Старшая сестра

Линнет сидела, сложив руки на коленях, в кабинете директора Академии монстров. Духота помещения окрасила её и без того красное лицо ещё ярче. Она то и дело поглядывала на Доуи, который тоже был весь в нетерпении. Глаз коснулся второго действующего лица всей этой истории. Пацан, сидящий по левую от Лоуренс руку, прижимал ладонью разбитый нос. Парень то смотрел на Линнет, то отводил от неё свой взор, стоило ей поднять глаза на юношу. Граф Доуи достал носовой платок и протёр им капельки пота со лба. Открыть окошко он не решался, так как на улице стоял двадцатиградусный мороз, и небольшой кабинетик мигом бы заледенел, если бы директор решился пустить в него зимнего воздуха. Мужчина переводил тяжёлый взгляд с девушки на парня и назад, желая как можно скорее увидеть их родителей. Почему-то мать и отец Джеймса его не так сильно волновали. Может, потому что они просто герцоги и не более? Доуи осмотрел Линнет. Плотный пучок волос на голове, карие глаза, смотрящие в самую душу, даже сейчас, когда она, по сути, находилась на ковре директора, черты лица больше напоминали папу, нежели маму. Хотя, думал Доуи, особой разницы от какого верховного вампира их дочь взяла внешность не было. «Что так, что так не поздоровится», — вырвалось из дальних уголков сознания. Синий пиджак с пришитой к вороту брошью с буквами «СК» был надет поверх белой рубашки, верхнюю пуговицу Лоуренс всегда расстёгивала, ссылаясь на то, что ворот ей сильно давит на шею. Такие же синие брюки обтягивали её тонкие ноги, показывая все их изгибы. Доуи прикусил губу, когда услышал приближающиеся к двери шаги. Джеймс обернулся, продолжая вытирать рукой кровь, которая-то уже и перестала течь. Линнет посмотрела на дверь. Ручка медленно повернулась. В кабинет не постучали, а значит, пришли её родители. Мэвис Владиславовна появилась на пороге. Матушка была явно не рада внезапному письму из Академии. Дракула провела недовольным взглядом по дочери, перевела взор на пацана. Тот встал со стула, поклонился, несмотря на боль в носу. Мэвис вскинула бровь, больно странно ей было видеть именно такую картину. Лукас говорил ей, что скорее всего напортачила не Линнет, а тут вот как вышло. Граф Лоуренс не заставил себя долго ждать. Отец встал возле матери, с любопытством рассматривая Джеймса и его разбитый нос. — Умылся бы, — прохрипел вампир, кашлянув в кулак. Может, и правда стоило прислушаться к совету Виолера и курить меньше? Джеймс вытаращался на Прокурора, но с места не сдвинулся. Лукас махнул рукой, переводя взгляд на Доуи. Тот тоже подскочил со своего места, украдкой глянув на Линнет, которая так и продолжала сидеть. — Мэвис Владиславовна, господин Прокурор, мы ждём родителей Джеймса, чтобы потом всем вместе обсудить инцидент, — пролепетал он, почувствовав на лбу липкий пот. Верховные вампиры не стали противиться. Они сели, не дожидаясь приглашения директора, на два стула возле дочери. Линнет пусть и держалась ровно, не показывая виду, что её сердце вот-вот выпрыгнет из груди, но Лукас заметил, что дочь волнуется и явно сама не рада сидеть сейчас здесь. Мэвис смотрела, как Линнет теребит ворот, она прекрасно понимала, как её дочь ругает саму себя за столь нервное состояние. Дракула перевела взгляд на Джеймса. Он выглядел не лучше. Спустя долгие пять минут, тянущиеся для вампиров вечность, в дверь постучали. Доуи попросил войти родителей Джеймса. Герцоги замерли, стоило им увидеть в кабинете директора верховных вампиров. Мэвис махнула им рукой, приказывая, как можно скорее сесть на стулья. Ей хотелось разобраться с проблемой сегодня же и поскорее. — Доуи, по какому поводу вы нас вызвали? — начала она, отводя змеиную трость чуть вбок. — Мэвис Владиславовна, дело всё в том, — он запнулся, посмотрел на Лукаса, тот так и продолжал выжидающе просверливать директора взглядом, не оказывая графу совершенно никакой поддержки. — Что ваша дочь, — Доуи глянул на выпрямившуюся Линнет. — Ударила Джеймса Поркути и разбила ему нос, — теперь директор смотрел на скукожившихся герцогов. — Моя дочь не стала бы просто так применять силу, значит, на то были причины, — вставил своё слово Лукас, прикидывая в голове: а брал ли он с собой сигареты. Курить хотелось — страсть. Доуи замолчал, опускаясь назад в кресло. — Герцог Поркути задевал моего брата Вильяма Лоуренса, вот я и решила вступиться. — Линнет повернула голову на Джеймса, ещё более сконфузившемуся, чем прежде. Мэвис вскинула бровь, переводя взгляд с директора на парня, который был старше её дочери лет на 20. — Это правда? — сухо спрашивала она. Джеймс вымученно кивнул. Руку к носу он больше не прикладывал. Лукас хмыкнул, плохо скрыв свою гордость за дочку. — Граф Доуи, я обязательно поговорю с дочерью и объясню ей, что так поступать неправильно. Но, — поднял он вверх указательный палец, привлекая к себе ещё больше внимания. — Герцоги Поркути тоже должны будут провести беседу с сыном и объяснить, что младших задирать нехорошо, — улыбнулся он, но от этой улыбки легче не стало ни директору, ни герцогам Поркути. — Господин Прокурор, — кашлянул отец. — Может, ваша дочь врёт? Не мог мой сын издеваться над виконтом, это не в его характере, — он сглотнул, стоило Лоуренсу перевести на него взгляд. Прокурор оставался непреклонен. — Хорошо, я вас услышал, — пролепетал Поркути. — Я не знал, что Вильям ваш сын, — с опаской начал Джеймс, вынудив верховных вампиров очень сильно удивиться. — Я думал, он просто… Лукас, убедившись, что Поркути не намерен продолжать речь, сказал: — Не имеет значения, чей Вильям сын, важно, что он младше тебя и, следовательно, не может дать сдачу. Только слабаки выбирают себе в соперники тех, кто априори не сможет оказать им должного сопротивления. Те же, кто уверен в своих силах, сражаются с равными себе, — закончил Лукас, заметив, что его тирада сильно подшатнула самооценку юноше. Доуи не смел сказать и слова. Директор, начальник со всеми, перед верховными вурдалаками чувствовал себя песчинкой. — Если у вас, — Мэвис отодвинула трость в сторону Поркути. — Нет никаких возражений, то остановимся на этой ноте. Поркути помотали головами. Слишком страшно им было что-то доказывать. Лукас вместе со своим семейством покинул кабинет директора. Мужчина встал у окна, посмотрел на засыпанный снегом двор. Младшие ребята лепили снеговиков или играли в снежки. Те же, кто постарше, предпочитали сидеть в такой мороз по комнатам. — Ты конечно молодец, что вступилась за брата, — не отрывая взгляда от Данилы, которому за шиворот кидали снег, говорил отец. — Но ты же понимаешь, что проблемы надо решать словами, а не кулаками. — Лукас повернулся к дочери. Линнет сложила руки в карманы, согласно кивнула. — Представь, как у него, — граф кивнул на Джеймса, идущего между родителями. — Подшатнулась уверенность в себе. Девочка, моложе него, разбила ему нос. — Лукас чуть посмеялся, но закончил под взором супруги. — Куда уж ниже падать его самооценке, она и так у него была на дне океана, — ответила Линнет, оторвав взгляд от Поркути. Лукас улыбнулся. Мэвис покачала головой, прося дочь больше так не делать.

***

Билли соскочил со своей постели, стоило Линнет показаться на пороге. — Сильно ругались? — бросился он к сестре. Та помотала головой. — Сказали больше так не делать, — спокойно отвечала она, пожимая плечами. Брат с облегчением выдыхает. — Спасибо, что заступилась, — искренне благодарит он Линнет. Вильям просто шёл по Академии, держа в руках свою тетрадку с рассказами. Да, они были детские, отчасти наивные, но ему очень нравились. Мальчик спешил показать новую историю преподавателю литературы. Вампирёнок очень любил с ним общаться, он никогда не говорил Билли, что его рассказы никому неинтересно будет читать, а лишь советовал, как можно было бы написать лучше. — Эй, мелкий, — позвал его Джеймс, стоя у стены. — Чё пишешь? — парень стал подходить к перепугавшемуся Билли. Виконт убрал тетрадь за спину. — Не покажу, моё, — он сделал шаг назад от хулигана. — Дай посмотреть. Или жалко, — Джеймс грубо выхватил тетрадь из-за спины мальчика и принялся листать её. — Во умора, — смеялся он, вчитываясь в рассказ, как на свет появился малыш котопёс. — Отдай. — Вильям подпрыгнул, но Джеймс не позволил ему забрать тетрадь. — Ты что себе позволяешь? — Линнет шла на занятия, но действо заставило её задержаться. — Отдай ему тетрадь, — сестра схватила руку обидчика. — А то что? — с издёвкой спросил он, оборачиваясь к Лоуренс. — Маму с папой позовёшь? — не меняя тона продолжал Джеймс. — Зачем их беспокоить по таким мелочам? — выгнула бровь девушка. — Просто отдай тетрадь моему брату, — она сделала на этом акцент, но Джеймс будто не услышал, продолжая смеяться с приключений котопса. Линнет опустила его руку, сжала ладонь в кулак. Джеймс так и смеялся, а Вильям с мольбой смотрел на сестру. Лоуренс попросила ещё раз, но герцог не ответил. Тогда-то терпение графини и закончилось. Она замахнулась и дала Джеймсу по лицу. Не рассчитала силу удара, и нос парня в мгновение окрасился в красный цвет. Вильям выхватил свою тетрадь и побежал к себе. А Линнет и Джеймса повели к директору. — Куда бы я делась, — отстранённо отвечает Линнет, уже готовясь уйти. — Ты меня любишь. — Билли бросается на сестру и стискивает её в своих объятиях. Графиня замирает, не решаясь погладить спину брата. — Я всегда это знал, — он смотрит на Линнет, та вздыхает, отпихивая Билли от себя. — Тебя ждут, — напоминает она ему о тетради. Билли так и продолжает стоять довольный своим открытием. Линнет разворачивается и уходит к себе, думая над словами брата. Конечно же она его любит, в этом она сама лично убедилась в ту самую ночь в охотничьем домике. Вот только оставался ещё один вопрос: а скажет ли она о своей любви братьям?

***

Влад оторвался от колодца. Он посмотрел на Марту, держащую в руке бумагу, которая уже много лет не давала призракам покоя. Женщина сжала лист, не желая опускать глаза на пророчество. — Как бы она не стала себя винить, — говорит Влад, глядя на понурую супругу. Призрак закивала головой, переводя взгляд от пола на внука, сидящего на краю колодца. Вовка с прищуром смотрел то на бабушку, то на дедушку, не до конца улавливая причину их беспокойства. — Может быть, мы все ошиблись? — с надеждой спрашивает он Марту. Женщина тяжело вздыхает, бумага напоминает о себе, обдавая кожу могильным холодком. Марта вновь смотрит на пророчество, вчитываясь в слова. — Я уже ни в чём не уверена, Вов, — заключает она, не отрывая взгляда от бумаги.