2.2. Мидгард. Второй день

— Я уже ни черта не понимаю, — Вендела наконец раскрыла глаза, сонно и с прищуром оглядываясь. Они находились в той же бражной зале, где и пировали вчера. Пустым и бесшумным это место казалось совсем другим: над очагом тихонько бурлил котелок, стол был пуст, а лавки хаотично отодвинуты от столов. Только в голове начала формироваться мысль о том, где все, как в дверях появилась Астрид с четвероногим спутником.   — Проснулись? Вот, испейте, полегчает, — девушка поставила на стол четыре пивных кружки с чем-то, а пёс, больше смахивавший на волка, настороженно присел у двери, не приближаясь. Заметив внимание всех к псу, Астрид улыбнулась. — Это Трой, он не любит незнакомцев, — она присела рядом с Лукой, избегая его взгляда. — Но не пужайтесь, он просто так не кусается.   — А вчера он... был? — Лука не помнил ни одной собаки, хотя он в принципе сейчас мало что помнил.   Астрид наконец подняла глаза на Луку и теперь он мог рассмотреть разницу их цвета — в одном было ясное небо, в другом, почти чёрном, играли озорные огоньки.   — А ты что, забыл, что вчера было? — снова улыбнувшись, Астрид поцеловала Луку в щёку и упорхнула на улицу так же резко, как и появилась. Трой, сверкнув клыками, скрылся вслед за хозяйкой.  

***

  Опрокинув уже чёрт знает какой по счёту рог мёда, Лука пытался уговорить мальчишку с дудочкой сыграть "итс май лайф". Мальчик не понимал ни названия, ни аритмичное "бу-бу, ту-ту-ту-тууу-ту", но очень силился наиграть что-то, что удовлетворило бы гостя. Махнув на него рукой, Лука поправил на голове венок, подареный Астрид, и пошёл в сторону костра.   Игг и Герда сидели прямо на земле и смотрели издалека на прыгающих через огонь. Мёд придал Герде смелость, поэтому неловкая попытка подарить венок Иггу была уже позади. Сейчас же разговор шёл о музыке — хоть по части перемещения между мирами сомнения ещё были, но отсутствие электричества было неоспоримо, поэтому и Игг, и Герда вслух скучали по возможности врубить динамики на максимум.   — Я бы сейчас так на барабанах заджемил... Уже руки чешутся. Не зря Лука вытащил нас — как вернёмся, точно запишем пару песен, если не альбом, — глаза Игга мечтательно устремлялись к языкам пламени, а Герда засматривалась на игру света в волосах Игга. То ли мёд ударил в голову, то ли что другое, но профиль ударника притягивал, хотелось провести пальцем по носу, прикоснуться к скуле, очертить линию челюсти и дотронуться до губ...   — Да, я тоже скучаю по гитаре, — Герда отвернулась к костру, нужно было срочно чем-то занять мысли — музыка. Гитара! Дом. Анника... — И... И по сестре, — добавила вслух Герда. Глаза тут же заслезились, но из-за чего? Они не виделись всего два дня, да и скоро увидятся... увидятся же? Подсознание было неуверенно. Большим усилием Герде удалось сдержать слёзы, лишь увлажнив ресницы, но только рука Игга коснулась её плеча, приобнимая и утаскивая себе на грудь, две крупные слезы скатились по щекам, соединились на подбородке и упали на сарафан, расплывшись тёмным влажным пятном. Рядом появилось несколько других мокрых пятнышек...   Вендела по совету молодых селянок пошла к реке, чтобы спустить по течению свой венок. Суженого она не искала, но идея посидеть на берегу ночной реки казалась интересной. Подойдя к линии воды, Вендела аккуратно сняла с головы венок и пустила его в плавание. Синие цветы не закрылись с заходом солнца, поэтому представали во всей красе на фоне ночной воды, в которой отражались звёзды. Проводив венок взглядом, Вендела вышла и присела на камень, смотря на такое чистое небо.   В это время у костра происходило самое веселье — пары прыгали через огонь. Очередь на прыжок заканчивалась, Барди и Свен уже отрезали запечённому борову голову и несли её в центр сборища для следующей части праздника. Вдруг мимо них, держась за руки, промчались Лука и Астрид. Астрид выглядела счастливой, её волосы развевались от бега, а улыбка светилась радостью; Лука то ли совсем отчаялся, то ли решил, что во сне, то ли просто захмелел, но он нёсся прямо в огонь, сжимая руку Астрид. В самый последний момент, когда до самого огня оставалось всего ничего, они прыгнули, не разрывая рук и полетели над костром. Глаза Астрид были устремлены вверх, она летела подобно валькирии, ловко перемахивая через огонь, Лука же бесстрашно смотрел вперёд и его взгляд столкнулся с взглядом Свена; тот стоял рядом с отцом, держа голову борова. Барди тепло смотрел на племянницу, радуясь за её счастье, а Свен просыпающимся презрением буравил Луку.   Когда вся деревня столпилась в неровный круг, в центр вышел Барди. Двое его младших сыновей принесли крупный табурет и Свен поставил на него башку свина, с которой возился весь вечер. Барди объявил, что любой желающий может выйти и поклясться в чём-то, положа руку на лоб сумарблотского вепря — такая клятва будет самой сильной.   Сперва вышел Лейф и что-то долго по-стариковски говорил, постоянно упоминая Свена, Ульвара, Ивара и почему-то Астрид. Затем подтягивались другие жители, каждый говорил о своём, их слова сливались в общую неинтересную кашу, поэтому Лука отошёл к бочке мёда. Оттуда он наблюдал за Свеном, стоящим прямо у табурета рядом с отцом и братьями, и за Астрид, которая мялась неподалёку от главы деревни и бросала взгляды на Луку, не решаясь подойти к нему. Плюнув на всё и пойдя на поводу у хмеля, он бросил сосуд мёда на землю и устремился в центр событий. Дальше сотни лиц вокруг... размеренный стук сердца... слова, которых он уже не помнит... злость Свена... Губы Астрид.  

***

  — Твою мать... — Лука тёр виски, сидя сгорбившись около лавки. Раздался хохот Венделы. На взгляды трёх пар удивлённых глаз она ответила:   — Ну, раз уж Лука у нас тут на правах жениха... то насчёт крова нам беспокоиться не стоит, пока мы решаем, что дальше-то делать.   Лука теперь совсем позеленел, до этого он успел покраснеть, побелеть, а сейчас цвет его лица говорил только об одном — несите тазик. Герда сразу кинулась к рюкзаку, лежавшему на шкурах под стенкой. Пока шуршала по карманам рюкзака в поисках аптечки, спиной услышала тот самый звук: не успела.   Лука, зеленее весенней травки, сидел весь в блевотине; руки, рубаха, штаны, всё было в недопереваренном вчерашнем ужине. Вендела протянула влажные салфетки, Герда нашла таблетку и бутылку воды в рюкзаке, а Игг вышел в поисках Фриды или Астрид, чтобы раздобыть новой одежды.   Луку уже привели в порядок и напоили медикаментами, когда в залу вбежала Астрид со свёртком одежды.   — Что ж это, наш мёд для вас слишком крепок? — девушка присела рядом с Лукой, который допивал вторую поллитровую бутылку воды. — До чего же странная кружка, узкая, сквозь неё всё видно… мягкая ещё какая-то… — Игг, Герда и Вендела переглянулись со страхом. — Ну ничего, к вечеру придёшь в себя! Вот тебе одежда, это Свена. Я ему не сказала, тайком стащила, так что тебе бы постирать эту быстрее и вернуть… — Астрид скосила глаза в сторону вонючего пятна на Луке. — Ах да, совсем забыла, — добавила она уже в дверях, — Венделу зовут ребята, а Игга герр Барди.   Пожав плечами, названные вышли, оставив дрожащего Луку с Гердой. Она вздохнула, опускаясь на скамью, укрытую шкурой. Не успела Герда и спросить Луку о самочувствии, зашла Фрида, уводя того с собой, говоря, что накормит тёплой похлёбкой.   Проводив их до двери, Герда вернулась к своей скамье. Мех шкуры был мягким. Бусинки ожерелья, которое они с Венделой вчера стащили у Астрид были холодными. Ткань сарафана — грубой. Руки дрожали, заземление не помогало. Попробовала выровнять дыхание, как учила Анника во время срывов, но только стала задыхаться, вспомнив сестру и дом. Мозг отказывался принимать, что они в месте, которого не существует на картах, где нет магнитного поля и где люди никогда не видели пластиковых бутылок.   Холодные дрожащие руки коснулись горячего лба. Герда хотела успокоиться, но не получалось. Она легла на спину, чтобы расслабиться, но тело подёргивалось, сдерживая истерику. Тогда Герда насколько могла на широкой скамье свернулась на боку и поджала ноги, укрываясь другой шкурой с головой. Наконец по лицу потекли слёзы страха, непонимания и тоски по дому.  

***

  Синее свечение, идущее от грибов и растений лесов Свартальвхейма, отражалось от воды, из-за чего река казалась поистине волшебной. Диковинные насекомые и лёгкий ветерок были единственными, кто нарушал покой местности, пока из-за шипов и деревьев не показалась голова пантеры. Хищница изящно проскользила мимо смертоносных жал, пробираясь к реке. За ней тихой поступью шла хозяйка - тёмная альвица, наготу которой прикрывали лишь повязки охотника и навязанные этикетом украшения: знаки выдавали имя — Грид.   Свартальвица опустилась рядом с лакающей воду пантерой, набирая в ладони воды, чтобы умыться. Из отражения на неё смотрела длинноухая фиолетоволицая девушка. Вдруг большая кошка прислушалась и повернула голову вверх по течению реки. Грид выпрямилась и заметила проплывающий недалеко венок из синих цветов. Откуда-то в груди появилось острое желание поймать его.   Зайдя в воду по колено, Грид почувствовала, что и пантера заинтересована в трофее. Разбежавшись, насколько это было возможно в реке, Грид дельфинчиком нырнула и поплыла в сторону венка, течение мешало, но азарт игры раззадоривал.   Пантера плыла по-собачьи и когда она была в полуметре от цели, из воды ровно под венком вынырнула Грид, победно брызгаясь в сторону кошки.   Когда вышли, наигравшись, венок украшал голову охотницы. Она устало шла, твёрдо намереваясь найти заговор, способный зачаровать цветы от увядания.  

***

  Диск Солнца катился к полудню, убегая по небу от зубов Фенрирова отродья. Трава зеленела, птички пели, и мы бы с вами уже поснимали куртки, а Игг, сверкая голым торсом, колол дрова на заднем дворе Барди. Погода отопления не требовала, но в каждой деревне этих широт знали, что готовить сани нужно летом; да и свободные мужские руки всегда было чем занять.   Рядом на пне побольше расположился Лука, уже окончательно оклемавшийся и греющийся в лучах почти майского солнца. В отличие от Игга, его руки заняты не были — он прятал их в карманы кофты. Узнав, что местная одежда досталась ему от Свена, он наотрез отказался надевать её, даже снял штаны Свена; а потому на пне он сидел в самых земных джинсах.   — Значит, компас с ума сходит… — начал Лука.   — Сходит, — подтвердил Игг между махами топора.   — И геолокация ни на чём не работает…   — Не работает.   — И скачанные карты я проверил, никакого населённого пункта не было по близости. Даже фотографии со спутника на заправке смотрел — максимально свежие. Ни-че-го. Тут вообще рельеф другой должен быть: я последним серпантин помню, а здесь такой мягкий спуск к морю…   Помолчали; Игг сделал перерыв и, вытирая лоб локтём, прислонился к стене дома Барди.   — И чего ты такой спокойный? Вы все вообще… Мы в чёртовом... средневековье, люди вокруг не видели ни машин, ни телефонов, даже бутылки для них непонятны, а мы! Напиваемся грёбаным местным самогоном! Носим чужие тряпки! Рубим чёртовы дрова!.. — тут он пнул кучку поленьев, раскидав их.   — Ну, ну, ты тоже давай, не распинывайся тут… — Игг сложил всё как было. — Кто тебе сказал, что мы спокойны? С меня семь потов сошло, я дров сколько переколол, хотя просили всего пару поленьев — ужин готовить… Вендела вон с ребятнёй возится, — тут он махнул рукой в сторону центра поселения, где было видно снующих в толпе детей и носящуюся с ними Венделу. — Она всегда так, с тех пор как… В общем, про брата её я и так знал: мы с ней типа дальние родственники, детство вместе проводили… Она когда в отчаянии, становится "старшим братом" для других людей, её-то брата нет больше… И Герда, всегда закрывается и переживает всё дома, с сестрой у неё связь сильная очень… Но сестры рядом нет, не знаю и как она… Проверить её надо пойти. Сейчас с дровами разберёмся и пойдём… Так что не думай, что, если мы по улицам не бегаем и "Караул!" не кричим, то плевать нам на всё… Мы, в отличие от тебя, вчера так не нахрюкивались, было у нас время и мозгами пораскинуть…   — И что же раскинули? — Лука неуютно поправил на себе худи, оттягивая карманы.   — После ужина с Барди и Фридой говорить надо. Они тут за главных, как я понял. Я и поэтому дрова колю, не только для самоуспокоения. Услужим им, сговорчивее будут, — и Игг снова взялся за топор.   Лука замолчал, обдумывая слова товарища. Значит, их цель поговорить с главными в деревне, но как конкретно Лука мог это приблизить? В своём городишке он выезжал благодаря огромному количеству знакомых и умению вертеться в современном мире, но здесь, или, вернее сказать, сейчас?.. Впрочем, долго размышлять у него не вышло, лишь появившись в поле зрения Астрид прогнала все намёки на мысли в голове Луки.   — ...бездельник!   — А?.. — Лука очнулся, когда Астрид была уже совсем рядом.   — Говорю, раз ничего не делаешь, идём со мной, помощь нужна... Дядюшка и матушка просили...   — Но мне дядюшка ничего не говорил, я и...   — Для тебя не дядюшка, а герр Барди Лейфсон! И вообще! — в волнении похватав ртом воздух, Астрид резво развернулась и пошла в сторону, откуда пришла.   Синхронно пожав плечами, парни решили что-то взглядами и Лука побежал за Астрид. Игг остался один на один с дровами.  

***

  — Давай! Ну же! — ватага ребятишек подбадривала Венделу прыгать в сено. — Тут же не высоко!   Местный амбар был достаточно высок, с его верхних балок до тюков сена падать было метра три. Сейчас эти три метра казались огромной пропастью, а в сене чудились острые вилы, топоры, арматура... Но отступать было некуда — лестница только с одной стороны балки, и путь к ней перекрыт очередью из трёх детей, а ведь вверх лезет ещё один... Выход один – вернее, выхода нет — придётся прыгать. И, сыпя проклятиями, Вендела сиганула с балки.   Полёт был коротким, но, когда задница упала в мягкое сено, накрыла волна эйфории. Дети разбрасывали сено от радости, а сама Вендела откинулась и замахала руками и ногами, словно делала снежного ангела в сене.   Насмеявшись, Вендела уступила сенную подушку другим, а сама побежала к лестнице наверх.  

***

  Мох под ботинками Луки скользил, поэтому тот старался аккуратно следовать за Астрид по лесу. Они зашли не слишком далеко, тропинки были немного притоптаны. Астрид весело шагала, покачивая корзинкой в такт ходьбе, а Луку лес словно не принимал, то ветка прямо перед лицом выскачет (перед Астрид её не было!), то тот же мох словно выпрыгнет под ногу. Наконец, дошли до лесной полянки, заросшей кустарником.   — И что Бар-… И что герр Барди просил нас делать здесь?   — Ну… — Астрид замялась, пряча глаза, — я буду ягоды собирать, а ты крапивы нарви!..   — Крапивы?! Да как я это сделаю?!   Астрид швырнула Луке жёсткие рукавицы и мешок из корзинки, и сама стала рвать какую-то траву. Вздохнув, Лука надел рукавицы и попытался тянуть в них крапиву, но выходило плохо. Астрид, топая, подошла и протянула серп, который забыла отдать сразу, и утопала обратно. С минут пять стояла тишина, пока Астрид не спросила мягко:   — Расскажи о своей жизни…   Лука задумался, уж больно сейчас Астрид напоминала его самого десять лет назад.   — Что говорить, родился я в… — тут он остановился, решая подыгрывать происходящему или сказать правду. — В деревне, только покрупнее. Да, в далё-ёкой деревне. Наши ещё никогда сюда не заходили.   — Почему ж мы понимаем друг друга? Люди из дальних мест говорят на других наречиях, — подметила Астрид, чем озадачила Луку.   — Ну-у… я всегда на этом наречии говорил, видимо наша деревня из переселенцев отсюда состоит, — нашёлся Лука и продолжил: — В общем, жил я с отцом и матерью плохо, они не понимали меня, я — их, поэтому шестнадцати лет отроду я… ушёл… — тут пауза Луки была долгой, он даже прекратил резать крапиву, застыв. Он давно ни с кем не говорил о своей жизни, а эту подробность об уходе из дома забыл и сам.   Ему было шестнадцать, как Астрид сейчас…   — Вы ни черта не понимаете! — кричал Лука, доставая любимые футболки из шкафа и пихая их в школьный рюкзак, побрякивающий значками.   — Это ты не понимаешь ничего, п****к! — мать повысила голос, но взгляд от телевизора так и не оторвала, отец пригубил бутылку.   — Я ухожу от вас! — слёзы появились в уголках глаз, но Лука сдержал их, не давая пролиться.   — Ты двадцать раз так говорил и всё равно возвращался, — отец снова пригубил бутылку, но в ней ничего не осталось, поэтому он грустно вдохнул. — Купи пивка, а? — они снова не подняли на него глаз.   — Я уйду к ней жить… я больше не вернусь… — Лука задыхался, но держался изо всех сил.   — Хочешь быть подстилкой — проваливай, ты мне не сын.   Совсем потеряв воздух и способность вздохнуть, Лука всхлипнул, кинулся к берцам и выбежал на лестничную клетку, так и не обувшись нормально. Последнее, что он услышал перед оглушительным шумом истерики в ушах — звук разбитой о дверь бутылки.   Ему было шестнадцать. Он правда больше не вернулся домой, переехав к девушке на десять лет старше. Она ему нравилась, и сама звала жить с ней, что было пределом мечтаний для сбежавшего из дома котёнка. Но за полгода котёнок наскучил и сам всё понял. Больше всего он ненавидел, что мать оказалась права и он был просто развлечением…   — Ше..са..цати? Это сколько? — спросила Астрид, не замечая спиной, что Лука боролся с призраками прошлого.   — Дюжина с… третью?   — Где же ты жил? У родителей жены? — прибавила она немного погрустнев.   — А… ну… я жил у… родственников, а потом в… своём доме, я зарабатывал музыкой, — Лука решил, что Астрид не надо знать про несколько лет, которые он провёл у друзей, а потом и объяснять, что такое "съёмная квартира" было бы трудно, не выдавая себя.   — Значит ты не ходил в море? — разочарованно спросила Астрид и прибавила: — ты бард?   — Не совсем… — ему почему-то захотелось вернуть расположение Астрид, хоть он задними мыслями и понимал, что не стоит ему повторять свою же историю, но… он же не такой, как она?..   — Я, — сказал Лука, отгоняя мысли, — я искатель приключений, поэтому и здесь. Мы решили странствовать! — в целом, Лука совсем не врал, успокаивал он себя. — А вообще, в той деревне, откуда я, даже в небо ходить можно! Не то, что в море.   — В небо? Это на чём?   — Ну, на таких кораблях, с крыльями, как у птицы. Садишься и летишь, даже быстрее, чем по морю. Я летал так! — Лука вспомнил как их группа "Многочлен" давала концерт в столице, туда они добрались на самолётах! Только в минус большой вышли, ведь пришло мало народу, да и самолёты дело не дешёвое… Но этого он Астрид не рассказал.   — Ух ты! А поведай, что у вас ещё в той деревне…  

***

  Порядком устав рубить дрова в течение пары часов, Игг оглядел проделанную работу и удивился её размерам — кажется, там было на месяц вперёд. Взяв колотых дровишек, сколько позволяли руки, Игг пошёл к бражной зале. Там не было ни души, только кружка пустая на месте, где сидела Герда. Нехорошее предчувствие поселилось где-то в груди и Игг схватил кружку, поднёс её к носу — пахло каким-то местным спиртным. Сильно.   Ведомый предчувствием, Игг сам не понял, как оказался на месте, где вчера они оставляли машину — сейчас её не было.   Игг сорвался с места и побежал на окраину деревни, в ту сторону, откуда они и приехали — примятая трава выдавала след машины. След мог быть и вчерашним, но что-то тянуло Игга к горизонту, он был уверен, что Герда уехала, хоть и не понимал куда и зачем.   Домчав до дома Барди, он чуть не столкнулся с близнецами Ульваром и Иваром, младшими отпрысками старосты, нёсшими рыболовные сети к ладьям.   — Лошадь. Срочно, — всё, что смог сказать Игг отрокам.   Спустя двадцать минут он уже скакал в одном седле с другим сыном Барди, Свеном — Ульвар и Ивар помочь не могли, они отправлялись в плавание. Возможно, решение забраться на лошадь, ещё и к другому мужчине, далось бы сложнее Иггу при обычных обстоятельствах, но сейчас выбирать не приходилось.   Он не мог сказать, сколько времени пришлось скакать по холмам, но он точно заметил, что местность абсолютно отличалась от той, что была до "сна". Как минимум, об этом свидетельствовал замшелый каменный мост через какую-то частично пересохшую реку. Свен ловко кинул в эту речушку мелкого значения монету, когда конь ступил на широкий, но недлинный мост. Зачем только?..   Поездка шла в молчании, пока сзади не раздался голос Свена:   — Женат ли… Лука?   — Нет, но судя по вчерашнему празднику, это временно, — Игг ответил не задумываясь, потому что сосредоточенно высматривал горизонт, но опосля всё-таки погрузился в мысли.   "Почему он вообще спросил?.. И зачем я только пошутил, ещё и так глупо…" — возможно, Игг бы успел подумать ещё, но на горизонте показалась неподвижная точка машины.   Не успел Свен окончательно остановить коня, Игг уже сиганул вниз и, конечно, упал, кувыркнувшись в траве. Спотыкаясь на бегу, он добрался до водительской двери универсала и…   …увидел совсем красную Герду, зажимающую себе рот в рыданиях.   Вздохнув и захлопнув дверь, Игг сделал знак Свену, гарцующему совсем рядом с машиной, и тот ускакал назад в деревню. Игг сел на переднее пассажирское сидение и не успел он захлопнуть дверь как следует, на него набросилась Герда и сжала в объятиях. На мужской рубахе увеличивалось влажное пятно. Игг неловко обнял её в ответ, поглаживая по спине. Сидеть так в машине было неудобно, но ещё хуже было знать, что ничем, кроме разговоров Герде помочь нельзя. Да и помогают ли разговоры?..   Наконец Герда отстранилась, отвернулась к окну, утирая нос, и заговорила:   — Прости… Прости, просто… — она шмыгнула, — это всё вокруг…   — Ты скучаешь по сестре?   Герда угукнула и её глаза заслезились бы, если бы могли снова заплакать.   — Я очень хочу домой…   — Я… понимаю. Я тоже хочу и, уверен, Лука и Вендела не захотели бы вечно тут жи-… по крайней мере, жить без интернета, — Игг усмехнулся как-то грустно, а Герда хихикнула довольно нервно и громко — сказывалась недавняя истерика. — Я думаю, мы можем что-то выяснить вместе. Можно поговорить с… Барди и Фридой, а Вендела достанет какой-то свой генератор, который она зачем-то взяла, и мы словим сигнал спутника, доберёмся домой. Только давай ты пообещаешь больше не садиться за руль нетрезвой, ладно?   Герда закивала, вытирая глаза рукавами грубой рубахи.   — Ну, давай я сяду за руль, и мы вернёмся?..   Герда отрицательно машет головой.   — Слушай, ты выпила, я знаю, и тебе вообще нельзя было садиться за руль, тем более сейчас, когда…   — Топлива нет, — прервала Герда.   — Чёрт! Мы же не успеем пешком до темноты… — Игг в сердцах бьёт по бардачку и именно в этот момент сзади раздаётся грохот и звон разбитого стекла.   Обернувшись, оба видят сквозь отсутствующее окно багажника крупного… тролля. Замахнувшись своей дубиной, он собирается ударить ещё раз. Люди успевают выпрыгнуть из машины. Хорошо бы им кинуться в разные стороны, да только истерика отняла все силы и без того выпившей Герды, поэтому она лишь быстро ползёт по траве, запутавшись в юбке сарафана и не видит идущего к ней сзади тролля. Обогнув машину, Игг бросается к Герде, подхватывает её под мышки и торопливо помогает подняться.   — Ба… ба… — раздался голос тролля за спинами, всего в паре метров. — Пла… та… Мост…  

***

  Лука уже собрал несколько тугих пучков крапивы, перевязав их верёвочками, которые тоже принесла Астрид. Её корзинка была полна — ягоды с куста было ставить некуда, поэтому она просто их ела, не желая уходить и расставаться с Лукой.   — Расскажи и ты мне что-то, — сказал Лука, решив собрать информацию о деревне. — Ньёрдарстад, как он образовался?   Астрид спрятала улыбку — она была рада продолжить разговор подольше.   — Ну слушай! Давным-давно, прапрадед мой, Торвальд был изгнан из далёкой Норвегии…   — Ого, как издалека ты зашла! А за что изгнан-то был?   — Не перебивай! Я тебе не сагу рассказываю, конечно, но о моей семье ты саги услышишь, будь уверен! Их имена будут в устах, а сами они — в Вальгалле!   — Ну-ну, извини, — Лука примирительно поднял руки, завязав очередной пучок крапивы. Браться за серп снова он не стал — устали руки, да и Астрид снова принялась рассказывать:   — Эрик Рыжий, мой прадед, попал в Исландию ребёнком. Он был сыном своего отца, Торвальда, и разделял убеждения того… А мать прадедушки осталась в Норвегии, она вышла замуж снова как вдова… — последние слова Астрид произнесла с горечью предательства.   — А что за убеждения такие, что прям изгнали человека, ещё и семья раскололась…   — Он убил человека. Там долгая история, лучше спроси дедушку Ле-, я имею в виду герра Лейфа Эриксона! — Астрид посмотрела на Луку так, будто это он сказал "дедушка Лейф", но Луки у крапивы не оказалось. Там, где примято, лежали только пучки крапивы, серп и рукавицы.   — Я здесь! — Лука сидел в траве посреди полянки. — Иди уже сюда, тут бревно удобное есть, посидим. Да иди, всё равно ведь не собираешь ничего последние полчаса! — Лука улыбался смущению Астрид, которая шла к нему через высокую траву. — Значит, убийство? — его пугало больше не факт убийства человека, а такие родные Исландия и Норвегия. Чёрт знает, что такое, думал он.   — Да. Но я уже не хочу ничего рассказывать, я не бардесса! Какая из меня сказительница!   — Очень симпатичная, — Лука приобнял её за плечо и придвинул к себе так, чтоб она положила голову ему на плечо.   Так они и сидели на бревне посреди лесной поляны. Прийдя в себя, Астрид заговорила вновь, на этот раз не комкая факты и слова от смущения. Лука погрузился в её рассказ как в красивую сагу. Сагу о её семье.   Жил в Норвегии Торвальд-хозяин, Была жена, ферма у окраин. Рабов своих он в цепях не держал, Волю за труд им всегда возвращал.   Говорил он всем: «Не в рабстве сила! Даже и рабам свобода мила». Доходы свои на выкуп тратил, Нищих кормил и в домах их платил.   Но жена его, сердцем каменна, С его идеями в споре была. Жили в разладе, хоть мир был в дому, Сын их рождённый — звезда по утру!   Эрик Рыжий, что с солнца цветом, Рос в дому с благородным заветом. Никто на дворе не ждал рядом бед, Хозяин-сосед напился в обед.   Пьяный он в ярости раба схватил, И меч свой на жизнь его обнажил. Торвальд поспешил, раб его спасал, Соседа ударом меча срубил.   Но Торвальд на тинге вину сам взял, Сказал: «Я убил», раба он спасал. В Исландию путь он с сыном держал, Дом и супругу одних оставлял.   В Исландии, краю льдов и ветров, Жили вдвоём без коров и домов. Эрик отца благородство впитал, И дело его всем сердцем принял.   Когда уже Торвальд умер, впрочем Эрик жену себе взял, как ночью Берут необходимый факел в путь — Фрекен Тьодхильд — поддержка его впредь.   Йорунд, отец её благородный, Благословил их союз любовный, Дал им земли и наставленья, Но вновь судьба принесла огорчения.   Сосед пьяный снова меч обнажил, Раба Эрика в гневе поразил. Эрик вступился, раб жизнь спасая, Соседа убил, вину принимая.   Но Эрик сказал: «Моя в том вина! Пусть воля у раба. Прости, жена!» И изгнан был он в дальние дали, Где новые земли его ожидали.   На запад он плыл, открывая Гренландию, Там было свободно, пусть и прохладнее. Рабов он собрал, и землю им дал, И зла снова никто не ожидал.   Рабство, как змей, вновь в сердца заползало, Волю свободных в цепи заковало. Эрик, в отчаянии, плакал с женой, Но сын их Лейф принёс весть за собой.   «Нашёл я земли, где нету рабов, Где люди живут без цепей и оков!» И так на закате их дней появился Ньёрдарстад — край, где никто не таился.   Слава героям, что волью пылали! Слава потомкам, что путь продолжали! Пусть помнят века, пусть поют голоса: Воля — сильнейшая в мире краса!  

***

  — Давай, давай, выше!   — Ха-ха-ха! Как летит!   — Дай мне, мне!   — Погодите, все сможете порулить, — Вендела с ребятнёй вокруг бежала, держа в руках палку от воздушного змея. Её волосы развевались бы и лезли в лицо, поэтому девочки из ватаги предусмотрительно заплели её на свой лад — теперь на голове были прочные косички и какие-то девчачьи украшения.   Набегавшись по лугу между деревней и лесом, Вендела передала змея в детские руки и села на удобного вида валун недалеко от кромки воды. Наблюдать за детьми издалека было не так весело — в голову лезли воспоминания о собственном детстве. Но рано или поздно с ними нужно было столкнуться…   Последнее лето перед школой запомнилось отчётливо хорошо — брат сделал воздушного змея и запускал с ней за городом. Июньское солнце ласкало лицо, а трава — босые ножки. Жёлтый змей с криво нарисованной рожицей улыбался бегающим внизу брату и сестре. Маленькая Вендела очень хотела сама порулить, поэтому брат объяснял, как держать палку и что с ней делать, чтобы змей не улетел. В лицо пятнадцатилетнего юноши лезли длинные тёмные волосы, за которые так ругал отец, но парень лишь смеялся, как они щекотали лицо от ветра.   Чужая рука, опустившаяся на её плечо, вырвала Венделу из воспоминаний, поэтому она уже не вспомнила, как они с братом обувались и быстро ехали на велосипедах домой, чтобы мама не ругала за опоздание на обед. Обернувшись, Вендела увидела парня с длинными чёрными волосами. Дымка воспоминаний не рассеялась до конца. Парень был в современной одежде — джинсы, толстовка. Глаза Венделы мгновенно наполнились слезами.   — Брат?..   — Ты чего? Сидишь тут, грустишь, ещё и братом обзываешься, — Лука потрогал лоб Венделы как бы проверяя её температуру. — Все мы здесь сошли с ума, — он пристроился рядом на валуне, но смотря не на бегающих детей, а на закат.   Вендела тоже повернулась к морю. Потрясающий пейзаж она не видела. Буйство красок закатного солнца ей застилала боль. Его нет. Он мёртв…  

***

  Игг никогда не бегал с дополнительным весом, но сейчас килограмм шестьдесят Герды словно не ощущались — неясно, кого благодарить: тренировки или адреналин? Бежал он сам не знал сколько, пока не остановился, не слыша погони. Обернувшись, оба увидели, как далеко в низине холма силуэт тролля обворовывает машину. Игг опустил Герду на ноги, но продолжал приобнимать её за талию… на всякий случай.   Сейчас уже не было видно тролля в деталях, но получив передышку, разум снова рисовал поганое существо во всей красе совсем рядом.   Тролль был на голову-две выше Игга — тяжело сказать из-за горба. В целом был он какой-то паршивый. Длинные незаплетённые космы чего только в себе не прятали, Иггу даже послышалось оттуда тихое "ква!". Судя по большому количеству мха, где только не росшему, жил тролль под мостом — может, поэтому он и говорил про какую-то плату… Наготу тролля скрывала лишь замурзанная набедренная тряпка, совсем прохудившаяся у краёв, поэтому сказать наверняка, был перед ними тролль или гюрва, самка, было нельзя — замшелые груди всего поганого рода были одинаково гадки. Впрочем, учитывая внимание гадёныша к Герде, это был всё-таки тролль. Непропорционально длинные руки страшилы при ходьбе волочились по земле, а сейчас портили салон арендованной машины. Интересно, это страховой случай?.. В мыслях обоих промелькнула благодарность себе в прошлом за то, что все вещи из машины перенесли в дом Барди. На растерзание троллю оставалась аптечка.   Игг и Герда стояли на вершине холма, пока не поняли, что солнце, начинающее опускаться сзади, скоро отбросит их тени троллю под ноги. Тогда они побежали с холма в сторону деревни, но то ли кто-то заговорил некрутой склон, то ли координация Герды ещё не восстановилась — оба кубарем полетели с холма, в более высокую траву.   — Что это было?!   Игг и Герда поправляли распущенные волосы, в которых сейчас перепутались травинки.   — И-и-игг! смотри!! — Герда завизжала, указывая Иггу за спину; страх в глазах не говорил ни о чём хорошем.   На него сзади набросилась стайка маленьких летающих женщин. Совсем нагие, с длинными золотистыми волосами и прозрачными крылышками, они напоминали фей или ангелочков с украшенной ёлки. Одно только обезображивало их — улыбка от уха до уха с полсотней острющих зубов. Эти зубы рвали одежду Игга и вонзались ему в плоть, оставляя в местах укусов аллеть капли крови.   Он отбивался поначалу двумя руками, но противник был мал — не больше пол локтя — и проворен, поэтому махать руками было бессмысленно, и Игг прятал лицо ладонях — травяные разбойницы покушались на его голубые глаза. Укусы чувствовались на всей поверхности тела, существа рвали ткань зубами и прокусывали кожу парня, который извивался в траве, закрывая лицо. Вдруг Игг почувствовал и удары палкой! Было страшно открыть лицо и посмотреть или защититься руками, он бы сразу остался без глаз. И что только делает Герда, когда его так яростно пытаются погубить?!   Вмиг всё прекратилось, Игг боязливо приоткрыл ладони и одним глазом увидел чистое начинающее розоветь небо — никто над ним не летал, тогда он совсем отнял руки от лица и увидел палку в руках Герды. Видимо, лицо его что-то выразило, раз она стыдливо припрятала её за спину (палка всё равно была видна из-за плеча) и протянула руку Игг — помочь встать.   — Что это было?! — Игг принял помощь Герды и теперь оглядывался по сторонам, ища своих крошечных линчевательниц.   — Понятия не имею… Мы упали, а потом я смотрю, тут эти — зубатые, они давай к тебе лететь! Потом как накинулись, — Герда показала свободной рукой на наряд Игга, он действительно весь был в дырах, сквозь которые виднелись кровоподтёки и следы от зубов. — Места живого не осталось, — прибавила Герда сочувственно. — Ну, я палку нащупала и…   — Не надо, дальше я понял, — Игг потирал ушибленный бок. — Спасибо, в общем.   — И тебе спасибо… За тролля, за то, что нашёл, там…   — Ну, пойдём, пока на нас ещё кто не напал, — и они направились в сторону садящегося солнца.  

***

  За столом в бражной зале было довольно людно, но отсутствие Игга и Герды заставляло Венделу и Луку чувствовать себя одиноко. Занят был только ближний к двери стол, Вендела и Лука сидели рядом, напротив был Свен, он очень, очень пристально смотрел на них. Фрида возилась у очага, Барди сидел недалеко от неё, они о чём-то говорили в отдалении. Астрид хлопотала, принося из кухни тарелки, ножи и кружки. Трой на этот раз не оставался на пороге, а прошёл в дом и даже позволил себе лечь у входа на кухню, ожидая общего ужина. Ульвар и Ивар носились по зале, прыгая под ноги Астрид, ползая под столом и плюхаясь на шкуры — в общем, наслаждались жизнью.   Вдруг Трой поднял голову и навострил уши, вглядываясь в открытый дверной проём — Вендела и Лука последовали его примеру, ожидая увидеть лица Игга и Герды. Друзья не то что бы пропали, но и волнение за них давало о себе знать. В залу вошёл старик Лейф.   — Почему не вся четвёрка в сборе? — старый моряк пришвартовался рядом со Свеном.   — Остальные… сейчас придут, — ответила Вендела, переглянувшись с Лукой.   Астрид принесла уже всё, что должна была, поэтому юркнула на место рядом с Лукой. Фрида и Барди тоже присоединились к столу, принеся котелок какой-то каши.   Когда волнение за Игга и Герду достигло своего пика, они стремительно появились в дверях; Герда сразу захлопнула дверь, облегчённо выдыхая.   — От тролля вы бежали что-ли? — Лейф явно думал, что шутит.   — Да.   Герда ответила твёрдо. Она прошла к столу, переступив лавку, взяла кружку Венделы, отпила и сразу выплюнула, издав «Пфф!».   — Вода, серьёзно? Мокрый Свен был в шоке.  — Что с вами было?! Почему пропали без объяснений?! Я думала, мы должны держаться вместе! — радость Венделы целости и сохранности друзей быстро сменилась чем-то другим. Лука поддакнул.   Игг взял Герду за предплечье и повёл с собой в сторону… комнаты Астрид? В общем, туда, где они переодевались. Вендела последовала за ними, а Лука извинился, попросил начинать ужин без них и побежал за всеми.   — Ну! — Вендела не может ждать.   — Чёртов тролль! Грёбанные… КТО это были?! — Герда сначала обессиленно села на скамью, а потом и легла на бок, поджав ноги к груди.   — Мы действительно встретили… тролля, — начал объяснения Игг.   — Да ну! И какой он?! Горный или мостовой? Хотя тут нет гор, значит второй… — интерес Луки был странным, все уставились на него как на идиота. Ну, кроме Герды, она смотрела в пустоту. — Что?!   — Он разфигачил нашу машину.   — Вот блин! — синхронно выпалили Вендела и Лука. — Там же были наши мармеладки, — они обнялись, утешая друг друга.   Игг опустился на скамью в ногах Герды и устало опёрся локтями о колени.   — Мы в Мидгарде, ты был прав, Лука, — резюмировал Игг. — Во-первых, магнитное поле и компас, — Игг коснулся теперь уже бесполезного аксессуара на шеи. — Во-вторых… тролль, — видя глаза Луки, Иггу пришлось рассказать максимально подробно про тролля — эксперт подтвердил, мостовый тролль обыкновенный, только размером крупноват. — И в-третьих… — на этот раз Лука признал в зубастых феях хульдр.   — Вы как вообще? — спрашивает Игг после минутной тишины.   — Холодное пиво и чипсы, мне будет не хватать вас, — начал Лука.   — Интернет… — Вендела обречённо вздохнула.   — Мармеладки, — они опять обнялись, карикатурно успокаивая друг друга.   — Честно говоря, мне будет не хватать тренировок, но это и здесь можно устроить, а вот музыка…   — Да… — вздохнули все трое.   — Герда? Ты как? — спросил Игг.   — Я хочу спать, — она всё так же смотрела перед собой, лёжа на скамье.   Друзья вышли, оставив её в полумраке комнаты.   За столом шли беседы, все уже доели кашу и ждали возвращения гостей. Сели есть. На этот раз Свен был рядом с Астрид, но Лука занял место по другую руку от девушки, чем вызвал её улыбку. Фрида наложила троим каши, переживая за голодную Герду. В беседе Лука ненавязчиво упомянул Мидгард и… все отреагировали, как и отреагировали бы жители Мидгарда? Во всяком случае так, как это представлял Лука. Этот разговор он решил оставить на утро, когда Герда будет в строю.   После ужина Астрид увела Венделу в свою комнату и предложила им спать на своей кровати, с ней. Впрочем, кровать была широкая. Смущало то, что она была сделана из соломы и шкур, но сейчас Вендела была готова спать и на деревянной лавке. Астрид показала, где можно подмыться и, покончив с гигиеной, три девушки легли спать. Пижамы "из будущего" Вендела достала из сумок, Герда кивком поблагодарила за заботу; Астрид спала в ночной сорочке.   У парней дела обстояли несколько хуже. Им нельзя было оставаться в доме хусфрейи и юной фрекен на ночь, поэтому они пошли в дом Барди. Вместе со Свеном, Ульваром и Иваром. Спать пришлось на лавках, зато выдали шкуры. Умывшись холодной водой, они легли в чём были. Конечно, не обошлось без презрительного комментария Свена по поводу одежды Луки. Но Игг разнял парней.   Все четверо спали в кромешной темноте — ни ночников тебе, ни мигающей лампочки телевизора, ни аптеки, светящей зелёным прямо в окно. И тишина. Правда, в городе никогда не бывает так тихо.   Темнота обняла всех и подарила покой на ночь, забрав с собой прошедший сумасшедший день.  

***

  Тьма сгущалась у корней Великого Древа. Самые плотные участки её изрыгали змей. Змеи жалили корни Иггдрасиля, душили и отравляли его. Затем змеи собрались вместе и стали один целым. Так появился он — Нидхёгг.   Каждый день с момента своего появления во тьме он грыз корень Мирового Ясеня. Грыз и грыз, грыз и грыз. И прекратит, когда наступят Сумерки богов, а до тех пор…   Этой ночью змей почувствовал, что Иггдрасилю осталось недолго.