~ Глава 58 ~

Я ​проверяю ​наличие ​источника ​энергии ​и ​чувствую ​его ​внутри ​себя. ​Каждое ​утро ​я ​пью ​из ​"Флакона ​дюралюминия" ​на ​случай, ​если ​в ​экстренной ​ситуации ​у ​меня ​не ​будет ​времени ​выпить ​его. ​А ​пить ​его ​наперед ​— ​безопасная ​практика. ​Он ​не ​переваривается ​и ​остается ​в ​моем ​желудке ​на ​целый ​день, ​ожидая ​своего ​применения. ​Когда ​этого ​не ​происходит, ​он ​просто ​исчезает. ​Тогда ​я ​выпиваю ​еще ​один ​пузырек, ​продолжая ​цикл. ​ ​Передо ​мной, ​после ​стекла, ​простирается ​бескрайняя ​зеленая ​равнина. ​Через ​пару ​миль ​она ​окаймляется ​скалистыми ​горами. ​ ​Я ​выбираю ​навык ​и ​использую ​силу ​дюралюминия, ​усиливая ​его ​в ​100 ​раз. ​ ​— ​Смотри ​внимательно. ​— ​Я ​смотрю ​на ​них ​через ​плечи, ​улыбаясь ​пустой ​улыбкой. ​ ​Дафна ​смущена ​и ​напугана, ​Дамиан ​заинтригован, ​а ​Прозерпина ​раздражена ​и ​нетерпелива. ​ ​... ​ ​— ​ФУС ​РО ​ДА! ​ ​И ​мир ​рухнул. ​ ​~xXxXx~. ​ ​Это ​происходит ​в ​одно ​мгновение. ​ ​Стеклянная ​стена ​просто ​распыляется. ​ ​Крик ​гремит ​впереди, ​неумолимый, ​уничтожающий ​все ​на ​своем ​пути, ​словно ​разъяренный ​дракон. ​ ​Вся ​травянистая ​равнина ​выжжена, ​сам ​слой ​земной ​коры ​содран ​непреодолимой ​силой, ​словно ​плоть ​с ​костей. ​Само ​поместье ​не ​пострадало, ​но ​это ​только ​усиливает ​эффект. ​ ​Все, ​что ​было ​до ​Гарри ​Эванса, ​просто ​уничтожено. ​ ​И ​сила ​еще ​не ​закончила ​свое ​движение. ​Она ​продолжает ​двигаться ​вперед, ​разрушая ​хаос ​так, ​как ​не ​может ​ни ​одно ​заклинание. ​Как ​не ​может ​ни ​один ​человек. ​Как ​не ​может ​ни ​один ​волшебник. ​ ​Через ​пару ​миль ​он ​сталкивается ​со ​скалистыми ​горами. ​ ​БУМ! ​БУМ! ​БУМ! ​ ​И ​гор ​больше ​нет. ​ ​Тем ​не ​менее, ​сила ​продолжает ​двигаться ​вперед. ​Неумолимая. ​ ​~xXxXx~. ​ ​Дамиан ​Гринграсс ​ ​Он ​дрожит, ​сжимая ​стеклянный ​стол, ​когда ​монстр ​разворачивается ​и ​приближается ​к ​ним. ​ ​Слова ​не ​выходят, ​как ​бы ​он ​ни ​старался. ​ ​— ​Вставай. ​Мы ​меняемся ​местами. ​ ​Он ​хочет ​протестовать, ​насмехаться ​над ​этим. ​Но ​его ​тело ​думает ​по-своему. ​ ​Соскочив ​со ​своего ​высокого ​сиденья, ​он ​перебирается ​на ​другую ​сторону ​и ​садится ​на ​стул ​поменьше. ​ ​— ​Знаешь, ​что ​я ​ненавижу ​больше ​всего? ​Когда ​на ​тебя ​смотрят ​свысока. ​— ​Монстр ​устраивается ​в ​кресле ​так, ​будто ​оно ​специально ​для ​него ​создано. ​— ​Вдвойне ​неприятно, ​когда ​это ​делают ​низшие ​дворняги. ​ ​Он ​сохраняет ​спокойствие, ​даже ​когда ​гнев ​бурлит ​у ​него ​в ​животе. ​Низшие ​дворняги? ​Он ​— ​Дамиан ​Гринграсс, ​лорд ​дома, ​который ​стоит ​уже ​больше ​тысячи ​лет. ​ ​Но ​он ​боится ​больше ​чем ​злится, ​поэтому ​молчание ​для ​него ​— ​благо. ​ ​— ​Скажи ​мне, ​дворняга, ​может ​ли ​твоя ​чистая ​кровь ​дать ​тебе ​такую ​силу? ​ ​Он ​хочет ​ответить, ​но ​его ​губы ​не ​шевелятся, ​горло ​не ​раскрывается. ​ ​— ​Очевидно, ​что ​не ​может. ​Дворняга ​остается ​дворнягой. ​Нам ​нет ​дела ​до ​ее ​породы. ​Что ​ж, ​теперь, ​когда ​ты ​знаешь ​свое ​место, ​давай ​начнем ​сначала. ​Я ​слышал, ​ты ​хотел ​поблагодарить ​меня ​за ​то, ​что ​я ​спас ​жизнь ​твоей ​дочери. ​ ​— ​Спасибо. ​— ​Слова ​вылетают ​прежде, ​чем ​его ​разум ​успевает ​их ​зарегистрировать. ​ ​— ​Хорошо. ​Теперь ​я ​также ​услышал, ​что ​ты ​хочешь, ​чтобы ​я ​кого-то ​вылечил. ​ ​Он ​промокает ​рот ​и ​кивает. ​— ​Моя ​жена ​испытывает ​трудности ​с ​зачатием ​после ​рождения ​Астории. ​ ​— ​Понятно. ​— ​Он ​поворачивает ​голову ​в ​сторону ​жены. ​ ​Прозерпина ​и ​Дафна ​застыли, ​не ​сдвинувшись ​ни ​на ​дюйм, ​когда ​монстр ​занял ​свое ​место, ​все ​еще ​стоя ​за ​высоким ​стулом. ​ ​— ​Вы ​поможете ​нам, ​милорд? ​— ​Снова ​проскальзывают ​слова, ​как ​будто ​у ​его ​тела ​есть ​собственное ​сознание, ​как ​будто ​оно ​создано ​для ​раболепия. ​ ​Монстр ​хмыкает ​и ​качает ​головой. ​— ​Ненавижу ​эту ​сучку. ​Лучше ​бы ​я ​разорвал ​ее ​матку ​и ​помочился ​в ​нее. ​ ​Прозерпина ​жалобно ​хнычет. ​ ​Дамиан ​тоже ​бы ​заскулил. ​— ​Милорд, ​пожалуйста, ​простите ​ее. ​ ​— ​Ну, ​она ​может ​заслужить ​это, ​если ​заползет ​под ​стол ​и ​отсосет ​мне. ​Это ​должно ​улучшить ​мое ​настроение. ​Как ​правило, ​так ​и ​происходит. ​ ​... ​ ​... ​ ​— ​Дорогая, ​сделай ​это, ​пожалуйста. ​— ​Ему ​было ​стыдно ​произносить ​это, ​принуждать ​жену ​к ​этому. ​ ​Он ​смотрит, ​как ​его ​жена ​неохотно ​встает ​на ​четвереньки ​и ​заползает ​под ​стол. ​ ​Как ​же ​он ​хотел ​бы, ​чтобы ​он ​был ​не ​из ​стекла, ​потому ​что ​ему ​все ​видно. ​ ​Он ​видит, ​как ​она ​расстегивает ​пуговицы ​и ​стягивает ​с ​него ​брюки ​и ​трусы. ​Он ​видит, ​как ​она ​поглаживает ​длинный ​вялый ​член, ​придавая ​ему ​твердость. ​Он ​даже ​видит, ​как ​она ​облизывает ​налитую ​головку ​и ​заглатывает ​ее. ​ ​И ​он ​ничего ​не ​может ​сделать, ​кроме ​как ​продолжать ​смотреть, ​когда ​монстр ​хватает ​ее ​длинные ​светлые ​волосы ​и ​проталкивает ​свой ​член ​через ​ее ​глотку, ​заставляя ​ее ​мычать ​и ​задыхаться, ​заполняя ​ее ​дыхательные ​пути. ​ ​Проходят ​секунды, ​затем ​они ​превращаются ​в ​минуту. ​А ​он ​все ​прижимает ​ее ​лицо ​к ​своему ​паху. ​ ​— ​Милорд! ​Она ​умрет. ​ ​Монстр ​хихикает. ​— ​Представляешь, ​какими ​будут ​заголовки? ​Благородная ​леди ​Прозерпина ​Гринграсс ​умерла, ​подавившись ​членом ​молодого ​человека. ​Может, ​нам ​стоит ​попробовать ​это? ​Я ​хочу ​посмотреть, ​найдут ​ли ​люди ​это ​ужасающим ​или ​веселым. ​ ​Дамиан ​ухватился ​за ​край ​стеклянного ​стола, ​чувствуя ​себя ​беспомощным, ​пока ​она ​билась ​в ​конвульсиях ​и ​била ​ладонью ​по ​его ​ногам. ​он ​боится, ​что ​его ​жена ​попытается ​укусить ​его, ​а ​это ​приведет ​лишь ​к ​ее ​верной ​смерти. ​ ​— ​Гарри, ​пожалуйста, ​— ​взломилала ​Дафна, ​ее ​слезящиеся ​глаза ​смотрят ​умоляюще. ​— ​Отпусти ​ее. ​Мы ​сожалеем, ​что ​оскорбили ​тебя. ​ ​Монстр ​хмурится ​и ​наконец ​отпихивает ​лицо ​Прозерпины ​от ​своей ​промежности. ​— ​Будь ​благодарна ​Дафне ​за ​то, ​что ​она ​понимает, ​что ​такое ​гостеприимство. ​ ​Его ​жена ​лежит ​на ​спине ​под ​столом, ​ее ​грудь ​вздымается, ​чтобы ​все ​видели, ​как ​она ​вдыхает ​и ​выдыхает, ​ее ​хриплые ​вдохи ​громко ​отдаются ​эхом. ​ ​— ​Теперь ​у ​меня ​хорошее ​настроение, ​дворняга. ​Давай ​начнем ​торговаться. ​Во-первых, ​я ​хочу ​100 ​000 ​галеонов ​каждый ​месяц ​до ​конца ​жизни, ​за ​излечение ​твоей ​суки. ​ ​— ​Будет ​сделано. ​ ​— ​Тц, ​ты ​даже ​не ​знаешь, ​что ​такое ​торг. ​Неважно, ​твоя ​утрата ​и ​моя ​выгода. ​Во-вторых, ​я ​хочу, ​чтобы ​эта ​сучка ​служила ​моей ​служанкой ​в ​течение ​одного ​года. ​ ​— ​Мой ​господин? ​ ​— ​Да-да, ​я ​обязательно ​буду ​трахать ​и ​обрюхачу ​ее, ​просто ​чтобы ​проверить, ​действительно ​ли ​я ​вылечил ​ее ​никчемное ​чрево. ​ ​— ​Милорд! ​ ​— ​Отлично, ​я ​не ​буду ​ее ​брюхатить, ​доволен? ​Бери ​или ​свали. ​Вот ​это ​и ​называется ​торгом. ​ ​Он ​скрипит ​зубами. ​Превращение ​его ​жены ​в ​шлюху, ​чтобы ​вылечить ​ее ​чрево, ​задевает ​его ​гордость. ​Но ​некоторые ​вещи ​выше ​гордости, ​например ​наследие. ​ ​Увы, ​у ​него ​так ​и ​не ​появилось ​сына, ​чтобы ​передать ​ему ​наследство. ​Теперь, ​когда ​ему ​наконец-то ​выпал ​шанс, ​он ​не ​может ​отказать. ​Даже ​его ​жена, ​которая ​вынырнула ​из-под ​стола ​и ​стоит ​рядом ​с ​ним, ​вымученно ​кивает, ​отказываясь ​от ​своего ​достоинства ​и ​тела ​ради ​их ​общей ​цели. ​ ​Они ​оба ​хотели ​сына, ​который ​будет ​носить ​их ​имя ​и ​кровь, ​а ​их ​дочери ​были ​бесполезны ​в ​этом ​плане. ​Что ​ж, ​они ​бесполезны ​во ​всех ​отношениях. ​ ​— ​Я ​согласен. ​ ​— ​Отлично. ​А ​теперь ​дай ​мне ​бумагу ​и ​ручку. ​ ​Он ​делает ​это. ​ ​— ​Вот, ​подпишите ​все ​трое. ​ ​Я ​не ​буду ​делиться ​всем, ​что ​сегодня ​случилось ​с ​Гарри ​Эвансом, ​ни ​с ​кем ​другим ​ни ​в ​каком ​виде ​и ​ни ​в ​какой ​форме. ​Я ​скорее ​покончу ​с ​собой, ​чем ​сделаю ​это. ​Также ​я ​не ​буду ​пытаться ​отомстить ​ему ​любыми ​возможными ​способами, ​это ​включает ​в ​себя ​причинение ​вреда ​его ​семье, ​а ​также ​все ​и ​вся, ​что ​придет ​мне ​в ​голову.