Часть 10 . Что такое осень

      Октябрь подкрадывался неслышно, словно лиса к добыче. Сентябрь был теплым и солнечным. Но природа брала своё и окрашивала новыми красками деревья. Золотом, рыжим и красным. Наконец-то случился долгожданный отпуск подумала женщина просыпаясь в первые в полдень за последние года два.       Засыпать одна после развода она привыкла. А вот завтракать в одиночестве и просыпаться так и не привыкла, в прочем засыпать одной ей нравилось пока муж втыкал в компьютер. Бывший муж.       В такой прекрасный день она отправилась на прогулку в сквер недалеко от бывшей работы, где она даже успела побыть хозяйкой и внести немалый вклад. Сквер, когда-то заброшенный и неухоженный, теперь благоухал.       Она села на скамейку и открыла художественное произведение…

— И всё-таки ваш отец наверное был не только военным, но тайно подрабатывал кондитером.....

__________________________________________

— И всё-таки, Катерина Валерьевна, ваш отец, наверное, не только военный.

Молодая девушка услышала голос одного из акционеров в сквере, потягивая лимонад в обеденный перерыв.

— Конечно, он теперь бухгалтер, или вы о чём? — Пушкарёва удивленно посмотрела на Воропаева.

— Ну, я предполагаю, что он ещё и кондитер.

Катя усмехнулась:

— Ну уж точно нет! Отец лишний раз себе тарелку супа не нальет, а уж всякие там тортики и подавно печь не станет.

— Да?

Это «да» прозвучало наигранно.

— Но почему же у него получилась такая… привлекательная конфета?

Пушкарёва улыбнулась, но глаза закатились раньше, чем она успела сдержать реакцию на комплимент.

— Вот ваши сальные шутки… Александр Юрьевич…

— Разрешите присесть?

Катя кивнула и обратила внимание на руки Воропаева, точнее, на книгу, которую он держал.

Обложка в мягком переплете, бежевого цвета, и отпечаток красной ладони.

— Не боитесь выходить замуж за Андрея, зная, что были одной из любовниц?

Катя пожала плечами и отрицательно покачала головой.

— Можно один вопрос? Скорее всего, он вам не понравится.

Катя хотела возразить, но прикусила губу. Ей даже стало интересно, что Александр скажет плохого про Жданова, но этого не случилось. Воропаев задал вопрос, касающийся её самой.

— Катя, а у вас в детстве были подруги? С которыми вы гуляли на детской площадке, секретничали на переменах?

— Нет, подруг я обрела здесь.

Александр едва удержался от того, чтобы не съязвить с сочувствием, но не стал.

— Знаете, когда мужчина изменяет — он негодяй, это факт. Но девушка, которая вступает в любовные отношения с мужчиной, зная, что у него есть невеста, ничем не лучше. Даже если он эту невесту не любит…

— А причем тут мои подруги?

— Ну, например, если бы Жданова не было. И к вам бы проявлял внимание муж одной из ваших подруг, вы бы ответили взаимностью? Или, влюбившись, стали бы проявлять знаки внимания?

— Нет, конечно, — злобно отрезала она.

— Почему же у вас не сработала женская солидарность?

— А почему ваша сестрица ко мне с первого дня относились как к чуме? И не говорите, что предчувствовала, что Андрей обратит на меня внимание. Она считала меня страшнее атомной войны! И вообще, с какой стати вы здесь сегодня? Совещания нет, и вроде просто так вам в офисе делать нечего. Киры же нет!

— Я пришел по вашу душу. Просто поверьте мне: Жданов — самая большая ваша ошибка. Возможно, он и влюбился, но даже такой «святой», как вы, он будет изменять.

На волосах Кати вдруг оказался красный осенний лист, сорвавшийся с дерева и запутавшийся в локонах. Александр осторожно вытащил его и протянул Екатерине.

— Я не святая, — фыркнула почти Жданова.

— Хорошо, что вы это понимаете.

— Но и вы не плюшевый зайка.

— А я и не скрываю свой характер и открыто говорю: «я еще тот хам…»

Он отдает ей свою книгу, которую держал в руках.

— Зачем?

— Положите туда этот лист. Может, с этого дня у вас появится хобби… Гербарий.

___________________________________________       Женщина углубилась в чтение книги, схваченной с полки наугад. Книга хоть и не дышала древностью пыльных томов, но носила на себе печать времени, несмотря на тонкую обложку. Правда, обложка выцвела, а алая ладонь утратила былую сочность, превратившись почти в розовый оттиск.       — И всё-таки ваш отец, наверное, не только военный, но тайно подрабатывал кондитером… Катя узнала этот голос и спустя годы, сквозь пелену языковой регрессии — сколько лет она его не слышала, не видела, лет пятнадцать?       — Здравствуйте, Александр Юрьевич. Какими судьбами?       — Если скажу, что чем ближе к земле, тем больше тянет на родину, поверите?       — Поверю…       Александр с интересом изучал женщину напротив. С последней встречи она изменилась, кажется, у глаз залегли тонкие морщинки, но в его глазах она всегда была привлекательной. С первого дня их встречи, та нелепая девочка, как называла ее свекровь.       — Что-то не так? Катя чуть приподняла бровь.       — Знаете, сейчас понял. Ваш отец не кондитер…       Катя прекрасно понимала, к чему он клонит.       — Он военный и бухгалтер… Вроде, в прошлый раз мы все решили… После той встречи во время обеда Воропаев прожил в России лет пять и укатил в Англию на пятнадцать лет.       — Нет, он явно энолог!       — Простите? — Ну, профессиональный винодел.       — Я знаю, кто такой энолог. Резко ответила Катя, которой не понравилось, что Александр посчитал ее невеждой.       — Но причем тут энолог?       Катя захлопнула книгу. А Александр узнал ту самую книгу, которую вручил Кате много лет назад.       — Надо же, хоть к одному моему предложению прислушались. Вы продолжаете собирать гербарий в эту книгу?       — Нет, так и не начала. Она все эти годы пылилась на книжных полках. Катя быстро заскользила пальцами по страницам, словно пролистывая флипбук, и остановилась на пятьдесят пятой, где и обнаружился тот крупный лист, почти не утративший цвет с годами.       — Зря не читали, интересная книга, хоть и тяжелая… Катя осторожно взяла в руки хрупкий листок и, улыбнувшись, повернулась к Александру.       — Так что вы там говорили про энолога? Причем тут мой отец?       — Ну… Причина в вас.       — А я причем?       Катя улыбнулась.       — Вы как хорошее выдержанное вино. С годами только лучше. — В этот раз шутка приятнее, чем про сладости…       — А я разве шучу? Я всегда говорю то, что думаю. Может, сходим в ближайший бар или ресторан? Обещаю, как в прошлый раз, не будет… Может, знаете новые интересные места? И позвольте в этот раз все-таки мне за вас заплатить.       И в этот момент на Катю падает желтый листок, опять запутываясь в ее волосах, а книга, кажется, вот-вот станет портфолио для гербария…       Ведь теперь каждый день, вдвоем поругуливались по шелестящей листве парков, аллей и скверов, собирая опавшие листья, усыпанных багрянцем и янтарем деревьев и кустарник они бережно создавали с гербарий…