Утро в тени от лица Киеми (часть 2)

Я сидела за столом, чувствуя тепло Мегуми рядом, его плечо касалось моего, и еда, что он принёс, медленно согревала меня изнутри. Рис был простым, овощи чуть хрустели, и рыба пахла домом — я ела молча, маленькими кусочками, и каждый глоток был как шаг, что тянул меня из той тени, что держала меня ночью. Годжо смотрел на меня с этой своей улыбкой, Утахиме сидела напротив, и их голоса — тихие, спокойные — были как одеяло, что я не хотела снимать.

***

Я доела, отложила ложку и взяла чашку чая, что Утахиме поставила передо мной. Её тепло обожгло пальцы, и я сделала глоток, чувствуя, как пар поднимается к лицу, смывая остатки слёз, что высохли на щеках. Моя грудь всё ещё болела, но их присутствие — Мегуми, Годжо, Утахиме — давало мне силы, и я знала, что должна сказать это, что не могу держать в себе. — Я снова про деревню, — начала я тихо, глядя в чай, и мой голос был слабым, но твёрдым. Я подняла взгляд, посмотрела на них — на Мегуми, что повернулся ко мне, на Годжо, что замер с чашкой в руках, на Утахиме, чьи глаза сузились чуть-чуть. — Ту энергию… я уверена, что это был Гетто. И если это так, то академия… она может быть в опасности. Что вы думаете? — Мои пальцы сжали чашку, и я ждала, чувствуя, как тишина становится гуще. Мегуми посмотрел на меня, и я видела, как его брови хмурятся — не от сомнения, а от чего-то, что он держал в себе. Годжо опустил чашку, и его улыбка пропала, сменившись этим взглядом — глубоким, что я знала с крыши. Утахиме сжала руки на столе, и я чувствовала, как их мысли кружатся, как мои, вокруг этой тени, что я принесла с собой. — Ты уверена? — спросил Мегуми тихо, и его голос был ровным, но в нём была тревога. — Это… это ведь невозможно. Он мёртв. — Он посмотрел на меня, и я знала, что он хочет верить мне, но боится того, что это значит. — Я знаю, как это звучит, — сказала я, и мой голос дрогнул. — Но я чувствовала его. Это была его энергия, Мегуми. Я не могу объяснить, но я знаю. — Мои глаза нашли Годжо, и я ждала, что он скажет, зная, что он что-то чувствует — он был слишком тихим, слишком серьёзным. Утахиме выдохнула, глядя на меня, и её голос был мягким, но твёрдым: — Если это правда, нам нужно быть готовыми. Академия… мы не можем рисковать. — Она посмотрела на Годжо, и я знала, что они ждут его — его слов, его силы, его веры. Я сделала ещё глоток чая, чувствуя, как тепло спускается в грудь, и ждала их ответа, зная, что эта тень — Гетто, его энергия — связывает нас всех, и мы не можем убежать от неё.

***

Я сидела, сжимая чашку чая, и чувствовала, как их взгляды ложатся на меня — тяжёлые, но тёплые, полные вопросов, что я сама боялась задать. Мои слова о деревне, о Гетто, повисли в воздухе, и я видела, как они меняются — Мегуми, Годжо, Утахиме, каждый по-своему. Тишина была густой, и я ждала, чувствуя, как фигурка волка в кармане жжёт меня, как тень, что я не могла отпустить.

***

Годжо заговорил первым, и его голос был мягким, но с этой серьёзностью, что я слышала на крыше. — Я верю тебе, мелкая, — сказал он, глядя мне в глаза, и я замерла, чувствуя, как его слова греют меня. — Если ты говоришь, что это был он, значит, что-то есть. Мы не можем это игнорировать. — Он замолчал, опустив взгляд в чашку, и я видела, как его пальцы сжимают её чуть сильнее, но он не сказал больше, и я не знала, что он держит в себе. Мегуми повернулся ко мне, и его глаза были тёмными, полными тревоги, что он редко показывал. — Если это Гетто, — сказал он тихо, и его голос был ровным, но в нём была тень, — то как? Он умер, Киеми. Вы видели это. — Он сжал кулаки на столе, и я чувствовала, как его слова режут меня — он прав, но я знала, что чувствовала. — Я не знаю, как, — ответила я, и мой голос был слабым, но честным. — Но это был он, Мегуми. Его энергия, его… тепло, даже если оно было холодным. Я не могу объяснить, но я уверена. — Мои пальцы коснулись кармана, где лежала фигурка, и я посмотрела на него, прося поверить мне, как он всегда верил. Утахиме выдохнула, и её руки легли на стол, как будто она держалась за него. — Это не важно, как, — сказала она твёрдо, глядя на нас всех. — Если Киеми права, если это Гетто или что-то его, академия в опасности. Мы должны проверить, подготовиться. — Её глаза нашли Годжо, и я видела, как она ждёт его — его силы, его решения, его веры в меня. Годжо кивнул, и его взгляд вернулся ко мне — глубокий, тёплый, но серьёзный. — Я проверю, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Если это он, если это его энергия, мы узнаем. Но ты, мелкая, — он указал на меня пальцем, и его улыбка мелькнула, слабая, но настоящая, — ты не идёшь одна. Мы вместе. — Его слова упали на меня, как свет, и я почувствовала, как тепло разливается в груди, несмотря на страх. Мегуми посмотрел на меня, и я видела, как его плечи расслабляются чуть-чуть. — Я с вами, — сказал он тихо, и его рука коснулась моей под столом, лёгко, но крепко. — Если это он… мы разберёмся. — Его голос был спокойным, но я знала, что он боится — не меньше меня. Утахиме улыбнулась, мягко, и кивнула. — Тогда решено, — сказала она. — Мы не дадим этому разрушить нас. — Её слова были как опора, и я сделала ещё глоток чая, чувствуя, как тепло спускается в грудь, и их вера — в меня, в нас — держит меня, даже когда тень Гетто становилась ближе.