Часть 3: ожп/Ин Хо

Ин Хо вошёл в дом, тяжело наступая на пол, как всегда с видимым раздражением. Он снял пальто и бросил его в угол, направляясь на кухню. Там стояла его жена, Ми-рэн, готовившая ужин. Она была поглощена этим процессом, но стоило ему появиться, как она поняла — снова что-то не так. Су-бин, услышав шаги отца, радостно подбежала к нему, с широко распахнутыми глазами и распростёртыми руками, как всегда, желая обнять его. — Папа! — воскликнула она, её маленькое лицо светилось счастьем. Но Ин Хо, не обратив на неё должного внимания, без какого-либо выражения на лице оттолкнул дочь, не ожидая её реакции. Он сделал это не силой, но этого хватило, чтобы Су-бин пошатнулась и упала на пол, ударившись о твердую поверхность. Маленькая девочка смахнула слёзы, которые моментально заполнили её глаза. Она слабо поднялась, её губы дрожали, а глаза наполнились болью от того, что её папа оттолкнул. — Не реви, Су-бин! Иди в комнату! — строго и хладнокровно сказал Ин Хо, не посмотрев на свою дочь. Его голос был жёстким и бескомпромиссным. Су-бин, как всегда, подчинившись, без слов побежала в свою комнату, её маленькие плечики содрогались от сдерживаемых рыданий. В душе ей было непонятно, почему отец так ведёт себя с ней. Она так его любила. Ми-рэн, стоявшая на кухне, почувствовала, как её сердце сжалось. Она прекрасно знала, что будет дальше, но её боль и чувство отчаяния всё равно не уменьшались. Ин Хо, не обращая внимания на происходящее с дочерью, сделал несколько шагов в сторону кухни и начал критиковать Ми-рэн, не скрывая презрения. — Ты опять всё сделала не так, — процедил Ин Хо сквозь зубы, кидая взгляд на стол. — Как я тебе говорил, ужин должен быть готов в определённое время! Мы же не просто так семья! Ты так и не научилась нормально готовить! Сколько раз я тебе говорил об этом?! Ми-рэн вздрогнула, она знала, что это не просто замечание. Это был очередной приступ его злости, которая приходила, как шторм, с ним было невозможно справиться. — Я готовлю, как могу, — тихо ответила она, не поднимая глаз. — Я устала… Ин Хо засмеялся, но этот смех был жестоким. — Устала? Это твоя отговорка?! — он шагнул ближе, не скрывая презрения в голосе. — Ты ведь не для того замуж за меня выходила, чтобы просто по дому носить халат и ничего не делать. Ты должна была родить мне сына! Мы должны были быть нормальной семьёй, а вместо этого у нас вот это… — Он указал на стол, полный немытой посуды. — Су-бин ужинала. Я не успела убрать… — Заткнись! Как ты думаешь, что Су-бин думает? Она видит всё это! Ты ведёшь себя, как ни о чём не заботящаяся мать. Если и дальше так продолжится — она вырастет такой же никчёмной, как и ты! Ми-рэн не выдержала, её глаза наполнились слезами. Она сделала шаг вперёд, пытаясь взглянуть на него и сказать всё, что ей так давно не удавалось. — Как ты смеешь так говорить?! Она твоя дочь! Маленькая девочка, которая хочет, чтобы её папа любил её! Пойми, ей не хватает тебя, Ин Хо. Она плачет по ночам! Каждый день она задаёт мне один и тот же вопрос: «Почему папа меня не любит?» Ты не видишь этого? Ты всегда хотел детей. Ты говорил мне, что будешь делать всё, чтобы наш ребёнок был счастлив. Но теперь…что ты с ней делаешь? Ты не замечаешь, что она страдает?! Ин Хо замер, его лицо исказилось от злости. — Я ещё раз повторяю тебе! Ты сама виновата! — его голос стал всё более угрожающим, как будто он старался зашуметь её слова. — С твоим отношением к жизни, твоими постоянными жалобами, ты не могла дать мне сына. Ты не смогла сделать ничего правильно! И я жалею, что выбрал тебя в жены. Ты должна была сделать аборт, когда мы ещё могли. Су-бин…она — твоя ошибка! Ми-рэн стиснула зубы, не веря, что он мог сказать такое. Не в силах больше сдерживать свои эмоции, она резко подняла руку и влепила ему пощёчину. Звук был оглушительный. От удара его лицо на мгновение побледнело, но это только подлило масла в огонь. Он схватил её за руку и потянул её к себе. — Тварь, — прохрипел Ин Хо, поднимя руку, готовясь к ответному удару. Ми-рэн сжала губы и отшатнулась, но в её глазах была решимость. Она не собиралась больше быть жертвой его жестокости. Маленькая Су-бин, сидя в своей комнате, всё слышала. Ей было четыре года, и она не могла понять, что происходит. Её сердце сжалось, и в её маленькой голове всё перемешалось. Она села на пол, прислушиваясь к крикам родителей, прижав ладошки к ушам, но так и не могла оторвать глаз от маленькой щели двери, через которую видела их. Она была в растерянности — она любила и маму, и папу. Почему они так ссорятся? Почему папа так кричит на маму? Почему он никогда не улыбается? Су-бин наблюдала, как Ин Хо продолжал кричать на её мать. Он поднял руку и замахнулся на Ми-рэн, но та с ужасом и решимостью в глазах схватила нож с кухни. Су-бин не могла понять, что происходит, но инстинктивно чувствовала, что это не может быть хорошо. Мама замахнулась и вонзила нож в живот Ин Хо. Время, казалось, замерло. Ми-рэн застыла, она не могла поверить, что только что сделала. Нож был в его животе, и кровь медленно начала расползаться по полу. Ин Хо отполз от неё, его глаза были полны боли и удивления. Он с трудом дышал, взгляд был пустым. Су-бин, сидя в своей комнате, замерла. Она увидела, как папа теряет силы, как мама с удивлением и ужасом смотрит на нож в его животе. Она не понимала, что произошло, но что-то внутри неё щемило. Она почувствовала страх, и в её маленьких глазах был только один вопрос: «Почему?» Почему это произошло? Ми-рэн, потрясённая тем, что случилось, повернулась к двери. Она заметила, что Су-бин наблюдает за ними, её маленькие глаза были полны страха и растерянности. — Су-бин… — прошептала Ми-рэн, её голос был полон боли. Она не знала, что сказать дочери. Всё, что она хотела, это, чтобы дочь была в безопасности. Но Су-бин не могла понять, что происходит. Она видела свою мать с ножом в руках, её отца на полу, и ей было страшно. Страшно за свою семью, за всех их. Ми-рэн медленно отошла от Ин Хо, её руки дрожали, не в силах понять, что только что произошло. Она стояла, склонив голову, её глаза были полны ужаса и сожаления. Его кровь продолжала расползаться по полу, как темное пятно, которое она не могла стереть. Су-бин стояла у двери своей комнаты, её маленькие ладошки сжались в кулачки, а её глаза были широко раскрыты, полные страха. Она видела, как её мир рушится, как её родители, такие важные и любимые, теряли связь друг с другом. Ми-рэн повернулась, и её взгляд встретился с глазами дочери. В этом взгляде было больше, чем слова могли бы выразить. В этом взгляде было всё: сожаление, боль, страх. Она сделала шаг в сторону дочери, но в её теле не было силы. Она чувствовала себя разрушенной. — Су-бин… — прошептала она, её голос был тише, чем шёпот. Но для девочки эти слова были громче любого крика. Это была просьба, желание остановить всё, исправить всё, и, возможно, вернуть хоть часть того, что когда-то было. Но в её глазах была неизбежность. Су-бин не могла больше смотреть на мать. Её маленькая душа не могла понять, что происходит, но она чувствовала страх. Страх, который не исчезал, даже когда она пыталась закрыть глаза. Её мир больше не был таким безопасным, как раньше. Су-бин шагнула назад в свою комнату, закрывая дверь. Она села на пол, обняв колени и прижав их к груди. В её маленьком теле была боль, но она не могла выразить её словами. Только тишина заполнила пространство, где когда-то были радость и любовь. Она больше не знала, что будет с ней и её семьей. В то время как Ми-рэн продолжала стоять, глядя на дверь за которой скрылась её малышка, Ин Хо, слабея, попытался подняться, но его силы покидали его, и он снова рухнул на пол. Он не произнёс ни слова, его взгляд был пуст и безжизненен. В этот момент в его глазах не было ни ярости, ни гнева, только тёмная бездна, в которой он и потерял себя. Ми-рэн наконец повернулась к нему, но в её глазах уже не было страха — лишь невыносимая боль, которую она не могла выразить словами. В её теле не было ни силы, ни решимости что-то изменить. Всё, что она могла сделать — это просто стоять и смотреть, как рушится всё, что когда-то было. И в тот момент, когда она повернулась, чтобы пойти к дочери, последняя искорка надежды погасла в её душе. — Прости… — снова прошептала она, как если бы это было последней молитвой. А за дверью, где девочка сидела в темноте, её слёзы, беззвучно капая, утопали в молчании, которое царило вокруг.