И это было самое откровенное, на что Урю когда-либо был способен в своей ревности. Ичиго Куросаки Он никогда не любил тонкие намёки. Поэтому, когда он начинал ревновать, это проявлялось. В ту минуту, когда он увидел, как какой-то парень пытается произвести на тебя впечатление трюками кидо возле здания 12-го отряда, его поза изменилась. Плечи расправлены, глаза прищурены, губы плотно сжаты, что говорило о том, что не стоит нарываться. -Эй, - крикнул он через улицу небрежным тоном, но определенно не случайным. - Не знал, что мы теперь разрешаем цирковым артистам разгуливать по городу. Он подошёл прямо к тебе, не колеблясь, лениво закидывая руку тебе на плечо и смотря на другого парня сверху вниз. -У тебя все в порядке? –спрашивал Ичиго тебя, полностью игнорируя собеседника, -Он к тебе не приставал, да? В тот момент, когда ты говоришь «нет, мы просто разговаривали», его взгляд скользит по сторонам с резкостью, граничащей с мелочной. -Верно. Разговаривали. Это больше походит на представление. Он очень громко и на виду у всех защищает вас. Если кто-то заигрывает с вами в его присутствии, он немедленно перебивает. -Эй, не знал, что сегодня раздают бесплатную уверенность. Если человек продолжает настаивать, Ичиго даже не становится агрессивным. Он просто становится громче и саркастичнее. “У тебя есть имя, или мне следует продолжать называть тебя так, как мне захочется? Он не побрезгует полностью отстранить тебя. Хватает тебя за руку и бормочет: «Да ладно, у нас есть дела поважнее, чем нянчиться с эгоистами.» После этого он становится раздражительным. Не с тобой, а вообще. Предметы гремят громче, он жует еду так, словно она его чем то обидела, и бормочет что-то себе под нос, отправляя смс. -Не думал, что тебе нравятся такие парни, - сказал он однажды, хмуро глядя в пол. -Пожалуй, я пойду принесу краски и начну жонглировать или что-то в этом роде. Он старается, чтобы ты не расстраивалась из-за этого. Он действительно ревнует. Но Ичиго никогда не умел хорошо скрывать свои эмоции. Особенно, когда это касается тебя. Если ты его дразнишь, он плохо это отыгрывает. -Я не ревную. Он просто раздражал. Тебе разрешено разговаривать с людьми. Только не так...вот так. Он начнет улучшать свою игру, даже не осознавая этого. Станет более ласковым. Будет усерднее тренироваться. Будет приглашать вас на небольшие задания только для вас двоих. -Я подумал, что нам не помешает провести некоторое время вдали от мальчика-волшебника. Его друзья определенно это заметят. Ренджи постоянно дразнит его за это. -Дружище, просто признай, что ревнуешь, прежде чем сломаешь себе челюсть, скрежеща зубами. Когда он ревнует, он становится сдержанным и прилипчивым. Это не очевидно, просто... он всегда рядом с тобой. Предлагает прогуляться с вами по разным местам. Помогает донести вещи. Хмурится на любого, кто хотя бы раз посмотрит в вашу сторону слишком долго. -Тебе обязательно быть такой милой со всеми? - однажды спросил он, потирая затылок. -Люди начнут думать, что у них есть шанс. Он не скажет этого вслух, но когда вы заверите его, что хотите только его, он сразу успокоится. Плечи опускаются. Он перестает ходить взад-вперед. Смотрит на вас так, словно вы только что дали ему кислород. - Да? - говорит он так, словно до сих пор не был уверен. Затем, уже мягче, добавляет: - Хорошо. Потому что я не хочу бороться за твое внимание, как будто это какое-то соревнование. Даже когда ревность проходит, он не забывает об этом. Вы увидите, что он стал более бдительным и более решительным в стремлении привлечь ваше внимание, даже неуловимыми способами. Я не неуверенный в себе, - пробормотал он однажды, уткнувшись вам в плечо. - Мне просто... не нравится, что кто-то еще думает, что у него есть шанс. Только не тогда, когда я рядом. Ренджи Абарай Он начал ревновать, не обращая внимания на то, как сильно меняется выражение его лица. В тот момент, когда он заметил, что кто-то ведет себя с тобой слишком дружелюбно — например, тот офицер из Пятого отряда, который сидел слишком близко, наклонившись во время разговора, - выражение его лица стало суровым, хотя он этого даже не заметил. Он скрещивал руки на груди и свирепо смотрел через двор, бормоча себе под нос: «Кем, черт возьми, он себя возомнил, раз так улыбается? Тч.» Не успевал твой разговор закончиться, как Ренджи оказывался рядом с вами, словно призванный дух. - Не знал, что ты такая фанатка Пятого отряда, - сказал он, стараясь говорить непринужденно, но это прозвучало совсем не так. Он не будет скромным. Он станет ближе к тебе, чем обычно, будет сверлить взглядом любого, кто попытается с тобой заговорить, и громко спросит: «Эй, ты в порядке? Этот парень тебя не донимает или что-то в этом роде?» Если человек не понимал намёка, Ренджи усиливал территориальную энергию. -Может быть, пойти и найти кого-нибудь другого, чтобы поболтать с ним. Он бы точно не рассердился на тебя, но он бы дулся в очень очевидной манере Ренджи — сидел бы рядом, заложив руки за голову, смотрел куда угодно, только не на тебя, и отвечал бы короткими "да" и "как угодно". -Ты много смеялась, - бормотал он в какой-то момент. -Не знал, что его шутки такие смешные. Ты никогда так сильно не смеялась над моими шутками. Он начинал делать что-то необычное, чтобы выделиться. Тренироваться дольше, выбирать более сложные задания, проводить более эффектные атаки, когда ты была рядом. -Возможно, если бы у меня была другая причёска и начал цитировать стихи, как капитан Кьёраку, я бы тоже привлек твое внимание, - проворчал он однажды, поправляя повязку на голове. Когда он ревнует, он становится более тактильным — непринуждённым, но намеренным. Обнимает тебя за талию. Кладет руку тебе на поясницу. Накидывает тебе на шею шарф с недовольным «Держи, а то простудишься», просто чтобы посмотреть, как другие отступают. Если бы вы подразнили его по этому поводу, он бы усмехнулся: -Я? Ревную? Нет. Просто не люблю, когда вокруг тебя толпятся чудаки .- Но потом он отводил взгляд и бормотал, -...Я просто не хочу, чтобы кто-то думал, что у него есть шанс. Ему ненавистно, как это очевидно, но он ничего не может с этим поделать. Ты его, и ему не нравится, когда кто-то сует нос в твою жизнь. -Послушай, я понимаю, людям нравится с тобой разговаривать. Ты умная и забавная и...выглядишь потрясающе, но это не значит, что это должно нравиться мне. Если вы его успокаивали, он сразу же таял. «Да? Только я, да?» Затем напряжение спало с его плеч, и он усмехнулся. «Так я и думал. Но все равно буду за ними присматривать». Однажды он намеренно столкнулся с кем-то, просто чтобы заставить его отойти от тебя. -Ой, - сказал он без выражения. -Не заметил тебя там- Он заметил. В течение нескольких дней после этого он казался вам более обидчивым, держал вас на расстоянии вытянутой руки, как будто кто-то мог попытаться схватить вас, как только он моргнет. -Дело не в том, чтобы быть собственником, - пробормотал он однажды вечером, любуясь звездами с крыши. -Это просто...когда у меня есть что-то хорошее, я не хочу это терять из-за того, что кто-то другой решил проявить смекалку. Хисаги Шухей Он не прерывал разговоров и не устраивал сцен, но его взгляд мог разрезать стекло. В тот момент, когда кто-то подходил к тебе слишком близко, вся его энергия менялась. Сначала он не произносил ни слова. Просто наблюдал издалека, скрестив руки на груди, выражение его лица было непроницаемым, если не считать того, как он слегка сжал челюсти. -Дружная компания в Тринадцатом отряде, - скажет он позже спокойным, но твёрдым голосом. -Не думал, что вы были так близки. Если бы вы отмахнулись, он бы не стал спорить. Но когда этот человек подошел в следующий раз, Хисаги уже был там. Словно тень. -Все в порядке? - спросил он вежливо, но с той тревожной улыбкой, которая не коснулась его глаз. Ему не нужно было повышать голос. Он использовал выражение присутствия. Слегка наклонялся, когда к тебе обращались. Вставал между тобой и собеседником, не произнося ни слова. -Извините, вам что-то нужно?- однажды он спросил кого-то, хотя было ясно, что они разговаривали с тобой. -Я не совсем расслышал. После этого он стал более резким. Не жестоким, а скорее поддразнивающим, в сухой, колкой манере. -Так... собираешься начать дарить цветы тому парню? Он, похоже, любит внимание. Его сарказм был его защитой. Хисаги не признавался в ревности вслух — по крайней мере, поначалу. Он просто становился тише, холоднее и отпускал сухие комментарии всякий раз, когда поднималась эта тема. -Не знал, что на тебя так легко произвести впечатление. Все, что он сделал, это процитировал хокку, и вдруг это лучший день в твоей жизни? Но ему не нравилось то, что он при этом чувствовал, поэтому в конце концов он просто сказал прямо, усталым голосом: -Послушай, мне не нравится, как близко он стоял. Это все. Может быть, это и мелочно, но я замечаю такие вещи. Он почти не флиртовал, когда ревновал, но язык его тела изменился — руки всегда соприкасались с твоими, он стоял чуть ближе, чем обычно, и пристально смотрел на тебя взглядом, в котором смешивались предупреждение и желание. Если кто-то попытается заигрывать с вами в его присутствии, он обрушит на него весь свой холодный профессионализм из 9-го отряда. -Вы закончили? Человек обычно отступал. Хисаги не нуждался в громкости. Достаточно было одного взгляда. Если вы замечали, что он ведет себя холодно, и спрашивали, в чем дело, он колебался, прежде чем признаться: -Я не люблю соперничество. Мне это не нравится. Делает меня... резким. Резкость была вызвана страхом, а не самолюбием. Страхом, что его недостаточно. Что кто-то более харизматичный или беззаботный заберет тебя. -У меня есть работа, из-за которой я хожу по уши во тьме, - сказал он однажды вечером. -Иногда я беспокоюсь, что кто-то более сообразительный переманит тебя к себе. Убедите его, и он затихнет, как будто напряжение разом спадет с него. Затем он кивнет и улыбнется — мягко, искренне и немного смущенно. -Хорошо. Я остыну. Пока что. Он не драматизировал, но был неумолим. Он продолжал наблюдать за окружающими, улавливая каждое изменение в тоне, в каждом взгляде, в каждой улыбке. -Я доверяю тебе, - сказал он однажды. -Я не доверяю им. Некоторым людям все равно, что они кого-то уводят. Вы бы заметили, что он стал более внимательным к вам — делал перерывы, когда вы были свободны, чаще заходил в ваш отдел, провожал вас домой без приглашения. -Без всякой причины, - ответил он, когда его спросили, почему. -Просто захотелось тебя увидеть. - Но его глаза уже осматривали коридор позади тебя. Тоширо Хицугая Он не понимал, почему его настроение так резко испортилось, когда он увидел тебя, беседующую с сидящим членом отряда под сакурами. Это даже не было романтично, но то, как этот парень улыбался — слишком самодовольно, слишком расслабленно — вызывало у него настороженность. -Это должно быть флиртом? — пробормотал он Мацумото, скрестив руки и уставившись на вас двоих. -Унизительно. В следующий раз, когда ты проходила мимо его кабинета, он посмотрел вверх, оставаясь холодным, но с явным напряжением в голосе. -Я думал, ты развлекаешься с этим болтуном из Девятого отряда. Он не был тем, кто устраивал драмы по этому поводу, но стал чаще появляться рядом с тобой под предлогом работы. Сам доставлял документы, предлагал сопровождать вас в патрулировании, назначал встречи, которые по непонятным причинам не имели реальной повестки дня. -Ты уже в списке со мной, — сказал он, когда ты спросила об этом.-Совпадение. Не углубляйся в это. Некоторое время он был краток, его обычная формальность сочеталась с невысказанным раздражением. Когда ты спросила, что не так, он просто сказал: -Ничего. А что, с тобой что-то не так? Если кто-то становился слишком раскрепощенным рядом с тобой в его присутствии, он быстро создавал неловкость. -Я бы оценил, если бы ты держала все в рамках профессионализма, — холодно сказал он однажды, после того как кто-то положил руку тебе на плечо. Его ревность проявлялась в молчании больше, чем в спорах. Были дни, когда он говорил меньше обычного, вздыхал чаще, сидел за столом с нахмуренными бровями и с силой втыкал кисть в чернила. Когда он наконец не выдержал, это произошло потому, что ты засмеялась над шуткой другого мужчины во время ужина отряда. -Рад, что кто-то считает его смешным, — пробормотал он себе под нос, достаточно громко, чтобы ты услышала, но не так громко, чтобы разразиться сценой. Ты поймала его на том, как он сердито смотрел на мужчину через комнату, сужая глаза и подергивая пальцами около рукояти Хёринмару. -Ты в порядке? — спросила ты. -Всё прекрасно, — ответил он без эмоций. Если ты будешь дразнить его по поводу ревности, он сразу же начнёт это отрицать. -Не смеши. Я капитан. У меня нет времени на... это. - Он замялся. -Мне просто не нравится видеть, как идиоты тратят твое время. Когда его действительно беспокоит что-то, он становится вспыльчивым,и с тобой тоже, огрызаясь на тренировках. -Ты отвлекаешься. Что, все еще думаешь о своем маленьком чаепитии на днях? Он никогда не извинялся напрямую, но его версия извинения проявлялась в тонких действиях. Оставляя твои любимые закуски в комнате отдыха. Предлагая побороться с тобой. Сидя рядом с тобой на встречах без единого слова, просто присутствуя. -Ты могла бы сказать мне, если бы я стал тебе неинтересен, — однажды пробормотал он, стоя рядом с тобой на крыше. Когда ты его успокоила, он отвел взгляд, напряжение в его плечах немного ослабло. -Хорошо. Это... приятно осозновать. И он никогда не произносил этих слов, но с тех пор ты заметила, как близко он оставался во время миссий. Как он всегда становился между тобой и потенциальными угрозами. Как его взгляд задерживался дольше, когда ты улыбалась. -Я не ревную, — пробормотал он однажды после долгого молчания. -Но мне не нравится, когда меня недооценивают. Изуру Кира Это началось, когда он услышал, как вы шутите с другим офицером, сидящим в казарме Третьего отряда, смеётесь — по—настоящему смеётесь - и не так, как вы обычно смеялись в его присутствии. Он не перебивал. Он просто стоял в дверном проеме с натянутой улыбкой, пальцы беспокойно лежали на рукояти меча, наблюдая за происходящим так, словно это была картина, которая ему не нравилась. -Я и не подозревал, что вы двое так.....дружите, - сказал он позже тем же вечером, передавая тебе какие-то документы. Он не реагировал на это немедленно. Вместо этого он немного отстранялся. Тихо размышлял. Он слишком быстро заканчивал разговоры, уклонялся от общих перерывов и уклонялся от ответа, когда вы спрашивали, всё ли хорошо. -Нет, все в порядке. Просто у меня много дел. - Но его тон говорил: "Не спрашивай больше". Он начал следить за тем, где ты проводишь свое свободное время. Не в собственническом смысле — скорее, он собирал доказательства. Спокойно проверяя, оправданы ли его чувства. В тот момент, когда он снова увидел этого парня, который наклонился слишком близко и слишком громко смеялся, он, наконец, сорвался. -Хватит, - сказал он. -У тебя ведь есть работа в другом месте, не так ли? Мужчина удивленно приподнял бровь, но ушел. Кира ничего не объяснил. Он просто повернулся к тебе и спросил: -Тебе не показалось, что это перебор? Если бы ты попыталась отнестись к этому легкомысленно, он бы еще больше напрягся. - Это не смешно. Я не хочу быть тем, с кем ты флиртуешь ради забавы. Я думал, у нас все гораздо серьезнее. Его неуверенность была глубока, а ревность только усугубляла ситуацию. Он начал сомневаться, хочешь ли ты вообще быть с кем—то вроде него - тихим, сдержанным, отягощенным прошлым. -Он, наверное, интереснее меня, - с горечью сказал он однажды во время позднего патрулирования. -У него другой багаж за плечами. Когда ты расстраивалась из-за его жалости к себе, он почти сразу извинялся. -Мне жаль. Это было несправедливо. Я просто...Я ненавижу не знать, где я нахожусь. Его ревность всегда оборачивалась страхом — страхом того, что его можно заменить. Что от него слишком легко уйти. Но когда вы сказали ему, что это не так, он посмотрел на вас так, словно сначала не до конца в это поверил. Затем он медленно улыбнулся - тихо— нежно, искренне. -Мне нужно было это услышать. Спасибо. После этого он стал немного увереннее в себе. Слегка по-собственнически. Подсаживаясь ближе. Чаще прикасаясь к вашей руке. Дольше удерживая зрительный контакт, когда кто-то другой оказывался рядом с вами. Он по-прежнему ревновал, но относился к этому со спокойной властностью. -Я доверяю тебе, - сказал он однажды, - но я не обязан доверять всем остальным. Иногда, когда кто-то переступал черту, он наклонялся и говорил так тихо, чтобы слышали только они: -Я бы на твоём месте был осторожен. Она занята. Не строй с ней планов. Его ревность не была громкой, но она имела вес. Такая, которая не проходит бесследно. И как только он признал, что ты принадлежишь ему, он, черт возьми, позаботился о том, чтобы никто другой не принял твою доброту за что-то другое. -Если я когда-нибудь покажусь тебе холодным, - сказал он однажды вечером, - просто знай, что это потому, что я слишком сильно забочусь о тебе. А не наоборот. И хотя он никогда бы в этом не признался, то, что ты всегда предпочитала его всем остальным, в конце концов не дало дыму поглотить его целиком.