Легилименс. По душам.

— Вы все поняли, — обречённо вздохнул я. — Гермиона, в наших общих интересах никому не рассказывать об этом. — Весьма непривычно слышать, как вы называете меня по имени, — съязвила девчонка, усаживаясь на краешек стола, почти вплотную ко мне. От этой близости в животе стянулся тугой узел. Обматерив себя мысленно как следует, я попытался взять себя в руки. Но получалось из рук вон плохо. Чуткий нос зельевара уловил аромат юного девичьего тела: нотки жасмина с ванилью и… чистота. Гермиона пахла одновременно невинностью и бесстыдством. — Ваши зрачки расширились, — спокойно прокомментировала гриффиндорка. — Это говорят о вашем возбуждении. Вы хотите меня? Я резко закашлялся. Мне всегда казалось, что моё главное оружие — это умение держать эмоции всегда и везде. Но сейчас это не удавалось. Вопрос прозвучал так просто и легко, что мне даже показалось, что я ослышался. Но смеющиеся глаза Гермионы говорили об обратном. Щеки запылали как у юнца и член предательски дёрнулся. Я хотел её! Хотел до безумия! И даже смирился с мыслью, что она мне не безразлична, но черт возьми, что делать со всём этим я не знал. — Вы так искушенны в плотских вопросах? — я постарался, чтобы мой голос звучал, как можно равнодушнее. И, кажется, получилось. — Теоретически — да. — То есть, вы девственница? — Уж не думаете ли вы, что я могу кому-то отдаться без любви? — хмыкнула Гермиона, не прерывая зрительного контакта. — Признаться, до вчерашнего дня я о вас думал, только как о всезнайке, но вы разбили мое мнение в пух и прах. Впрочем, мы с вами отвлеклись от темы… Должен признать: вы неплохо владеете заклятием «Протего». Это похвально. И в данный момент я даже рад, что вы не лишены мозгов. Другая на вашем месте уже побежала докладывать обо всем Поттеру, Дамблдору, в «Ежедневный пророк» и Визенгамоту. Гермиона вмиг посерьёзнела. Веселые бесенята исчезли, она сосредоточилась на какой-то мысли. — Профессор, нам лучше закрыть эту тему. Мне не следует знать больше, чем положено. Это может навредить не только мне, но и вам. — Вы правы. Предлагаю вновь приступить к практике… Грейнджер кивнула, села на стул, приняла расслабленную позу. — Легилименс! Она сумела построить мощный барьер. Усиленно думала о подготовке к экзаменам, мысленно рассуждала о своем будущем. Я немало удивился ее желанию в будущем посвятить себя не учебникам, а колдомедицине. Гермиона не зря была лучшей ученицей. Она правильно усвоила теорию о легилименции. Если в голову кто-то лезет, нужно думать о том, что действительно волнует. Тогда велик шанс не выдать нужную информацию. В ее головке не промелькнуло ни единой мысли о Гарри или Отряде Дамблдора. Грейнджер рассуждала, какое направление ей выбрать: колдохирургию или же колдогинекологию. Ее барьер был несломлен. Но все же она устала. Дернулась раз, другой… В висках закололо. Я отпустил палочку и присел на краешек стола. — А вы меня удивили… Мне всегда казалось, что в будущем вы захотите продвигать магловедение или составите конкуренцию «Флориш и Блоттс»… — совершенно искренне сказал я. — Будь наша жизнь чуточку поспокойнее, я, возможно, начала бы строить карьеру в Министерстве, но учитывая, в какое непростое время мы живём, медицина и актуальна, и интересна. Да и востребована всегда и везде. Возможно, в будущем я открою собственную клинику. Гермиона встала, взглянула на часы. — Уже комендантский час, — с грустью сказала она. — Сегодня патрулируют ваши студенты. Боюсь, мне не избежать потери баллов. — Тогда не уходите до утра, — прежде чем осознать, брякнул я. Брови Гермионы поползли вверх. Я и сам не ожидал от себя такого. С ней что-то было не так. Прежняя Гермиона, лохматая зазнайка, которую я знал, бегом покинула бы кабинет. Но не мисс Грейнджер, которую я видел сейчас. Она медленно приблизилась ко мне. Я ощущал ее свежее дыхание, тонкий аромат духов. И жгучее желание. Мне все тяжелее было делать вид, что ничего не происходит. Я ее хотел! — Никогда не замечала раньше, какие у вас прекрасные губы, — прошептала Гермиона, когда расстояние между нами сократилось до сантиметра. Теплые ладошки упёрлись мне в грудь, стройные ножки прикоснулись к коленям. Я потерял дар речи. И даже если бы захотел, не смог ее остановить. Впервые в моей жизни была юная девушка, с которой захотелось забыться. Но я не мог себе этого позволить. Я привык, что я урод для всех, старая, облезлая летучая мышь внешне. Но далеко не урод внутренне. И пользоваться девочкой — это вершина гадости и подлости. Даже если она и сама хочет… Нежные губы коснулись поцелуем моей щеки. Я непроизвольно закрыл глаза от нахлынувшего удовольствия. Тонкие пальцы сжали мои руки. — Не надо, Гермиона! — взмолился я. — Вам не нравится? — поникла девушка, отстраняясь. Она вся сжалась, почувствовала себя отвергнутой, униженной. — Мне нравится, — я не хотел ее обижать. — Но нельзя. Меня за это могут упечь в Азкабан — это раз, во-вторых, я не хочу портить тебе жизнь. В-третьих, ты ещё маленькая. Тебе о другом нужно думать, понимаешь? У тебя впереди светлое будущее, ты получишь хорошее образование, построишь отличную карьеру, выйдешь замуж за достойного волшебника, родишь детей. А я… Я давно возненавидел этот мир и все, что с ним связано. Прости, но ты не можешь быть частью моего мира. По щеке скатилась одинокая слезинка. Гермиона кивнула и с видом побитой собаки пошла к двери. У меня внутри все оборвалось. Но я понимал: иначе просто нельзя. Я сделал так, как будет лучше для всех, даже не подозревая, что всем станет только хуже.