Часть 1

Удары один за другим приходились по ногам, рукам, груди и спине. Он пытался защитить себя хоть как-нибудь, мертвой хваткой сцепившись за голову двумя руками. Яростных кулаков дяди это никак не останавливало. Мужчина выкрикивал «уродец», «подонок», «сукин сын», и не собирался жалеть Ким Рок Су. Не собирался щадить. Удары сыпались градом, не собираясь прекращать избиение, а у подростка уже давным давно высохли слезы, чтобы плакать от боли.  Ким Рок Су не умоляет прекратить. Он разучился делать это с тех пор как ему исполнилось восемь. Он не пытается надавить на жалость, просить милости, остановить. Он не уверен в том, что хочет жить. В возрасте около пятнадцати лет потерял всякое желание цепляться за жизнь, желание изменить то, что происходит с ним долгие годы. Подросток потерял желание бороться с этим. Насилие порождает насилие, слабаки порождают слабаков. А он? Он — слабак. Самый настоящий. Никудышный. И он не хочет порождать насилие, не хочет драться, ломать чужие ребра, бить в ответ или выкрикивать оскорбления похуже дяди. Он не хочет и не может бороться, ведь пытался сотни раз до этого, и понял — злые взрослые всегда будут сильнее. Уже поздно. А даже если и нет, то чувства — растеряны, эмоции — подавлены, а сердце? Сердце Ким Рок Су остановилось. Оно больше не бьется. *** … Что?… Жизнь не справедлива, а судьба издевается над ним. Ким Рок Су убеждается в этом каждый чертов раз. Он явно не находится в той старой, захламленной квартире дяди, ведь не чувствует плесени и липкой крови на руках. И он не избит до смерти. Ким Рок Су не чувствует отвратительный запах медикаментов и антисептика, что означает только одно — не больница.  А он живой. Дышит. Открывает глаза и видит. Слышит чей-то возмущенный возглас и споры. Кажется, кто-то назвал женщину шлюхой, а его — выродком.  Его конечности явно мельче, чем должны быть у пятнадцатилетнего подростка. Неужели это перерождение? Так называемый, «дар Божий»? Второй шанс на исправление ошибки? Но вот ведь незадача, Рок Су и есть та самая ошибка. Исправлять ее уже нет причин. Слишком поздно. Быть может, он сошел с ума от непереносимой боли и ужаса, а это всего лишь галлюцинация? Потому что он не может снова быть ребенком, не может переродиться в, судя по позолоченным потолкам и роскоши сквозящем вокруг, сына из богатой семьи, не может… Этого просто не может быть. Нет. Ким Рок Су готов взвыть от отчаяния или вырвать себе глаза, чтобы не видеть этого скандала, разварачивающееся перед ним спустя час после «переселения» в другой мир. — Почему его волосы черного цвета!? Какого черта, Джур!? Это не мой ребенок! Не может быть чтобы он был моим! — мужчина кричит, срывая горло, едва сдерживая себя от того, чтобы не ударить женщину, стояющую напротив. Его лицо почти полностью красное, не понятно только, от ярости или от поднявшегося давления.  Женщина, судя по всему его «мать», пятится назад.  — Любимый, пожалуйста, поверь мне! Клянусь, это твой сын! Твой ребенок! А вообще… Какого черта ты винишь меня? Хочешь сказать, я тебе изменяла!? У меня, по твоему, совсем гордости нет, а? — эта сумашедшая бестия от оправданий до обвинений переходила молниеносно. Она схватилась за ворот рубашки мужа, и начала трясти, лить слезы, царапать шею опешевшего мужчины и кричать, кричать, кричать… Рок Су обреченно вздохнул. Его вторая жизнь явно будет нелегка, учитывая, что его где-то нагуляли, а «папаша» об этом узнал.  Даже после смерти он не удостоится любви. Даже в этой жизни родители для него – мертвецы. *** Скандалы, ссоры, истерики и выяснение отношений продолжалось долгие-долгие годы. Мучительные. Ужасные. Смердящие отвращением и ненавистью. Рок Су настолько понизил свои ожидания, что даже не злился на то, что иногда его забывают кормить. Но он не смеет пожаловаться на это. Он проходил через нечто похуже, чем голод, сотню, тысячу раз. Собирая себя по кусочкам много раз до этого, он склеивал осколки разбитого тела в потемках квартиры, где нет никого, кроме дяди. Страх сжимал его горло в тисках, а иногда он задавался вопросом, что хуже: когда живот полон или пуст? Если во второй жизни придется пережить тоже самое, что ж, у него нет выбора. Он переживет. Все нормально. Все хорошо. Даже когда взгляды слуг и издевательства поваров заходят слишком далеко, даже когда мать сжимает его шею и винит во всех бедах, даже когда жалость в глазах дворецкого Ганса бросается в глаза, даже когда когти впиваются ему под кожу, пуская кровь, даже когда ему невыносимо больно… Всё в порядке. Так и должно быть.  Он в тепле. У него есть своя постель. В комнате достаточно щелей, чтобы в них спрятаться. На его запястьях нет красных полос, как в прошлом, на его бедрах и щиколотках не расцветают багровые бутоны, на него не наваливаются всем телом, вжимая в матрас и его никто не убивает. По крайней мере сейчас. Все в порядке. Рок Су пытается внушить себе эту ложь каждую ночь, проведенную в этом холодном месте.  Но если сильно захотеть и поверить, ложь ведь может стать правдой, верно? Истина является истиной, пока ты в нее отчаянно веришь. *** Графиня Джур Хенитьюз повесилась в своем саду на рассвете. Такую новость он получил от безразличного дворецкого Рона, когда спросил, куда делась мать. Дерут Хенитьюз, Граф этих земель, устроил своей почившей жене достойные похороны, да вот только никто не пролил слез, когда тело закапывали в землю. Особенно Рок Су. Кейл Хенитьюз, его «брат», тоже не проявил слабости на похоронах, не пролил ни единой слезы. Не прозвучал в то утро скорбный крик. Возможно, Кейл и пролил слезинку-вторую, но уж точно не при всех присутвующих дворянах. Гордый и высокомерный графский сын никогда не стал бы показывать слабину перед грязным бастардом как он. К тому, мать с детства учила его быть сильным. По разговорам слуг можно понять, что Кейла с детства кормили алмазной ложкой, растили в тепле, заботились и оберегали. В жизни Кейла Хенитьюза всё перевернулось вверх дном когда родился младший брат, Рок Су. Ссоры родителей особенно сильно влияли на детей. Сыновья грызлись почти так же часто, как и они. Точнее, Кейл пытался перекрыть кислород Рок Су угрозами и шантажом, а младший молча принимал всё дерьмо, никак не возникая. Это только сильнее раздражало Кейла. После того, как старший брат обжег шестилетнему Рок Су ладонь горячим чаем, они больше не взаимодействовали. Избегали друг друга, не здоровались, игнорировали друг друга на светских вечерах… После смерти жены Дерут Хенитьюз запер свое сердце от сыновей и окружающих. После тяжелой потери мужчина не смог узнать о происхождении младшего сына. Он не мог толком разобраться в себе, любил ли умершую жену или ненавидел, поэтому отложил все проблемы куда подальше. Дерут Хенитьюз ушел в запой. Старший сын подолгу сидел в библиотеке и читал, иногда перебрасываясь словами с дворецким. А Рок Су остался один, стоя возле могилы Джур Темз, и впитывал в себя запах ликорисов.  Цветы, которые она любила при жизни. Цветы, с которых началась и закончилась нездоровая любовь. Глаза пустые и иссохшие. В них нет ни малейшего намека на сожаления или горе.  Глаза Рок Су давно мертвы. Чувствуя запах свежей крови, он знал, что она принадлежит ему.   В тот вечер, когда он в первый и в последний раз навестил могилу матери, долго лил холодный дождь. Он вернулся в поместье с головы до ног мокрый, заболел и слег в постель. Никто не вызвал врача. Они не знали, что он болен. Они не знали, что он ушел на кладбище. Им были плевать, чем занимается ребенок-бастард. Но это больше не имеет значения. Теперь ему нужно стать полезным для поместья, чтобы остаться в этом доме. Чтобы его не выгнали на улицу. Защита Джур Хенитьюз исчерпана, и если в один день граф решит выбросить Рок Су, никто не скажет слова против. Он не слишком много знает о мире, в который переродился, поэтому нужен хотя бы год, чтобы понять, сможет ли выжить будучи простолюдином. А если он запихнет гордость глубоко внутрь и возьмет на себя обязанности слуги, быть может, его и оставят из жалости.