Седатив. Барьер тишины

Женя и Саня перешли в одиннадцатый класс. С того рокового диалога между Женей и Ромой прошло больше двух лет, однако Женя каждый день вспоминал его и помнил каждое слово, сказанное Ромой. И слова эти оказались жестокой и горькой правдой. Жизнь двух друзей и впрямь пошла под откос. Они начали замечать те самые мелочи, которые сначала начали терзать Рому, а затем и их. Женя расстался со своей девушкой, а девушка Сани ушла от него к другому. Из-за того, что Саня начал употреблять, друзья в моменте потеряли авторитет среди своих сверстников, считавших Саню наркоманом. Женя же умело скрывал свою зависимость. Жизнь потеряла краски. Дни стали похожи друг на друга. Улыбка пропала с лица. Почему всё так?  -Женёк, спишь?  -Да нет… Вроде.  -К чему здесь «Вроде»? Не хочешь собраться?  -Куда в этот раз пойдём? Куда эти две подружки захотят, или все вместе решать будем?  -Да разберёмся.  Женя собрался и вышел на улицу, где около его подъезда уже стоял Саня.  -А дурочки наши где?  -Сейчас придут сказали.  -Да пиздец, ты знаешь их «Сейчас».  Парни просидели на лавке достаточно долго, и наконец вдалеке показались знакомые силуэты. Подойдя к своей девушке, чтобы поцеловать её, Женя чуть не упал с кровати, резко подорвавшись на ней. На лице выступил пот, голова начала трещать, а перед глазами творился сущий кошмар. Опять перебрал с таблетками и опять проснулся в кромешном бреду посреди ночи. И опять это был всего лишь сон, о котором он забыл, как только пришёл в себя, отчего начал биться в истерике и не находить себе места в собственной комнате. Эти наркокошмары мучают его с самой первой таблетки. В эту ночь он уже не смог заснуть.  После ночных кошмаров Женя чувствовал себя паршиво. Весь день он не мог оправиться от воспоминаний, которые так подло подкрались к нему посреди ночи и напомнили о его несчастной судьбе. Вечером, когда они встретились с Саней, их диалог начался довольно оптимистично:  -Слушай, на дачу не хочешь сгонять? Давно мы там не были, хоть былые времена вспомним.  -А точно оно надо? Настроения вообще нет…  -Его и так не будет, а если на дачу съездим, то хотя б развеешься, свежим воздухом подышишь. В город сгоняем ночью, из магазина хавки вынесем, на мотоциклах покатаемся, давай, хули ты, как не родной.  -Хуй с тобой, ладно, поехали.  -Поехали, ёб твою мать, ты вещи хоть собери и Семёрку заведи. А то знаю я, как в машину сядем, ещё минут двадцать ждать будем.  После недолгих сборов они встретились у Семёрки, которую купили ещё год назад и считали общей. Они сели в машину и поехали в сторону дачного участка родителей Сани. Почти всю дорогу они ехали молча, однако когда приехали, немного оживились у мангала и с пивными бокалами. На дворе весна, тёплый ночной ветер успокаивает расхлябанные нервы друзей. В такой атмосфере забываются любые обиды. Поужинав, Женя и Саня направились в дом. Там Саня начал раскуривать вес, а Женя продолжал пить. Постоянно упрекая Саню за его наркозависимость, Женя сам часто корил себя за то, что жизнь вот так обернулась. Что сейчас в этом доме не происходит всё то, что происходило раньше. Большие тусовки со всеми их друзьями и бессонные ночи в местном городе, магазины которых тогда ещё девятиклассники обносили, даже не стыдясь. Из дома пропала атмосфера уюта и тепла, остался лишь отвратительный запах гашиша и унылая фоновая музыка, звучащая из колонки рядом с кроватью Жени. Саня тоже задумывался о прошлом. О том, как он был в этом доме со своей девушкой и как они были счастливы вместе. О том, как гуляли ранним утром по деревне, которую только-только взошедшее солнце не успело согреть, поэтому Сане приходилось трястись от холода, пока его деревенская фуфайка была на его девушке. Это всё тоже пропало без следа, не оставив за собой и шанса на нормальную жизнь.  Через несколько дней они вернулись. Саня сразу же обессилено свалился на кровать, ведь весь вес, скуренный им на даче, давал о себе знать. В сон клонило жутко и Саня уже не отличал сон от реальности, после уезда с дачи находясь в противном и липком состоянии полусна. Женя не чувствовал себя настолько плохо после нескольких таблеток, которые он выпил, пока Саня спал. Он пошёл в ту самую пиццерию, где сидели все его знакомые. Сев за стол, он начал рассказывать про поездку. Монолог вышел недолгим, ведь Саня и Женя на даче только бухали. Раньше в дачных историях был экшен и движение, сейчас же Женя вновь рассказывал о том, как Саня укурился и валялся на кровати с белёсым лицом. Неожиданно для Жени, Настя, его давняя подруга, позвала его на разговор.  -О чём ты хотела поговорить?  -О Роме.  -Да, уже не первый год замечаю, что ты к нему неравнодушна. Знаешь, по-моему, попытки тут тщетны. Он же про свою Лилю забыть не может, нахуй ты ему нужна.  -Да я всё понимаю, но тут… В общем… Он говорит всем, что они с Лилей просто расстались, но…  -Но её сбила машина.  -Да! Это было в тот день, когда мы отмечали день рождения Славы у него дома. Роме тогда позвонили, сказали об этом. У него тогда и лицо побелело. Все спрашивают, мол, что, да как, он говорит, что у них с Лилей всё. Вышел на улицу, да как закричит… Не своим голосом. Я такого вопля никогда не слышала, так страшно стало в этот момент… Он не вернулся в тот вечер. И с тех пор вот такое с ним происходит…  -Что происходит?  -Он не говорил тебе про некие барьеры? -Говорил.  -Я не понимаю, что это. По его словам, первый барьер он прошёл через пару дней после смерти Лили. И тогда с ним и начались все метаморфозы… Он стал злым, алчным, бесчеловечным и жестоким. Пройдя второй барьер, он и вовсе начал презирать всех и каждого, особенно меня. А я люблю его, и не знаю, как поступить… Ты знаешь что-то про эти барьеры?  Женя призадумался, думая, говорить ей, или нет. Однако понял, что выдаст свою наркозависимость, если скажет, что тоже прошёл через барьер. Поэтому без малейших угрызений совести соврал ничего не понимающей девочке:  -Да хуй его знает… Рома нёс какой-то бред про это, но я не вникал. Когда он под таблетками, я не особо его слушаю.  Саня очнулся после того, как на двое суток отрубился в полнейшем бреду от поездки на дачу. В течение следующего получаса не осознавая происходящее вокруг и буквально не видя своих рук, он выбрался на улицу подышать воздухом. Присев на лавку около детской площадки, он притупил взгляд на одной точке, не обращая внимания на всё вокруг. Где-то рядом играли дети, сидели их родители, распивая прямо там, а вдалеке виднелись проезжающие машины. Саня окончательно залип на точку в пустоте и словно ослеп. Однако из небытия его вырвал вой сирены и периодические похлопывания по лицу. Постепенно к Сане возвращалось зрение и он сам приходил в сознание от того, что здоровый мужик раздаёт ему лёгких лещей своей тяжёлой рукой. Конечности Сани словно окаменели, поэтому мужику пришлось оттащить его на землю и прописать ему достаточно жёсткую пощёчину. В конце же концов он пришёл в себя.  -Пацан, ты совсем ёбнутый? Перед твоим лицом людей убивают, а ты ебалом в пол сидишь.  -Что? Как убивают? Что происходит?  -Так, вставай давай, а то статью получишь. За употребление.  -Так я не употребляю…  -Да давай, давай, тридцать лет в полиции работаю, человека от торчка отличить не могу.  Саня встрепенулся и тут же поднялся с земли, ни на секунду не задумавшись о том, что мужик может врать ему. Ведь ни погон, ни оружия у него не было. Однако он показал ксиву, где чётко было пропечатано: «Бледный Юрий Николаевич. Старший оперуполномоченный». Обернувшись, Саня чуть не упал в обморок, однако майор придержал его. Перед его лицом было настоящее кровавое месиво: всюду разбрызгана кровь, валяются две головы и несколько растерзанных трупов. И почти все из них были дети.  -Тебе, пацан, очень повезло, что выблядки не добрались до тебя.  -Что произошло?  -Да я даже не удивлён, что ты ничего не помнишь. Прибежали трое неизвестных, двое с автоматами и один с мачете. Вот тут и понеслось.  Вот тут и понеслось сознание Сани в осознание. С каждой секундой этого зрелища он всё больше сходил с ума.  -Но… Почему дети?  -Да мне покуда знать! Моей задачей было погасить этих пидорасов, я это сделал, теперь опрашиваю свидетелей.  Пока Бледный что-то заливал Сане, тот смотрел на худенькую женщину в белом окровавленном платье, которая сокрушалась над отрубленной головой своего сына. И тут он не сдержался.  -Да чего ты ревёшь-то, а? Соберись, ты мужик или кто?!  Однако Саня не слушал майора, заливаясь слезами. Тут Бледный быстрым шагом направился за территорию площадки, во властной манере сказав:  -Иди сюда.  Саня продолжал стоять. Бледный не выдержал неповиновения и буквально через мгновение после первой фразы уже прокричал, отчего Саня аж дёрнулся:  -Сюда подошёл!  Саня направился к майору. Тот сел на ограду и закурил:  -Тебя как зовут?  -Саша.  -Курить будешь?-Бледный протянул Сане пачку и тот достал из неё сигарету.  -Вот смотри, Сань: не бывает в жизни так, чтобы без пиздеца. Пиздец настанет тогда, когда ты вообще его не ожидаешь.  -Но почему дети?  -Поди у этих уродов и спроси, вон они, в бобике сидят.  Женя очередной раз сидел в пиццерии, общаясь со своими товарищами. С последней поездки на дачу прошло около недели, и вчера Саня вновь пригласил друга на дачу, однако тот отказался. Сане пришлось взять с собой Рому, чтобы не совсем скучать на даче и, конечно, чтобы был вес.  -Пиздец, Саня опять с Вольфрамом на даче.  -С кем?  -Ну, с Ромой.  -А Вольфрам почему?  -Фамилия у него такая, мать, не тупи.  -Разве? Он всегда говорил, что он Вьюжин.  -Ну, это он тебе говорил, а я его школьный альбом видел. Цитата у него там такая стрёмная… «Наш детский хор ввели во двор-лязгнул ружейный затвор». Под таблетками придумывал, наверное. Два наркомана, блять, никчёмных…  -Да чего ты начал… Ладно Рома, но Саня ведь друг наш. Его из этой ямы вытягивать надо.  -Он себе сам её вырыл, так пусть сам и разбирается. Если он будет продолжать ездить на дачу с Вольфрамом, шнырять по подъездам и подбирать бычки на улице, то флаг ему в руки. Он сам выбрал этот путь.  Спустя пару дней Саня вернулся с дачи. Первым делом Женя направился к нему домой, чтобы расспросить, как прошёл отдых. Дверь ему открыл совершенно другой человек. Саня был сам на себя не похож. Будто его заменили на неидеальную и почти разумную копию самого себя.  -Проходи,-сказал изнемождённым и тихим голосом Саня.  Женя прошёл в комнату друга и там они расположились. Жене не нравилась новая квартира Сани, ведь почти всю жизнь он сидел на удобном кресле, которое уже стало ему родным, и он не мог привыкнуть к новому. Они просидели около получаса в квартире, затем Сане захотелось покурить и они вышли в подъезд.  -Бля, какой же у тебя падик противный.  -Привыкнешь…  -Саня! Не привыкну, никак! Ты так и не понял, что происходит?  -Опять ты загадками начал говорить.  -Это именно то, о чём говорил Рома. Те самые мелкие детали, которые мы не замечаем, но которые портят нам жизнь.  -Подъезд тебе не нравится? Пойдём в другой, у меня везде…  Женя прописал Сане жёсткую пощёчину: -Что с тобой происходит?  -Да неважно… Ты сам знаешь, в каком я состоянии приезжаю с дачи, что за вопросы тогда…  -Сань, нам надо что-то делать. Помнишь, я говорил тебе о тех семиклассниках?  -Ну.  -Сейчас они в девятом. И сейчас у них есть всё то же самое, что и у нас. Красивые девушки, авторитет среди сверстников, каждый день приключения какие-то, почему у нас этого нет? Они крадут наши жизни, Сань, ты можешь это понять?  -Так скажи жуликам, чтоб не воровали. Мы-то что с этим поделаем? В девятом классе мы были лучшими во всём, теперь они. Что в этом такого?  -А то, что подзаебался я уже так жить. Я каждый день пытаюсь бороться за… За…  -Ну вот. Сам и не понимаешь, за что борешься. Борьбу пора было прекратить ещё в девятом классе. А ты зачем-то продолжаешь. Теперь вспомни слова Ромы о девушках. Когда мы были в девятом, а он в одиннадцатом, он всегда говорил, что женщины бесполезны и беспомощны и вообще они не нужны. Мы осуждали его за это, а сейчас, Женёк, что у тебя там с той десятиклассницей?  -Ладно… Она была последней надеждой на то, что от женщин есть толк. Но когда на мои сообщения она начала отвечать «Треш», «Капец» и так далее, это было последней каплей. Я перестал ей писать, а она даже и не вспомнила.  -А знаешь, что было моей последней каплей?  -Ну, что же?  -Недавно прогуливался по парку. Вижу, идёт Соня с очередным своим хахалем. Краем уха услышал, что она назвала меня наркоманом, я просто взорвался в тот момент. Остановился около них, спросил у неё: «Ещё что скажешь?». Только она открыла рот, я ей с локтя в челюху прописал. А пидорок её даже не сделал ничего. Лежит тварь от боли извивается, мне что-то вслед орёт, я дальше гулять пошёл. Пойдём на балкон, здесь запах пиздеца какого-то…  -Гашиша здесь запах, Саня.  Они вышли на балкон и сели на импровизированные стулья.  -В общем… Помнишь, я говорил про барьеры?  -Ну…  -Когда мы с Ромой были на даче, я прошёл через барьер тишины. И, в отличие от тебя, наконец осознал, что ничего уже не изменить. Не будет ни лучше, ни хуже. Рома был прав.  -Ладно… Да, он был прав. Он был прав во всём. Во всём, что сейчас происходит. Из-за этих барьеров наша жизнь так сильно испортилась, что хуже уже некуда. Какой тогда смысл для всей этой борьбы? Если мы больше не сможем почувствовать себя счастливыми, смысл тогда вообще жить?  -Я не знаю, Жень… Нигде нет ни капли смысла. Барьеры оградили нас от этого смысла.  -Слышь, Сань, а что было у барьера тишины?  -Жень, я не могу описать. Это было… Я не знаю.  -Тогда сейчас сам посмотрю,-сказал Женя, закинув в рот восемь колёс и запив энергетиком, отчего Саня вмиг отрезвел.  Саня и Макс в очередной раз сидели на балконе последнего этажа и раскуривали вес, от которого Макса уже не так сильно крыло.  -Сань, помнишь, ты говорил про своего лучшего друга? Где он сейчас?  -Да… Убили его. Два года назад ещё. Пошёл с кем-то разбираться, а там перестрелка. Шальная пуля чётко в сердце. Как специально ведь целились… Я всегда считал его сильнее меня. Даже когда наши жизни оказались в самой грядной канаве, он не переставал бороться. А я так и продолжал сидеть и курить гашиш. Лучше б меня там застрелили. И я бы не мучался от всего этого пиздеца, и Женёк чего-нибудь бы да добился…