III. Рокки... (Вторая арка)

Чай уже давно остыл. Пар над кружками исчез ещё минут двадцать назад, но никто так и не встал его подогреть. Дан что-то рассказывал про университет, про какого-то преподавателя, который перепутал аудитории и случайно читал лекцию не тем людям. Иногда Фокси тихо отвечал или задавал вопросы, стараясь понять этот странный, новый для него мир. Но Рокки почти не слушал. Он сидел, сгорбившись, и смотрел в кружку. Тёмная поверхность чая слегка дрожала от движений рук. Значит… Виктор умер. Мысль звучала тихо. Спокойно. Но внутри от неё будто что-то медленно ломалось. Рокки прикрыл глаза, и воспоминания сами утянули его назад. Рассвет. Тот самый. Он тогда стоял возле выхода из лаборатории и смотрел на поднимающееся солнце. Не как сейчас спокойно. Тогда ему казалось, что всё вокруг ненастоящее. Он даже не понял, что действительно выбрался. Всё ждал сирен. Ждал крика. Ждал, что кто-то резко схватит его за плечо и потащит обратно. — А теперь куда?.. — резко спросил он, обернувшись. Виктор стоял возле огромной двери выхода. Уставший. Израненный. Но всё равно спокойный. Он протянул ему карту. — Я оставил тебе квартиру. Нужно просто дойти. Иди. Пока тебя не заметили.— На карте было криво нарисовано несколько улиц и дом. Рокки нахмурился. — А ты?— Виктор замолчал. Надолго. Слишком надолго. — Не могу.— — Почему?— Виктор посмотрел куда-то назад, за металлические двери лаборатории. — Потому что там ещё дети.— Эти слова Рокки запомнил навсегда. После этого он убежал. Нет… скорее сорвался с места, как раненый зверь. Он шёл по улицам, не понимая вообще ничего. Город казался безумным. Огромным. Шумным. Когда он впервые увидел улицу после побега, ему показалось, что мир слишком громкий. Люди просто ходили. Разговаривали. Смеялись. Зверолюди сидели в кафе, держали пакеты с продуктами, ругались по телефону. Никто не кричал от боли. Никого не тащили в камеры. Не было кислых морд учёных, запаха лекарств и крови. Это казалось неправильным. Как мир может быть таким… обычным? Он тогда ненавидел всех. Хотя его душа олицетворяла доброту. Смешно. Добро. Если бы кто-то увидел его тогда никогда бы не поверил, что его душа связана с этим чувством. Он швырял в учёных всё, что видел. Ломал мебель. Разбивал стёкла. Кричал. Кидался на людей, если чувствовал угрозу. Внутри него жила ненависть густая, горячая, почти животная. И он ненавидел их до сих пор. За эксперименты. За страх. За детство, которого у него не было. Первая ночь после побега… Рокки провёл её в подъезде. Он сидел возле двери квартиры, которую оставил ему Виктор, и просто смотрел на ключ. Не заходил. Потому что боялся. Боялся, что как только он откроет дверь — включится тревога. Что его снова схватят. Снова усыпят. Снова начнут эксперименты. Он просидел так всю ночь, сжавшись в углу, не спав и вздрагивая от каждого звука. И только под утро понял, что никто не придёт. Рокки медленно открыл глаза. Чай перед ним уже давно остыл. Пить его было невозможно. Но он всё равно держал кружку в руках, будто боялся отпустить воспоминания вместе с ней. Странно. Он всегда думал, что Виктор выберется из любой ситуации. Что такой человек просто не может умереть. Даже тогда, в лаборатории, весь израненный, уставший он всё равно казался тем, кто знает, что делать. Не думал… что он сможет помочь не только мне. Мысли медленно утянули его назад. Жизнь для меня стала невысимо сложной. Рокки стоял под утренним небом и смотрел на солнце так, будто видел что-то запрещённое. Воздух казался слишком свежим. Мир слишком большим. Машины проносились мимо, где-то лаяла собака, хлопали двери магазинов, гудели светофоры. Он не понимал ничего. Каждый резкий звук заставлял его дёргаться. Каждый взгляд прохожего казался угрозой. Когда рядом резко затормозила машина, Рокки инстинктивно отпрыгнул к стене и поднял руки, будто защищаясь от удара. Люди тогда странно посмотрели на него. А он не понимал, почему. Ему всё время казалось, что за ним следят. Что сейчас включится сирена. Что из-за угла выйдут охранники. Что его схватят за шею и потащат обратно. Он постоянно оборачивался. Даже когда никто не шёл за ним. Свободный мир не казался свободным. Он казался ловушкой. Потом была еда. Рокки несколько часов сидел возле маленького магазина, наблюдая за людьми. Они просто заходили внутрь, брали еду и уходили. Он не понимал как. Почему их никто не бил за это. Почему никто не отбирал. Ночью он всё-таки зашёл внутрь. Схватил первое, что увидел, и выбежал. Он думал, что сейчас за ним побегут. Но никто не побежал. Только какой-то мужчина у кассы крикнул: — ЭЙ! Ты заплатить забыл!— Заплатить. Рокки тогда даже не понял смысл слова. Он сидел потом в переулке с украденным хлебом и долго смотрел на него. Можно было просто купить?.. Он не знал. Потому что в лаборатории ничего нельзя было получить нормально. Только украсть. Отобрать. Заслужить болью. И всё это время рядом в мыслях был Виктор. Рокки помнил его голос слишком хорошо. Помнил, как тот пытался разговаривать с ним нормально. Как учил читать. Как впервые показал ему улицу через старое окно. Как однажды просто сел рядом после эксперимента и молчал вместе с ним. Тогда Рокки не понимал зачем. Теперь понимал. Иногда ему казалось, что Виктор видел в нём что-то хорошее раньше, чем он сам. И от этого становилось только больнее. Потому что Рокки так и не успел нормально его отблагодарить. Не успел сказать спасибо. Не успел спросить… Считал ли Виктор его вообще хорошим человеком. Через несколько дней произошло то, чего он вообще не ожидал. Он сидел возле автомата с напитками, голодный и злой, пытаясь понять, как эта штука работает. И какая-то женщина просто подошла к нему. — Ты потерялся? — спросила она. Рокки тогда сразу напрягся. Подумал: чего ей надо? Но она просто купила ему горячий чай и булочку. И ушла. Вот так. Без причины. Без выгоды. Рокки тогда минут десять сидел неподвижно и смотрел на этот чай. Он не понимал. Почему?.. И именно тогда внутри впервые появилась мысль: Может… мир не только жестокий. Не весь. Не полностью. Да, он ненавидел учёных. Ненавидел лабораторию. Ненавидел то, что с ним сделали. Он ломал вещи. Кричал. Швырялся всем подряд, когда злился. Его душа олицетворяла доброту и это казалось издёвкой. Но где-то глубоко внутри он действительно был добрым. Просто раньше у него не было шанса на это. Тогда Рокки впервые подумал, что люди могут делать что-то хорошее просто так. — Рокки?— Он вздрогнул. Мысли рассыпались. Комната снова стала обычной квартирой. Дан смотрел на него чуть нахмурившись, а Фокси тихо сидел рядом с кружкой в лапах. Рокки медленно поднял взгляд, на друзей. На тёплый свет кухни. На дом. На спокойную жизнь, которую он когда-то считал невозможной. И вдруг понял одну страшную вещь. Человек, который дал ему всё это… Умер. Иногда ему казалось, что вместе с Виктором исчезло последнее место, куда он мог вернуться. Рокки медленно поставил кружку на стол и потёр лицо ладонью. — Дан, дай мне с Фокси кое-что обговорить, лады?— Дан поднял взгляд. По выражению лица Рокки было понятно сейчас лучше не шутить. — Да без проблем, — спокойно ответил волк, откинувшись на диван. — Только не деритесь там.— Рокки слабо усмехнулся и кивнул Фокси в сторону выхода. Лис сразу поднялся следом, немного нервничая. Они вышли из квартиры, и дверь тихо закрылась за их спинами. В подъезде было прохладно. Старая лампа сверху слегка мигала, где-то далеко слышались шаги соседей и шум труб. После тёплой квартиры всё это ощущалось пустым. Рокки медленно сел на ступеньку лестницы и, опершись локтями на колени, посмотрел на Фокси. — Как давно ты сбежал?— Фокси задумался. Время для него до сих пор было чем-то странным. В лаборатории дни смешивались друг с другом, а после побега всё произошло слишком быстро. — Я… не очень понимаю… — тихо ответил он. — Но вроде… вчера вечером. Когда уже темно было…— Рокки кивнул, опуская взгляд. — Ясно…— Он провёл рукой по затылку и тяжело выдохнул. — Прости, что всё так вышло. Дан, квартира, вопросы… всё это сразу на тебя свалилось. Я прекрасно понимаю, как тебе сейчас тяжело. Когда я сбежал, у меня вообще мозги не работали. Я половину вещей вокруг не понимал.— Фокси молча слушал. — Но… — Рокки ненадолго замолчал. — Могу я узнать, что там произошло с Виктором?..— После этих слов Фокси заметно напрягся. Его уши слегка прижались, а взгляд опустился вниз. Некоторое время он вообще ничего не говорил, будто собирался с силами. Потом всё же начал рассказывать. Медленно. Сбивчиво. Иногда останавливаясь посреди предложения. Он рассказал про побег. Про сирены. Про роботов. Про то, как Виктор нёс его на руках через всю лабораторию, даже когда сам уже едва стоял на ногах. Про последнюю дверь. Про то, как Виктор вытолкнул его наружу. Рокки всё это время сидел молча. Только руки сжимались всё сильнее. Когда Фокси закончил, в подъезде снова повисла тишина. Лис осторожно достал из сумки коробочку и протянул её Рокки. — Он… просил передать тебе…— Рокки сначала просто смотрел на коробку. Потом медленно взял её в руки. Внутри лежали два письма и шарф. Тот самый старый шарф Виктора, который Рокки когда-то видел у него в лаборатории. Фокси отвёл взгляд. — Не говори… что там внутри… пожалуйста. Я… я пока не хочу знать…— Рокки сразу понял почему. Если открыть письмо сейчас это станет окончательно реальным. Будто Виктор действительно попрощался. — Хорошо, — тихо ответил он. Он взял только письмо со своим именем и закрыл коробку обратно. Несколько секунд просто смотрел на конверт, прежде чем открыть. Внутри было всего несколько строчек. "Фокси всё ещё плохо понимает этот мир. А ты уже знаешь, что делать, когда страшно. Теперь покажи это ему." Ниже лежал дубликат ключа. И короткая приписка: "Надеюсь, он тебе больше не понадобится." Рокки замер. А потом неожиданно тихо рассмеялся себе под нос. Не потому что было смешно. Просто… Виктор даже письмо умудрился написать так, будто всё ещё сидит рядом и спокойно говорит с ним. Рокки опустил голову и сел удобнее, обняв колени руками. Он что… реально знал, что умрёт?.. От этой мысли внутри стало тяжело. Он вспомнил, как Виктор всегда говорил спокойно. Даже в самые ужасные моменты. Будто заранее смирился с тем, что однажды останется там. Рокки тяжело вдохнул и посмотрел на Фокси. Лис сидел напротив, сжав лапы, будто ждал приговора. Тогда Рокки протянул ему ключ. — Держи.— Фокси удивлённо поднял голову. — Теперь мы семья, — тихо сказал Рокки. Эти слова будто окончательно сломали ту стену, которую Фокси пытался держать всё это время. Он резко опустил голову, зажмурился, пытаясь сдержать слёзы, но не смог. Быстро подсев ближе, он крепко обнял Рокки. Рокки тоже едва держался. В груди всё сжималось, а глаза неприятно жгло. Но он всё равно осторожно обнял Фокси в ответ и положил руку ему на спину. Они просидели так несколько секунд. Просто молча. Потом Рокки вдруг усмехнулся. — Знаешь что?— — Что?.. — тихо спросил Фокси, вытирая глаза. — Теперь хотя бы есть кому объяснять, почему мы шугаемся каждого громкого звука.— Фокси сначала не понял, а потом неожиданно тихо фыркнул сквозь слёзы. Рокки тоже рассмеялся, уже чуть живее. После этого он поднялся на ноги и протянул Фокси руку. — Пошли. Дан уже, наверное, думает, что мы тут драму на три сезона устроили.—