Часть 2. Пять фаз горя или теория Кюблер-Росс

С первым криком новорождённого, с первым вдохом в маленьком, беззащитном существе зарождается боль. Воздух с силой наполняет лёгкие, заставляя каждую клеточку расширяться с невероятной скоростью. Боль и жизнь — они всегда идут рука об руку. Если человек не чувствует боль — значит, он мёртв. Если чувствует — жив. Всё просто, но если вся жизнь — боль, можно ли называть это существование жизнью? — Почему ты не научил своих нападающих бегать быстрее? Удар. — Почему вратарь пропустил мяч? Удар. — Почему… почему… почему… — голос тонет в нарастающем жужжании. Неужели этот шум вызван множеством мыслей, которые взрываются в голове, как фейерверк. Красивый, разноцветный и опасный, готовый сжечь дотла любого, кто осмелится подойти слишком близко. Обуздать бурю невозможно. Этой бурей был для команды и для Рико Хозяин. Чтобы обучить свору собак, нужно подчинить их вожака. Вырастить, воспитать, показать, где его место, и посадить на цепь. Короткую, чтобы контролировать поведение, и достаточно длинную, чтобы с её помощью контролировать всю стаю.

***

Открывать глаза тяжело, но ещё тяжелее заставить затекшее тело двигаться. Рико пытается поднять голову, но вместо того, чтобы принять вертикальное положение, лишается своей единственной опоры — подушки. Она предательски падает на пол, открывая взору собственное отражение в зеркале. К красноте глаз давно прибавились синяки. Бледная кожа, не получающая и без того нужного количества солнечного света, выглядит ещё хуже, чем предполагал спортсмен. Свет настольной лампы придаёт более зловещий вид. Короткие волосы, хоть и были защищены от запутывания, но всё же утратили былую свежесть и блеск. Сколько времени он провёл в этой клетке? День? Два? Неделю? Кажется, всю чёртову жизнь. Дядя получил его сразу после рождения. Вороны — как только смог держать клюшку в руке. Репортёры — на шоу, фанаты — на играх. Его манил блеск и мерцание прожекторов. Красная дорожка была слишком соблазнительна, голоса, скандирующие его имя, слишком ласковы, горящие от того, что ему так не хватало. «Он хотел убить». Слова ведущего эхом отозвались в голове. Душно. Рико прячет лицо в сгибе локтя, пытаясь забыться. Но от себя не убежишь. Глаза перемещаются от потолка, украшенного множеством выключенных лампочек, на единственный источник света — настольную лампу. Шнур слишком соблазнителен, а боль невыносима. Слишком страшно. Смерть — не решение. А что тогда решение? Он застрял в этой комнате больше недели, и к чему же он пришёл? Всё началось с того, что после перелома руки он провёл в сомнениях о произошедших событиях. Только многочисленные интервью, телешоу и статьи подтверждали — это правда. Вороны проиграли, они стояли на поле в безмолвном ужасе, смотрели на табло и были не в силах сделать шаг. Им нельзя, не позволено, они проиграли. За болезнью пришёл гнев. Всё, до чего мог дотянуться Рико, полетело со своих мест: книги, кубки, грамоты, фотографии, журнальный столик и вазы. Комната погрузилась в хаос. Внутренний мир всколыхнулся, душа взлетела и ударилась о пол, рассыпавшись на миллионы частиц. Третья стадия положила начало желанию вернуться. Стереть с этого наглого лица ухмылку, показать, что он ещё чего-то стоит, нельзя просто так списать со счетов. Когда он собрался поднять клюшку, в реальность вернула сломанная рука — ручка клюшки была благополучно сломана о спинку кровати. И вот на смену нарастающему чувству пришла депрессия. Руки тянулись к шнурам, глаза перемещались в поисках лучшей точки на потолке, и только разум, точнее, его остатки, твердил: «Остановись». Рико убрал руку с лица, ещё раз обдумывая произошедшее, и наконец перевёл взгляд в сторону двери. Стояла мёртвая тишина, но он-то знал, что они здесь. Забились по углам и ждут, смотрят сверкающими глазами в темноту, стараясь защититься от её воздействия. Ждут, когда уляжется шторм, когда можно будет покинуть комнату и вернуться на стадион. Он опустил ноги на пол, ощущая могильный холод кафеля. Удобно стирать с него кровь, но озноб пробирает до дрожи, когда встаёшь босиком. Первые шаги тяжёлые, ноги болят и не слушаются. Чудо, что он вообще смог дойти до двери. Свежий воздух врывается с открытой дверью. Кашель. Лёгкие горят огнём, а глаза слепит от света лампы на потолке. Его ждут. Надо идти.