1. Земля

Музыка. Она сопровождает человека во все моменты жизни: вечеринка с объявлением пола малыша, колыбельная младенцу, мультики и детские праздники, первая школьная линейка, дискотеки, последний звонок и выпускной, студенчество без музыки вообще представить трудно, а потом и свадьба, вечеринка с объявлением пола малыша, колыбельная младенцу… и похоронный марш. Музыка способна дать человеку и радость, и утешение — не случайно субкультуры часто строятся на основе музыки. Она позволяет расслабиться, выплеснуть злость, зарядиться энергией, насладиться радостью, а ещё она объединяет. Но не только современные субкультуры связаны с ней, но и религии наших предков — боги музыки и песен были у ацтеков и у славян, у северных народов и у средиземноморских; словом, нечто божественное в музыке разглядели ещё тысячелетия назад. И мало слушать её, настоящее понимание сути музыки наступает, когда осваиваешь инструмент. При должном уровне игры он становится продолжением тела, его частью, и музыка, издаваемая им, идёт не из инструмента, а из глубин души; натренированные пальцы играют сами, а разум в это время отдаётся мелодии, следует за ней, возносится на недоступные вершины. Не раз люди сравнивали соло, пиковую точки композиции, с оргазмом; и правда, во время куплетов и припевов напряжение нарастает, доходя до вершины, немного задерживается на соло и спадает на ещё пару раз повторяющихся припевах. Лица музыкантов на сцене всегда показывают ту степень эйфории и экстаза, что только такое сравнение и приходит на ум. А после отыгранных песен, когда пальцы уже не способны правильно извлекать звук из-за дрожи, наступает блаженство и тишина; дыхание приходит в норму, в голове пустота, даже эхом не звучит музыка, а в пальцах чувствуется приятная усталость. Кто-то из-за этого и задерживается в музыке, потому что только она способна дать этот спектр эмоций, недостижимый в обычной жизни. Словом, музыкой по-настоящему живут лишь единицы, и они быстро выгорают — нет, не из музыки — из жизни. Но как хобби музыка прекрасно отвлекает, унося от забот куда-то далеко…   Именно там сейчас и находилась Герда. Её пальцы бегали по струнам, скользя с лада на лад, перескакивая со струны на струну, оттягивали их и заставляли вибрировать; пальцы делали это совершенно самостоятельно, им не нужно было посылать сигналы из мозга, движения были отработаны сотни раз; тело покачивалось или, правильнее сказать, дёргалось в такт, но те, кто никогда не испытывал этого чувства, могут сказать, что она в трансе или одержима и… будут в общем-то правы. Лоб был в мелких капельках пота, как будто после тренировки, волосы трепыхались и закрывали лицо, футболка была наполовину мокрой и наверняка красная краска с волос была бы видна на вещи, будь она не чёрной; но вот пальцы соскользнули со струны и Герда остановилась, потому что продолжать дальше было бессмысленно, тремор трёхчасовой репетиции уже не давал нормально играть; гитара отправилась на стойку рядом, а сама Герда осела на пол. Джеймс Хэтфилд в динамиках продолжал что-то орать про топливо, огонь и желание, но рука басистки выключила его. Возвращаясь на землю, Герда расслышала среди отголосков музыки в ушном шуме усталый вздох басистки:   — Фу-ух, на сегодня всё? — бас тоже отправился на стойку, а его хозяйка стала разминать шею, отходя.   — Да, хоть бы перерыв сделали… Герда, у тебя точно всё в порядке? — барабанщик вытирался полотенцем и смотрел на гитаристку, которая так и сидела на полу.   — Нормально, Игг, — она стала поправлять волосы, убирая их в хвост. — А с группой нет, нам очень нужен вокалист, я уже не могу играть под записи.   — Да-да, — басистка пила воду, кивая и многозначительно смотря на Игга.   — Ой, Вендела, ну не буду я в баре всем предлагать в группу вступить, это просто смешно! Они если петь и умеют, то только когда им нальёшь. Или ты думаешь, в один прекрасный день на меня упадёт кто-то и начнёт проситься к нам в группу?   — Кто знает… — Вендела опустошила бутылку воды и вышла из комнаты. — Я в ванную — будете уходить, закройте калитку.   — Даже не попрощалась! — Игг посмотрел на Герду, которая встала и тоже начала собираться. — Ну не виноват я, что на объявления никто не откликается, чего сразу в баре же предлагать теперь всем вступить?! — Герда отвернулась и переодела футболку. — А давай ты тоже на работе кинешь клич, а? — умоляюще протянул Игг.   — Не думаю, что это хорошая идея. Сам посмотри: ты на приёме у врача, жалуешься на сыпь на заднице, а тут медсестра бросает записи и зовёт тебя петь — ну бред же.   — А в институте?   — Слушай, иногда мне кажется, что я единственный играющий медик… — Герда уже была готова идти. — Подбросишь? Я жду на улице.   Посмотрев в невидимую камеру, Игг сделал выражение лица "Ох, за что мне это всё!", сменил футболку, надел куртку и вышел. По дороге к Герде и машине, он оглянулся на дом; одноэтажный, с небольшим гаражом, переделанным в репетиционную точку, и отсутствием соседей через стенку он был идеальным местом для их группы — спасибо Венделе. Кажется, доходы, которые позволяли покупать небольшие домики и переделывать гаражи в реп.точки, были единственным, что удерживало её на работе. Её глаза светились только когда она находила новое хобби, но снова затухали, когда она через недельку-другую заявляла, что это тоже не её; поразительным чудом было то, что она так долго верна бас-гитаре.   Был уже вечер, когда Герда вышла из машины Игга и исчезла в своём подъезде, но его рабочий день только начинался — через полчаса в баре неподалёку. Туда он и отправился.  

***

  Бары в их городишке были, кажется, единственным местом, где можно было развлечься; собственно, это объясняет, почему цены на жильё не такие высокие, как по стране, но и заработки местных ниже, так что сильно это ситуацию не меняло. Городок можно было с лёгкостью назвать депрессивным — отсутствие достаточного количества рабочих мест, молодёжь, бегущая из этого места, умирающий университет. Собственно, внешне всё выглядело тоже не ахти — зима, длящаяся по половине года и сопутствующие этому проблемы, жилые здания, давно нуждающиеся в капитальном ремонте, раздолбаная инфраструктура, перебои с электричеством из-за отдалённости от другой цивилизации и климата. Было понятно, почему алкоголь пользовался большим спросом, но одно дело купить бутылку и вернуться домой и другое — напиться в баре и там отвлечься от дома и жизни.   В одном из таких баров работал Игг. Прогуливая старшие классы он сдружился с парнем постарше, Олафом, который и устроил его в бар, где работал сам. Иггу нравилась профессия — общение с людьми, свободное время для репетиций и большинство смен совпадали со сменами Олафа, а что может быть лучше работы с другом? Но последние месяцы общались они только за стойкой, потому что Олаф загорелся идеей свалить из города в место получше и нашёл ещё и дневную работу, как следствие – постоянная усталость и меньше сил и времени на друзей. Но на сменах они продолжали подкалывать друг друга как в старые добрые, словно Олаф и не уедет уже к лету.   Сейчас было уже почти утро, пьяные семейные мужики уже давно разошлись по домам, даже женщины, которые, кажется, что-то праздновали, тоже куда-то ушли, осталась только одна из них, которая неотрывно смотрела на Игга, пьяно подмигивая и неуклюже махая ему рукой; Игг делал вид, что её нет. В зале оставались лишь пару человек — в основном они спали, положив головы на руки, ну и эта дама за седьмым столиком; даже Олаф ушёл куда-то в подсобку, видимо, что-то достать. Игнорируя сигналы седьмого столика, Игг старательно натирал стойку и не заметил, как к нему подкралась дама и устроилась на барном стуле. Она взяла прядь его светлых волос и сказала, вяло артикулируя:   — Прямо как ви-ик!-кинг, — Игг оторопел, а женщина рассмеялась, всё ещё держа прядку. — Мальчик... а у вас есть м-медовуха, — она захихикала, незаметно выставляя грудь в более выгодном свете. Игг забрал прядь волос из пальцев с длиннющим маникюром, напоминавшим больше когти, и отодвинулся слегка. Женщине на вид было за сорок, так что для неё Игг действительно был мальчиком; судя по её наряду и количеству украшений, которые не гармонировали друг с другом, она могла праздновать свой день рождения с подругами... возможно, юбилей. Но подруги её оставили и теперь она была вынуждена развлекать себя сама.   — Вот меню, заказывайте отсюда, — Игг пододвинул к ней листок и принялся начищать бокалы на расстоянии, на котором до него не дотянуться.   — А тебя там нет? — грустно спросила дама, поставив на меню когтистую руку; она мотнула головой, чтобы поправить волосы, но из-за того, что алкоголя в ней было слишком много, она стала пьяно покачиваться, сама того не замечая.   Не успел Игг отреагировать на это, как к его ещё большему удивлению в бар вошёл человек. Хотя вошёл это громко сказано, скорее ввалился, потому что пьян он был знатно. Перешагнув порог, он держался за дверной проём и осматривался сквозь длинные волосы, которые закрыли его лицо; дверь за ним сама закрылась и он, сначала придерживаясь стены, стал добираться до бурной стойки. Одет человек был в кожанку, а волосы были ухоженными, но сейчас растрепались; Игг узнал в фигуре вокалиста местной группки, такой же как их с Гердой и Венделой; только странно, что фронтмен выпивает в одиночестве и заходит в незнакомые бары за полчаса до закрытия. Из подсобки медленно показался Олаф, он смотрел на две бутылки у себя в руках, читал этикетки. Игг посмотрел на пьяную женщину перед собой и обратился к ней:   — Простите, я сегодня первый день, — Игг схватил за руку Олафа и потянул к даме. — Мой коллега работает здесь дольше, спрашивайте его, — и Игг ушёл в дальний конец барной стойки, где уже сел его спаситель в лице пьяного... а вот имя Игг припомнить не мог.   — Доброй но-... утра, что будете заказывать? — человек поднял голову с рук и, подперев щёку рукой, попросил чего покрепче. Игг решил налить водки. — Тяжёлый день? — посетитель осушил рюмку, выдохнул и начал свой сбивчивый рассказ.   — Не то слово... Эти придурки... они ничё не п'нимают!.. Я им г'рю — надо писать то, что волнует, за-ра-жа-ет! А они!.. Публика, слушатели, бабки... Да насрать мне на ваши бабки!!! И на вас тоже... — Игг ничего не понимал. — Открыл группу с друзьями, называется... Играли мы с ними... с класса восьмого... всё круто было. Потом... состав чутка изменился... ну чёрт с этим. Г'рят они мне... месяц назад, что хотят свою музыку играть, не кавера... просили тексты написать... "Ты ж вокалист, значит не работаешь!"... Я им текст, два — им не то... г'рят в массы не зайдёт! Сперва надо популярности набрать, а потом уже... для себя писать... — Игг перестал натирать стакан и теперь просто застыл, держа его в руках. — Ты понимаешь?! — человек словно протрезвел, слова стали чётче и осмысленнее. — А я понимаю! Я всё понимаю! Потом все будут требовать сыграть именно те — популярные — песни, а ты будешь их ненавидеть, потому что писал их без души! А твои, с душой, — он выделил эти слова, — и слушать никто не захочет! Вот, что я понимаю! — сказал он и стукнул по стойке.   — А что за тексты у тебя были?   — Да так... про Одина, Рагнарёк... Но это поверхностно, это все знают... а я хочу углубиться в эту тему! Да так, что никто никогда раньше про такое не пел! Я вообще, можно сказать, вырос на скандинавских мифах, люблю их атмосферу... И хочу, чтобы она была у моей группы, — сказав последнее слово, он осёкся. — Нет у меня никакой группы...   — Как, говоришь, тебя зовут? — Игг чувствовал, что ему выпал джекпот — вокалист, с идеями, с текстами... Да они о таком только мечтали!   — Лука...   — Я — Игг. Значит, у тебя есть желание заниматься текстами, но нет группы? — Лука грустно кивнул. — Тогда я тебя поздравляю! — тяжело подобрать слова, чтобы описать выражение лица человека, который всю ночь утопал в злости и разочаровании, а под утро его с этим поздравили. — Группа у тебя, считай, есть! Я тебе черкну адрес и время, ты подходи... — Игг достал из-под стойки ручку и салфетку и стал писать. Передавая салфетку с каракулями Луке, Игг вгляделся в его лицо, оценивая состояние потенциального вокалиста. — Так, смотри: я сейчас вызову тебе такси, поедешь домой, ложишься сразу спать и высыпаешься. Как проснёшься, сделай себе кашу, лучше овсянку. И пей много жидкости: вода, некрепкий чай... — Игг уже набирал телефон такси.   Пока Игг говорил с Лукой, дама ушла, а когда Игг посадил нового знакомого в такси, бар уже был пуст и его нужно было закрывать; Игг стал протирать столики.   — Она спрашивала, когда твоя следующая смена, — Олаф сиял от удовольствия, теперь у него был новый повод подтрунивать над другом.   — И ты ей сказал?   — Ага, — наслаждаясь, Олаф показал Иггу приятного значения купюру. — Она и тебе оставила на чай, — Олаф достал вторую такую же бумажку и протянул приятелю.   — Оставь себе, — Игг снова стал протирать столик; хоть бы она не вспомнила об этом всём, как протрезвеет!   — Не понравилась? — Олаф всё веселился. — Зря ты, она женщина... опытная, — Игг стал тереть стол ещё усерднее, а Олаф еле сдерживал хохот, но потом успокоился. — Ну да, тебе же красноволосые нравятся... Или только одна? Как там, кстати?   — Да никак, подвожу её до реп.точки, в машине пытаюсь завязать разговор; только без толку. Ответит односложно, задумывается о чём-то, особенно в последнее время; у неё точно что-то происходит, но не говорит ничего. Не знаю, что и делать, — Олаф по-дружески кладёт Иггу руку на плечо.  

***

  В этот ранний час Вендела сидела за ноутбуком, её волосы уже не нуждались в сушке, а полотенце для них успело высохнуть на спинке стула. Проект, на который ушла вся ночь, был сделан и Вендела уже была готова отправить его, проверяя код. На большом письменном столе место было лишь для ноутбука, оно единственное не было завалено творческим беспорядком — среди общего хаоса угадывалось полураспустившееся вязание, застывший кусок глины, какие-то лоскуты ткани, засохшие краски для картины по номерам, упаковка струн для бас-гитары, рассыпанный бисер, незаполненный фотоальбом… Закончив с работой, Вендела закрыла рабочую вкладку и хотела отхлебнуть чая, но из-за того, что пакетик заваривался, кажется, час, чай не только остыл, но и превратился в бурду. Только она встала, чтобы пойти на кухню, зазвонил телефон — Игг. Вендела подняла трубку:   — Опять по ночам работаешь?   — А сам?!   — Я работаю в баре и не могу выбирать график, а ты…   — Не слы-ышу-у-у, -- Вендела шла с чашкой на кухню.   — А лучше послушай! Я, кажется, нашёл вокалиста…   — Да-да, я налажу режим и буду следить за здоровьем, Игг, — Вендела устало закатила глаза, ставя кружку у мойки рядом с горой посуды. — Стоп. Ты — что?! КАК? Когда?! Да неужели! Герде уже сказал? А, она же спит сейчас, — часы показывали шесть утра. — Ну, напишешь ей потом… А говорил, не найти баре! Ну, спокойной ночи.   — Ночи? Но сейчас у… — Игг не договорил, Вендела положила трубку.   Радостная новость оживила девушку, захотелось сделать что-то хорошее; она оглядела кухню, уперев руки в бока, — гора посуды в раковине, рядом и на столе, вазон с умершим цветком, невыброшенный мусор в ведре. Вендела вышла. Но вернулась с небольшой музыкальной колонкой и большим мешком для мусора. Врубив музыку погромче, — хорошо, что она не в квартире, соседи бы вряд ли оценили шумную уборку под утро — Вендела переложила растение в мешок вместе с вазоном, туда же отправились отходы из ведра; а потом в бак на улице. Посуда была перемыта и разложена в сушилке, руки дошли даже до пыли и та вдруг исчезла с большинства поверхностей кухни и коридора, но когда дело дошло до спальни, Вендела устала, а потому, бросив тряпку на место и выключив музыку, переоделась и улеглась, пока город медленно просыпался.  

***

  —Ну и где он? — Вендела посмотрела на время и сунула телефон в лицо Игга. — Уже двадцать минут ждём, ты точно договорился с ним?   — Ну-у-у... Технически, он мне не отказал, — Игг потёр шею, уводя взгляд от глаз Венделы. Вендела тяжело вздохнула, отворачиваясь от окна и опираясь поясницей о подоконник; она сложила руки на груди. Игг всё высматривал в окне фигуру, подходящую к калитке, но никого не было.   — Может, сыграем сами? — предложила Герда; Игг уязвлённо посмотрел на неё, словно она не верила ему. — Пока, — добавила она.   Так и решили; под бубнёж Игга все взялись за уже настроенные инструменты и начали было играть, но раздался стук во входную дверь. Игг кинулся к ней, Вендела бежала следом, желая убедиться, что Игг действительно нашёл вокалиста, а Герда спокойно шла сзади. На крыльце появился Лука; одет он был всё ещё не по погоде — да, весна, но снег расстаял не до конца и кожанки на свитер было мало; скорее всего, он добирался на такси. Не стоя перед открытой дверью слишком долго, он сразу перешагнул порог, заставляя Игга отойти и уступить дорогу:   — И-игг! привет, дружище! — Лука берёт руку Игга и пожимает двумя своими. — Что за чудесная компания, и мы будем вместе работать! — он обводит взглядом Венделу и Герду. — Куда можно повесить куртку? — шепчет Иггу, который молча показывает на вешалку. — Благодарю, благодарю... — справившись с кожанкой, Игг проходит мимо Венделы и останавливается около Герды, спрашивая "Куда?"; получив молчаливое направление от Герды, он входит в бывший гараж.   Герда хлопает Венделу по плечу, та грустно вздыхает и вынимает из кармана деньги, отсчитывает пару купюр и даёт Герде.   — Погодите, — говорит Игг. — Вы... ставили, найду ли я вокалиста?!   — Извини, — Герда пересчитывала выигрыш.   — Ну, хоть она в тебя верила, — Вендела кивнула на Герду и тоже ушла в гараж, где Лука уже игрался барабанными палочками. Герда сочувственно посмотрела на Игга и они оба тоже покинули прихожую.   — Так значит, ты вокалист, — Вендела облокотилась о стену.   — Тип того. Вам о себе рассказать? Ну, я Лука. Да, знаю, имя дурацкое — дали родители, они религиозные жуть. Бежал от них сначала в музыку — с пацанами группу сколотили; потом из дому — год пожил с женщиной одной... потом по друзьям... Пел в группе, даже собирали людей, ну, на кавера, правда... Хотели своё начать писать, но я ушёл. С восьмого класса взгляды поменялись, им совсем плевать на идею, придурки... А у вас мне обещали полную творческую свободу, — Лука оглядел всех в группе. — У вас название-то есть? — все отвели и потупили взгляды. — О-о-о, ясно... Ну, тогда давайте попробуем сыграться пока, а потом я свои наработки принесу, может чего придумаем...   Так и начались уже настоящие репетиции. Лука принёс свои тексты — да, они были сыроваты, но это лучше, чем ничего. Ребята пытались сочинять музыку, что-то даже получалось, выходило сносно. На одной из репетиций Лука стал ворчать, что некуда сесть, на что Вендела ответила, что они не сидеть приходят, а играть; на следующую репетицию Лука притащил с собой кресло-мешок, уселся и говорил "Играйте, играйте!" на все взгляды, пел тоже из кресла. Ещё через репетицию Вендела купила три таких; ну, знаете... удобно просто. В целом, дела шли неплохо, пока в один прекрасный день Лука не пришёл злой как собака. Снова опоздав, он упал в кресло, сложил руки на груди и уставился в одну точку под взгляды ребят. Они переглянулись, решив не вставать из своих кресел — видимо, играть сегодня Лука не настроен. Вздохнув, Игг спросил:   — Случилось чего?   — Я культурно проводил вечер, — Лука сразу оживился, было видно, что он ждал этого вопроса. — И узнал, что "Многочлен" проводит концерт! А ведь месяц прошёл от того как меня… как я ушёл! И…   — Погоди, твоя прошлая… группа… называлась… "Многочлен"?.. — Вендела была готова расхохотаться, но сдерживалась, смотря Луке в глаза; Игг и Герда переглянулись и заулыбались.   — Ну, да, говорю же — восьмой класс… Так вот, — Лука продолжил, не обращая внимание на смешки. — Я, конечно, пришёл к ним на концерт. Хотел посмотреть до чего они опустились… а вышло, что концерт у них ничего такой, и людям нравится, и не такое уж и дерьмо они играли…   — И к чему это? — Герда уже хотела потянуться к гитаре.   — А к тому, что нам нужно что-то менять! Ну правда, у нас как-то хреново получается… Да дерьмо какое-то, честно говоря…   — Так а что тебе не нравится? — начала Вендела. — Тексты и идеи целиком твои, мелодии наши ты сам хвалишь. Что не так?   — Да просто надо делать всё лучше! Не знаю, что именно, но всё должно быть лучше.   — Лука, постой, — сказал Игг. — Ничего не предлагая и говоря таким образом, ты ведешь себя как…   — Ихтиозавр! — вставила Герда.   — ДА! Точно, эврика! — Лука вскочил с кресла-мешка и запустил пальцы в волосы. — Ихтиозавр! Это же идеально просто! — он раскинул руки и обвёл взглядом свою новую группу. — Я вас поздравляю, у нас теперь есть название! Мы — "Ихтиозавр". Класс! — и он кинулся в двери, выбегая, а через секунду наполовину высунулся из дверного проёма. — Репы не будет, не скучайте! Всех скоро наберу.   Вендела, Герда и Игг переглянулись, но были не слишком удивлены; во всяком случае они уже начинали привыкать к Луке. Молча ребята разошлись, так и не сыграв в тот день.  

***

  В комнате было темно, горела только настольная лампа, освещая тетради по химии; из-за двери тоже струился свет, но она была заперта изнутри на ключ, отгораживая от пьяной ругани родителей и их собутыльников. За столом сидела Герда, объясняя что-то сестре:   — …и вот такое вещество мы получаем. Как оно называется?   — Ну… это кетон? Или карбоновая кислота? Спирт?..   — Не-ет, это вещество ты очень давно знаешь, приглядись хорошенько.   — …угольная кислота!   — Да! Молодец, Анника, — Герда улыбалась, гордясь сестрой. Наступила тишина и стало слышно, как, кажется, на кухне, разбилось стекло и ругань усилилась; сёстры делали вид, что ничего не слышат. Вдруг зазвонил телефон Герды.   — Алло?   — Здорова, это Лука. Короче, я уже набрал Венделу и Игга, всё пучком, можешь начинать собирать вещи.   — Вещи? — Анника так пыталась подслушать, что Герда сжалилась и включила громкую связь.   — Ну да, мы же едем на фестиваль! А, я не рассказал тебе? Ну смотри, в двух днях езды есть местечко, где люди переодеваются и три недели живут как типа викинги раньше. Начинается всё с Сумарблота, это первый день весны по-ихнему. Прыжки через костёр, запечённый кабан, пляски, музыка, атмосфера… Мы сразу пропитаемся нужным вайбом и напишем первый альбом! "Ихтиозавр" взлетит на дебюте!   — Лука, я такое не потяну… — начала Герда.   — О, это вообще не проблема, тебе только вещи собрать надо, говорю же. Машину арендует Игг, его маленькая слишком, а за участие Вендела заплатит.   — Нет, я так не могу!   — Что значит ты могу?! Она сказала, у неё там проект удачно продался или что… короче, вообще не парься, ладно?   — Ну нет, я…   — Она поедет! — вмешалась Анника.   — Что?!   — Отлично-о, тогда пока-пока, — Лука положил трубку.   Герда только посмотрела на экран телефона, как он известил её о том, что Лука переслал ей детали фестиваля и списки, что класть с собой. Герда посмотрела на Аннику:   — И как ты тут будешь три недели?   — Нормально буду! Я, в конце концов не маленькая, уже летом буду поступать в колледж, жить в общежитии в другом городе… А ты что? Работа, учёба, работа, учёба, репетиции, ещё и со мной занимаешься вон, — Анника кивнула на тетрадку. — Съезди, отдохни, развейся… Ну в кое-то веке! Пожалуйста, я тебя прошу. Там же будут эти твои… Вендела, Лука, И-игг… — Анника улыбалась, растягивая имя последнего.   — Ну, ладно… Только ты поможешь мне вещи собрать! — сёстры обнялись. В этот тихий и уютный момент в их доме снова раздались противные пьяные вопли. Девочки решили включить фильм погромче и забрались на кровать Герды с ноутбуком.  

***

  Собраться решили у Венделы дома. Все вещи выложили в гараже, чтобы сложить более компактно, да и нужно было проверить, не забыли ли чего. Герда сразу расспросила всех про аллергии и другие хронические болячки — она была ответственна за аптечку; бинты, пластыри, средства от насекомых, обеззараживающие, болеутоляющие, против отравления, успокоительное и много чего ещё, но что — уже никто не слушал. Также Герда проконтролировала, чтобы каждый взял с собой тёплую одежду — она долго спорила с Венделой и хотела взять и зимние куртки, но в конце концов ограничились свитерами и куртками полегче. Лука хвастался фонариками с мощной батареей, ещё он взял ворох спичек, где-то раздобыл походный котелок и запасся бумагой с ручками — он собирался на свидание с вдохновением. Вендела решила, что без карт они повесятся от скуки, поэтому взяла аж две колоды; с теми же целями уговорила всех на бадминтон, но мяч ей брать уже запретили. Герда приступила проверять наличие средств гигиены, вышел целый рюкзак доверху набитый мылом, шампунями, разными салфетками, зубными принадлежностями и бог знает чем ещё настолько, что полотенца пришлось класть в другую сумку. Личные вещи каждый складывал сам. Наконец, приехал Игг на арендованном универсале и Вендела с Лукой начали тащить сумки на улицу. Герда вынула из кармана маленькую игрушку щенка и сунула в сумку, где были её вещи; этот щенок был любимым в детстве Анники, и та дала его сестре, чтобы хоть так быть рядом, раз электричества на фестивале не будет. Игг укладывал сумки в багажник к своим вещам, а ещё к палатке, четырём спальным мешкам и стольким же флягам для воды на всякий случай; компас был на верёвочке, поэтому его он нацепил на шею. Управившись с загрузкой и закрыв дом Венделы, ребята сели в машину и тронулись.  

***

  У Венделы собрались ещё с раннего утра, так что поначалу никто не говорил, все слушали шум дороги и разглядывали пейзаж. Действительно природа уже успела подготовиться к лету, снег давно растаял, местами была зелёная травка, на деревьях уже были листочки; и чем дольше и дальше они ехали, тем зеленее становилось вокруг. Температура уже была приятная и весенняя, так что хватало одних лишь свитеров с джинсами, печку в машине не включали. Как только смотреть в окна наскучило и утренняя молчаливость прошла, Вендела и Лука стали обсуждать свои любимые группы, где-то спорили и чуть не кричали, где-то чуть не обнимались; закончилось тем, что в какой-то момент они заставили Герду, сидящую спереди, включить им музыку, и они стали горланить песни. Спустя час решили остановиться на заправке, размяться и поменять водителя. Пока Игг и Герда заправляли машину и бродили рядом, Лука и Вендела скрылись в магазинчике при бензоколонке; вышли оттуда они еле удерживая чипсы, газировку и конфеты. На замечание "Что вы как дети малые" они ответили, что дети не смогли бы купить всё, что купили они.   Наконец, они снова поехали; Герда села на место водителя, Игг рядом, а Вендела и Лука сзади хрустели чипсами и шуршали фантиками.   — Лука, как ты хочешь пропитаться атмосферой прошлого с помощью шоколадных конфет? — Герда взглянула на него в зеркало заднего вида.   — А я наслаждаюсь… дарами настоящего… чтоб в полной мере… ощутить тяжесть прошлого… — прочавкал Лука.   Так и ехали до вечера, останавливаясь на заправках, чтобы отдохнуть и поменять водителя, пока в один момент машина не встала, отказавшись ехать дальше. Нужно было поднимать капот, а на улице уже было темно, поэтому решили развести костёр, вокруг как раз было пустое поле, а совсем недалеко начинался лесок. Игг включил аварийные огни, поднял капот, закрепил фонарь и стал ковыряться в машине. Лука открыл багажник, чтобы достать нужные вещи и удивился:   — Ты и стулья взял?   — Ну да, вот сейчас они и пригодятся вам, — ответил Игг из-под капота. — К тому же они складные...   К багажнику подошли и девочки, взяли пледы, стулья и расставили около места, где Лука собирался развести огонь. Когда он пришёл с какой-то длинной и достаточно толстой веткой, на которой было прилично хвороста, они уже сидели укутанные в пледы, поэтому костёр Лука разводил в одиночестве. Игг всё возился с машиной, а Лука ушёл за небольшой пилой, чтобы доломать ветку, и за спичками; Вендела и Герда слушали звуки ночи. Вернулся Лука не только с тем, за чем ходил, но и с двумя баночками пива, которые они с Венделой, очевидно, купили на одной из заправок. Спустя полчаса или даже час, все четверо сидели у костра и жарили сосиски. Лука отхлебнул пива:   — Ну, ночь располагает к секретам. Мою историю вы знаете, а вот я ваши… Давайте так, каждый из вас расскажет о себе что-то такое, что не знает никто из нас остальных. Вендела?   Вендела сделала большой глоток пива; она сразу посерьёзнела и стала формулировать мысль.   — Я… У меня был брат… старший. Он погиб, когда мне было десять. Я не помню, чтобы мы много времени проводили вместе, он был сильно старше; но помню, как он разрешал трогать его бас-гитару — мне нравились её струны, они были толще гитарных и на них было видно обмотку. Ещё он любил компьютеры и мы, кажется, иногда играли вместе…   Наступило молчание; было слышно только треск веточек в огне и звуки каких-то уже проснувшихся насекомых. Вендела снова отхлебнула из баночки. Игг поправил плед и тоже сказал:   — Я продолжу семейную тему… Вырос я без отца, растила меня мама, хотя в подростковые годы, когда была нужна особенно сильно, она решила устроить личную жизнь; связалась с каким-то типом, переехала в Норвегию, потом ещё куда-то… Сейчас я даже не знаю, где она; мы не общаемся…   Герда молчала долго, но когда все устремили взгляды на неё, ей ничего не оставалось делать, кроме как сказать, поэтому она вздохнула и:   — Я разговариваю во сне… — что-ж, такого мало кто ожидал услышать, это было видно по их взглядам. — Ну, никто из вас же этого не знал… — взгляды вернулись к костру, Лука и Вендела допили пиво.   — Ну, ты имеешь права не говорить, — Лука поставил баночку рядом с ножкой стула. Посидели в тишине ещё с четверть часа, съели сосиски, потушили костёр, собрали вещи и сели в машину. Решили поспать сидя, так как им ещё ехать полдня завтра, и лучше делать это не на сонную голову, особенно водителям.   Наутро машина завелась нормально, было решено ехать сразу; по карте было видно, что ближайшее место, где можно нормально поесть, находится через лесок и мимо берега с полчаса. Из-за опять напавшей утренней молчаливости ехали совершенно молча, вглядываясь в недоброе пасмурное небо — прогноз погоды обещал солнце и нулевую облачность, а над головами словно собиралась гроза.   Так и было: только они проехали лес, небо стало совсем злым и выпустило пару молний. Останавливаться не хотелось, да и лучше было переждать изниоткуда взявшуюся грозу в придорожном кафе, куда и лежал путь. Дорога, на которой, что тоже очень странно, не встречались другие машины, спускалась серпантином ближе к морю. Игг ехал совсем медленно, почти плёлся, потому что серпантин, да ещё и в такую погоду, местечко опасное. Никто не разговаривал, в машине все слушали стук капель, гром и звук дворников. Что-то словно надвигалось на них. Взгляд почему-то не мог сфокусироваться на чём-то за стеклом, постоянно унося куда-то в прошлое, в воспоминания, счастливые и не очень; было ощущение, что кто-то проматывает плёнку с разными моментами жизни, просто как-то отрывочно... На последнем, девятом повороте дороги, когда Игг заводил руль для манёвра, молния ударила прямо в куст рядом с машиной, случилась вспышка, раздался сумасшедший грохот и машина слетела с дороги. Игг жал на тормоза, все кричали, но автомобиль занесло, он налетел на ограждение, но не остановился, а перевернулся через него и кубарем полетел вниз, прямо в море.  

***

  Солнце светило прямо в закрытые глаза, заставляя зажмуриться и прикрыть их рукой. Герда попыталась вспомнить, где она, и перед ней пронеслись воспоминания о вчерашнем дне... "Но как... — подумала она, — я же, выходит... мертва". Глаза распахнулись, она повернула голову и увидела спящих Игга, Венделу и Луку; Герда принялась выкрикивать их имена, толкая и шлёпая по щекам. Они открыли глаза и в них читалось такое же непонимание, какое было у Герды. Никто ничего не спрашивал, все молча огляделись — никакого моря рядом не было, только холмистая местность, покрытая молодой травкой. Где-то на горизонте виднелось что-то вроде деревни, а недалеко от неё, кажется, лес. Все вышли из машины. Герда нагнулась и потрогала траву — настоящая, сорвала цветок — пахнет, сильно ущипнула себя за руку — больно; она ничего не понимала.   — Мы в раю? — спросил Лука.   — На ад не похоже, — Вендела выглядела спокойной, облокачиваясь на машину.   — Мы же умерли? — Герду не оставляла эта мысль.   — Исключено, — подал голос Игг. — Если бы мы погибли, нас бы расколошматило о скалы или мы бы утонули в море. Но мы и машина невидимы, даже ваши чипсы не рассыпались по салону, — Игг посмотрел на Венделу с Лукой. — А я помню, как машина кувыркалась...   — Вариант с тем, что это предсмертные мультики или кома тоже надо исключить, потому что тогда мы все бы этими вопросами не задавались, — рассуждала Вендела.   — Чистилище? — Лука вглядывался в небо.   — Дети — отражение своих родителей, да? — Вендела получила от Луки смешок в ответ на подкол.   — Может, нам туда? — Герда указала на очертания домов на горизонте.   Машина без труда завелась и поехала по низкой молоденькой травке, из которой где-нигде выглядывали полевые цветочки. Игг был за рулём, Вендела мысленно рассуждала, Лука схватился за телефон, а Герда вглядывалась в окно. Ничего нового Герда не видела, трава, лес вдалеке, еле приближающаяся деревня... но в какой-то момент, в низине одного из холмов ей показалось, что она увидела какое-то существо, похожее на маленькую зубастую женщину с крылышками. Герда моргнула и существо исчезло, а медицинское сознание списало это на галлюцинации на почве стресса. Подъехав к самому крайнему дому селения, Игг заглушил машину и все вышли. Ватага пацанят в рубахах по колено и ободранных штанишках бегала по сырой земле и подбежала к гостям и их машине. Один из мальчиков забежал в длиннющее здание, откуда почти сразу выбежал, выводя за собой, кажется, всё население этого места. Люди в очень странной одежде обступили машину и молча смотрели. Вперёд выходит бородатый длинноволосый мужчина в поношенной рубахе и шерстяной жилетке; навстречу ему выступает Игг, в шаге от него по правую сторону была Герда. Она шепнула, чтобы Игг на английском спросил, где они находятся. Игг перевёл слова Герды и получил ответ от бородача:   — Вы в свободной деревне Ньёрдарстад, самой рыболовной деревне Мидгарда!