Спешка

Ниллион Амелион/Маргарет Таркон

***

Inky embers

Swirl and dance

Just leap the flames to take a chance

To be with me tonight

Take my hand

And hold it tight

'Cause you and I are everywhere

The night is young

We're going down down down by the river

Down down down by the river

Baldur's Gate 3 - Down By The River (Gingertail cover)

***

      — Не спеши, Ниллион — Говорит ему как-то отец, занятый подготовкой к караулу. Нил тогда был целым лейтенантом, ему уже сказали, что через год станешь капитаном! Ох, как гордился Нил Амелион этим делом! Он перерос отца, отучился на офицера и сейчас отправлялся на службу с легионом в вольные города. Нил предстал перед отцом и матерью в походной кирасе, за пару часов до убытий. Старый легионер, всю жизнь копивший на дом в зажиточном районе поднялся на ноги и оглядев сына, похлопал его по плечу. — Не спеши быть капитаном, Ниллион. Для этого нужно уметь сражаться и завоёвывать не только города, н ои сердца своих людей. Не спеши клясться в любви только одной, потому что станется так, что придётся любить другую. Не спеши проживать эту жизнь, сын мой, а то Смерть решит, что ты уже всего повидал. Будь осторожен. — Мать тогда разрыдалась на руках сына. Она так устала ждать мужа с походов, а теперь и сын отправлялся в чужой город, когда в столице все говорили о войне с пиратами на берегах вольных городов, куда уезжал сын.       Нил уехал в спешке. Почти умчался вперед колонны, возглавляя её как герой древних веков, шагая гордо, вперед знаменосцев.       Нил до безумия хотел побывать в первом бою. Грезил о наградах и хорошей жизни, что принесёт ему победа в войне! Но победа принесла ему потерю трёх легионов в годовой осаде Тира, три ранения: в плечо, в правую ногу и в пятку. Нил стал хорошим бойцом, отличным стратегом и честным командиром, но заплатил за всё это слишком много. Он провёл в Тире кровопролитный год. Научился понимать засады, ведения городского боя и сражения на открытых пространствах ценой жизни пяти тысяч солдат, сражавшихся против пятнадцати тысяч пиратов Ардахара.       Получив капитанскую ленту с вышитой на ней Короной Ветров, Нил спешил вернуться домой. Так спешил, что застал смерть отца от лихорадки и смерть матери от горя. Нил вернулся не медноволосым мальчишкой с козлиной бородкой и живыми глазами — он прибыл домой и в через неделю похоронил родителей, в минуту поседев. Его волосы доходили ему до плеч, борода была неопрятной, а серые глаза уже не цеплялись за каждую деталь его жизни. Они просто смотрели в никуда.       Кира и Гарет Стонн’Касселы заботились о нём, как о родном брате. Гарет пил вместе с ним, тренировался, сражался и сейчас водил по Кинхарту, пытаясь пробудить в друге хоть какое-то стремление к жизни. Кира была частой спутницей Нила на официальные встречи и приёмы, но Нил перестал куда либо бежать. Он спрятал ленту капитана в ларец, ларец отнёс в подвал отцовского дома и сам жил в казарме. Он привык к подобной жизни за месяц и некуда не торопился. Он больше не хотел торопиться, пока в один день Гарет и Кира не потащили его в театр.       Ставили битву за Тир, в которой Гарет и Нил сыграли решающую роль для обороняющихся. Нил уже собирался напиться, пока не узнал, что в сюжете постановки будет история о том, как он героически сразился с пираткой, капитаном Белого Ветра — гвардейского корабля императора Гнеры.       Нил с тоской решил посмотреть эту глупую игру, покуда не увидел пацанёнка, исполнявшего роль капитана Амелиона и девушку, что играла Арабеллу Эдар.       Они плясали в танце, что походил на поединок, кричали проклятья друг другу и так хорошо играли роль врагов, что с пеной у рта рвались друг на друга — Нилу даже показалось, что мечи у них настоящее, не бутафорские, раз искры летели от ударов. Но сама история заставила его ухмыльнуться. В реальности он убил пиратскую наёмницу не на крепостной стене, а на вершине башни. И пронзил он её не мечом, а древком штандарта! Нил уже не скучал и пил вино, подмечая все неточности. Тем более он никогда не приставлял меч к её шее и не предлагал сдаться! И не смотрел на неё такими влюбленными глазами! Эта сука пыталась убить его! Нет! Она не говорила, что он неписанный красавец! Нет, он не прижимал её к себе и ему не вонзали кинжал в бок, а он за это не сбрасывал её с башни! Да что за абсурд!       Нил подскочил со своего места и хотел было закричать, но тут сцена закончилась и первая часть представления тоже. Продолжения обещали завтра и все актёры вышли поклониться зрителям, что смотрели на Нила и ожидали реакции. Но не конец ошарашил Амелиона, а актриса, исполнившая роль Арабеллы. Она посмотрела на него и улыбнулась, будто извиняясь за выдумку. Она посмотрела на него своими сапфирными глазами и поклонилась именно ему, громко вскрикнув: — Герой Тира и Кинхарта!       Нил не забыл этих сапфировых глаз. Этой кожи и этого голоса. Да, она актриса и должна уметь перевоплощаться, но эти глаза. В них не было ничего кроме моря, кое Амелион видел каждый день при осаде Тира.       Нил захлопал, медленно, играючи, будто поражён до глубины души. И все зааплодировали вместе с ним.       На следующее утро Нил явился в театр с цветами, побритый, подстриженный, свежий. Он просил режиссёра только о двух вещах: дать ему роль и поведать имя актрисы, что вчера исполнила роль его противницы.       Режиссёр не мог противиться и выдав имя, определил Нилу роль самого себя в заключительном акте: история об Амелионе и леди Тира, что бок о бок сражались в последний раз. Из правды в сценарии была только завязка. Амелион сражался с леди Мейв Вирхиэль вместе при последнем штурме, но он не клялся ей в любви, и уж точно не спал с ней! А может быть Нил просто забыл всё это? Может быть всё это была его прошлая жизнь, которую он потерял, вернувшись домой? Как бы то ни было, Нил вновь начал спешить. Он учил текст и добавлял свои реплики и что самое главное — на на минуту не отходил от Маргарет Таркон — исполнительницы главных ролей.       Нил обуславливал необходимость находиться близко к Маргарет тем, что он и леди Вирхиэль месяцами встречались и обсуждали план обороны. И тогда Маргарет пошла в атаку. — А что ещё вы обсуждали? — Хитрой лисой улыбнулась она и Нил расцвёл от этой улыбки. От её глаз, напоминавших море и губы, похожих на губы Мейв. От каштановых волос и лебединой шеи. Она была похожа на Мейв, и в то же время была прекрасней, чем леди Тира вообще могла быть. — То, как надо пить и как играть в карты. Мы чаще всего делали и то и другое, покуда не оказывались на одном ложе. — Маргарет залилась краской и закрыла лицо ладонями, чуть ли не пища. — ТАК ЭТО ПРАВДА?! ВЫ ЛЮБИЛИ ДРУГ ДРУГА?! — Нил не знал. Он не помнил, чего там наворотил в прошлой жизни. Чего-то такого, что сделало его героем. Может быть и любил. Да только Мейв мертва. Она умерла в своём первом бою, когда дворец захватили, а Нил принял последний бой за час до подхода подкрепления. Он ответил ей честно, всё, что думал, но попросил лишь обо одном одолжении. — Чтобы я не сказал, готова ли ты ответить да не от лица Мейв, а от своего? — До выступления оставался час, а Маргарет слушала Нила упиваясь его рассказами, изредка вспоминая свой текст. — Да.       И когда начался финальный акт, когда после обсуждения планов, все разошлись и сцены меняли друг друга одной за другой, Нил нервничал всё больше. Намёков на то, что Ниллион любил Мейв было много, но сам Нил не помнил этого. Любил ли он её? Может быть. Шуток солдат про эту запретную любовь было ещё больше, да только солдаты Нила никогда про это не шутили.       Спустя несколько часов сражений, воспоминаний о былой любви, слёз, пролитых дамами и мужчинами в зале, спустя кровь (которую пришлось купить у мясников для выступления) и крики боя, после всех тяжб осады, в тронный зал должны были ворваться солдаты Гнеры. В той, потерянной жизни, они убили Мейв когда вслед за ними пришли солдаты Гарета, не успевшие подойти на час раньше. В тот день Нил держал тело леди Вирхиэль на руках, защищая её от поручительств и не выпускал, даже когда осаду сняли. Даже когда ему сказали вытереть с лица кровавый след от губ.       Но в этот раз всё было по иному. Нил спешил так, как никогда этого не делал. Нил ухватил Маргарет за руку. Он обратился к ней не как к леди Тира, а как к той девушке, что за день извинилась перед ним раз десять за сюжет этого представления. Маргарет оказалась той, что слушала ЕГО историю событий и не говорила ему как жить дальше надо и ненадо, а в один момент просто обняла и вместе с ним поплакала. Она разучила с ним танцы, поединки и даже поцеловала его, всё ради театра и зрителей!       Но Маргарет не ожидала услышать от Нила эти слова. — Твои глаза как море Штормового Залива! Ты — мой Тир! Ты мой вечный город, в котором я хочу умереть! Ты моя любовь, за которую я пойду во врата Харды и обратно! Ты сапфировая гладь воды, в которой я тону. Стань мой женой, хотя бы перед смертью, чтобы мы могли встретиться в следующей жизни. — Прошептал Нил, прижимая к себе Маргарет, целуя её губы крепко, будто он целовал губы Мейв в последний раз. И леди Таркон, неохотно разрывая поцелуй, ответила ему: — Да, мой капитан. — И тогда зрители с криком, свистом и гулом поднялись со своих мест, отбивая ладони, аплодирую капитану Амелиону и леди Таркон.       Нил спешил признаться в любви Маргарет, потому что когда он защищал Тир, он так и не сказал ни слова Мейв. Он ничего не сказал, когда её убили, потому что спешил победить, спешил спасти город, не зная, что судьба его сыграет с ним злую шутку. Он не сказал Мейв ничего, потому что спешил обезопасить ей, забыв, что на войне не задумываются больше, чем на час вперёд.       Нил решил, что будет любить здесь и сейчас. И когда Маргарет стала его женой, он спешил только с казармы домой или из дома в театр, чтобы поскорее увидеть свою ненаглядную леди Амелион.