Бокал

Катя Пушкарёва от природы не умела и не любила лгать. Но жизнь исподволь приучила её ко лжи, и поначалу это терзало совесть, пока она не убедила себя, что ложь во спасение – не такой уж грех, особенно если спасает она саму Катю. Когда на пороге возник нежданный гость, вполне можно было сослаться на усталость. Вот и сейчас, в съёмной квартирке, перед ней сидел вполне симпатичный молодой человек, свалившийся как снег на голову. Откуда он узнал её адрес? Ясно, Юлианна постаралась. Притащил сок маракуйи и мексиканскую пиццу собственного приготовления. Миша, тот самый Миша из Египта. Вроде бы неплохой парень, и в Египте с ним было весело. Но сейчас Катю почему-то утомляли его бесконечные «забавные» истории. Пока Миша фонтанировал очередной байкой, на телефон пришло сообщение с незнакомого номера. Вернее, не совсем незнакомого – номер не был записан в её телефонной книге, но по коду оператора и двум последним цифрам она безошибочно узнала, кто его владелец. «Может, всё-таки обдумаете моё предложение? Напомню, речь о сексе», – гласило сообщение. Катя закусила губу, погрузившись в раздумья, совершенно не слушая борщовский монолог. — Может быть, я останусь? – услышала она вдруг его вопрос и словно очнулась. — Что, прости? – немного резко спросила Катя, то ли от наглости вопроса, то ли ругая себя за невнимательность. — Юлианна сказала, что ты никогда не жила одна, и эта ночь для тебя будет бессонной, может, мне остаться? — Не нужно, правда, Миш, не надо. Честно говоря, я дико устала, думаю, тебе пора. Он уходит медленно, словно нехотя. Пытается украсть поцелуй, но безуспешно. Катя уже готова силой вытолкать его за дверь. Она возвращается к столу, хватает телефон и снова перечитывает сообщение от Воропаева. И, видимо, бокал игристого, выпитый до прихода Миши, ударил в голову, потому что она соглашается и приглашает Воропаева к себе. Тот не противится. Даже не предлагает поехать к нему! Катя предупреждает его о ветхой мебели и пружинах, готовых в любой момент впиться в задницу. На что Воропаев отвечает: «Всегда можно найти другие плоскости и поверхности». Дряхлые подоконники и скрипучие полы его не смущают, а скорее даже возбуждают. Он понимает, что Пушкарёва не ханжа, и миссионерской позой на травмоопасном диване дело точно не ограничится. Он приезжает через час, успев принять душ после работы. Катя тоже успевает освежиться в ожидании гостя и даже заваривает зелёный чай с чабрецом. Уже глубокой ночью Катя и Саша пьют чай, закусывая той самой пиццей, которую принёс Миша. Откуда она взялась, Катя не говорит, да Воропаев и не интересуется. У него сейчас одно желание – скорее подкрепиться пиццей с острым соусом, выпить ароматного чая. А потом к чёрту всё скинуть со стола (хотя лучше переставить в другое место, собирать осколки с пола то еще удовольствие,а они тут за другим удовольствием). Катя и не сопротивляется, когда её усаживают на столешницу и устраиваются между её ног. И лишь где-то в глубине души ругает себя за то, что сначала оскорбилась, а теперь получает такое приятное, чертовски приятное удовольствие.