Разборки с... родителями. И не только

«Вытащили... Даже не знаю, что сказать!..» Хель смотрела на этих двух... ни одного нормального слова для обозначения этих двух... индивидов, в голову не приходило! Достаточно было увидеть их первую реакцию на их собственного сына! Они, увидев его, отшатшнулись от него, как от... какого-то чудища! — Жива, давай ты пока заберёшь Гарри? Судя по их реакции на него, ему не надо присутствовать на разборках с ними. Жива кивнула и, что-то прошептав на ухо мальчику, исчезла вместе с ним, к гости. — Джеймс и Лили Поттер, почему вы так отреагировали на собственного сына? — Он Тёмный! Сдвоенный истретический вопль чуть не снёс своей силой всех присутствующих. — И с чего вы это взяли? — с кривой усмешкой спросил Хорес. — А ты Джеймс — какой? — Светлый! Я — Светлый! А он... змееуст! На это способны только Тёмные! Так Дамблдор сказал. Четверо переглянулись с усмешкой. — Лили, а ты тоже - Светлая? — не удержался Люцифер. —Конечно! — И с чего вы оба решили что вы — Светлые? — Дамблдор сказал! — буквально возопили это двое. — Это кто? — не выдержал Игнациус. — Великий и Светлый маг, директор Хогвартса. — Кстати, а он вам сказал, объяснил — в чём разница? В чём разница между Светлыми магами и Тёмными? — спросил Люцифер. —Тёмные несут Зло и смерть! — убеждённо произнесла Лили. — То есть, я — Зло? — делано удивлённо спросила Хель. — Но это ладно... даже разбираться не буду... Вы мне объясните — с чего вдруг Гарри — Тёмный? — Он говорит на парселтанге, а это Тёмная магия! — И это вам сказал... — Дамблдор! Подтвердил её догадку Джеймс. — А если бы он разговаривал, скажем, на кошачьем? Или - русалочьем? Он тоже, был бы Тёмный? У меня голова кругом идёт от их дебилизма! Вы учебники читать не думали? Логически думать не пытались? Проверять сказанное по источникам? Что делать с ними будем? — Я, не вы. Из марева за спинами, так и сидящих на полу Джеймса и Лили выступила женщина: высокая, стройная, с ярко-зелёными глазами, огненно-рыжими волосами свободно струящимися чуть выше чем до середины бедра, в красивом нечто, что переливалось мягкими пастельными тоннами голубого и синего. В руках у неё был изящный, выше её роста посох с навершием из большого прозрачного идеально круглого шара. — Магия? — удивилась Хель. — А ты... на огонёк заглянула или по делу? — По делу. Вон оно, у тебя на полу сидит. Два предателя. Предали всё, что только могли! Себя, кровь, магию, дар жизни, свободу выбора... ВСЁ! — Магия, после просмотра их памяти была не на шутку зла! — Я просто пылаю желанием их наказать, но... не могу выбрать то, что их достойно! — Мы тоже. — Сказал Люцифер. — Эти идиоты, с подачи директора школы, делят магию на Тёмную и Светлую! Надо так наказать, чтобы они, возможно, раскаялись и поняли — магия неделима, цвета не имеет... — Он вдруг замолчал, задумавшись, а потом неожиданно воскликнул: — Эврика! Кошки видят магию! Превращаем их в низлов. Пускай учатся любить своих котят — хоть белых, хоть чёрных, хоть розовых в крапинку! А заодно — насмотревшись магии Мира, поймут, что Дамблдор, для каких-то своих целей, их заморочил. Как вам? — Хороша идея! — согласилась Магия. — Отныне, вы, Джеймс и Лили Поттер, до тех пор, пока искренне не раскаетесь в своих делах, мыслях и невежестве, жить будете в образах низлов. Да будет так! Как только были произнесено последнее слово, оба наказанных обратились кошками — серыми, невзрачными, не слишком пушистыми. В отличии от обычных низлов которые притягивали взгляды всех своей мощью и грацией какими-то... — никакими. — Мда... — произнёс Хорес, — даже в виде кошек они отвратны. Но, теперь, им нужен хозяин. — Он задумался. — Нужна привязка. Пусть будут фамильярами. Но, чьими? — Предлагаю привязаться их Гарри. Если он захочет. Только о том, кто они — говорить не будем. Он мальчик добрый, жалостливый: если будет знать — станет их жалеть и излишне оберегать. А так — будет хорошим и внимательным хозяином. А эти... как фамильяры будут его оберегать. Не смогут по другому. Предложение Хель понравилось всем. — Кстати, Хель, я чувствую, что у тебя «гостит» ещё один «умник». — Ой, Магия... опять мы про него забыли! — усмехнулась Хель. — Этот «умник» так меня боялся, что разорвал душу на шесть крестражей. Шестой правда случайно, но... Кстати, а давай мы у него самого узнаем — с чего он так боится пройти через мои Чертоги. Хорес, приведи его, пожалуйста. Хорес «мигнул» — в одно мгновение исчез, и тут же появился с парнем, который выглядел слегка пришиблено. — Том... (парень скривился услышав своё имя) — Не кривись! Не имя «делает» тебя, а твои мысли и дела! Мы можем расспросить тебя о твоей жизни, но, я подозреваю — тебе это рассказывать будет не слишком приятно. От «хорошей» жизни крестражами «не балуются». Мы можем проглядеть все твои воспоминания и без твоего разрешения, но это... не культурно. Поэтому, я прошу у тебя на это твоего разрешения. Больно не будет, да и времени возьмёт мгновение. — Я окклюмент. — И что? В чём проблема? — Самый сильный! — По прежнему не вижу проблем. — Если я не разрешу — никто не сможет пробить мои блоки! Том ухитрялся свысока смотреть на присутствующих. — Мдя... — усмехнулся Хорес, — высечь бы тебя, как в моё время, да ведь даже не поймёшь за что. Мальчик, ты, похоже, так и не понял — куда попал, и перед кем стоишь. Повторю: я — Хорес Певерелл. Это, — он указал на мужчину сидящего справа от себя, — мой сын Игнациус Певерелл. Слева от меня, если ты, действительно, из рода Слизерин, сидит твоя много-много-много раз пра-пра-тётушка Хель. Справа от моего сына — сидит Магия. Ещё тут была Жива — Жизнь, но она занята с другим моим потомком — Гарри, в которого ты ухитрился подсадить свой крестраж. А вот слева от меня сидит Люцифер! И ты считаешь, что нам не пробить твои щиты? Тем, кто их и придумал-разработал? После каждого слова представления присутствующих, парень всё больше бледнел, и, как будто, становился меньше, хотя, по прежнему, держал осанку. — Значит... это не сон? Не галлюцинация? Я, взаправду, в Чертогах? Я... умер?! Последние два слова он выкрикнул. Шепотом! — Это как посмотреть. — Задумчиво произнесла Хель. — Первоначальное тело, данное тебе Жизнью, ты потерял, когда пытался убить Гарри. Но, крестражи не дали тебе пройти Грань и уйти ко мне. Тело я тебе воссоздала, а Люцифер собрал тебя воедино. Так что... не знаю. Такого у меня за всё время существования Мироздания не было. Но, главное, сейчас — ты жив. Стопроцентно. Садись, — позади парня появилось удобное кресло, — посмотрим, чего ты меня так боишься, и по результату решим — что с тобой делать. Просто посмотри на нас. Предвосхитила она его вопрос о том, что ему надо сделать. — Этот... Дамблдор, слишком много на себя берёт! Кем он себя возомнил? Богом на Земле?! — Хорес с трудом удерживал свою ярость! — Значит — «Хогвартс всегда поможет просящему», но, когда парень просил — его выперли в Лондон под бомбёжки! А это его пренебрежение и презрение к магичёнку, только потому, что он из сиротского дома... Магов и так... по отношению к немагам... раз-два и обчёлся, а они... — Отец, успокойся. — Игнациус придержал отца за плечо. — Ты сейчас «выброс» устроишь. Надо думать, что с парнем делать. — А что тут делать... Он — некромант! Истинный некромант. Возьму в ученики и буду обучать. Правда... Хель, он совсем «пустышка» в этом отношении — я имею в виду — в знаниях. А держать его тут, в Чертогах, чтобы обучать с нуля... так себе идея: он живой... всё же. Давай отправим его, для начала, к Детям Ночи? Он у них подучится до минимально подходящего уровня, чтобы начать обучаться у меня, ну и страхи свои, возле немёртвых, проработает-избавится. — Хорошая идея. Кстати... Гарри, ни у меня, ни у Жизни, тоже находиться долго нельзя: мальчик нейтрален, а долгое нахождение возле нас с ней может негативно повлиять на него. Пусть вместе с Томом отправляются к Дракуле: у него и неживые, и живые, и немёртвые — прекрасно вместе уживаются. Надо будет только вот этих... двух... — Хель невольно скривилась, указывая на невзрачных низлов, которые, сжавшись, сидели возле камина, — привязать как фамильяров... Если он захочет. — Давай спросим его и вся недолга. О! Чуть не забыл! Надо ещё спросить у него - кто ему дедом станет, а кто отцом. — Я-то точно крёстным буду. — Сказал Люцифер. — Мне, как говорится — «сам Бог велел»: как никак - родственник по материнской линии. О, кстати, а кто был крестным Гарри?