1. Винчестеры?..

      Шорох ветки. Останавливаюсь, замирая, как вкопанная. Стараясь не дышать, не издавать вообще никаких звуков. Они рядом. Они здесь. Я знаю это. Чувствую их присутствие. Ощущаю каждой клеткой кожи. Запах крови и разлагающихся трупов пробивается в ноздри, жжет и сжигает стенки носа своей вонью.       И они тоже чувствуют меня. Чувствуют присутствие человека. Их слишком много, и я ничего не могу с этим поделать. Держа в дрожащей руке наспех сделанное оружие, вытирая кровь из разбитой губы, совершенно ничего. Всего лишь человек, всего лишь охотница. Как беззащитный зверь, как заяц перед лисой, но должна стоять до конца. До последнего вздоха.       Когда-то я была на их месте.       Что-то шуршит за спиной, отдаленно напоминая крылья птицы. Резко оборачиваюсь, готовая к удару. Мужчина. Он решительно идет в мою сторону. На нём грязный, заляпанный всем, чем только возможно, поношенный плащ и такая же, которая когда-то была белой, рубашка.       Я напряжённо выдыхаю, но не расслабляюсь. Нельзя расслабляться. Один лишний шаг, одно лишнее движение — и тебя больше нет. Останется лишь бездыханное тело и оторванная голова рядом, хватающая последними потугами пропитанный рвотой воздух.       Листья шуршат под его ногами, он останавливается рядом, то и дело смотря по сторонам.       — Снова ты, — выдыхаю.       — Да, — немногословен, как обычно.       Щурится, внимательно вглядываясь в лицо. Снова слышится тихий шорох листьев, и мужчина заметно напрягается. Даже через куртку я ощущаю, как горячая рука касается предплечья. Прячет меня за свою спину, укрывая от этих тварей. Оглядывается рывками, словно уже знает, что за существа прячутся среди бескрайнего леса.       Впервые за все это время я чувствую защиту. И то, что я все-таки не безразлична и нужна кому-то. Кому-то, кроме этих монстров.       — Ты не должен.       — Должен, — тут же срывается с его губ тихим, столь болезненным выдохом.       И мне хочется доверять ему. Смотря в эти бездонные, когда-то голубые глаза. Доверять и надеяться, что он поможет мне. В голове все бьется отчетливым пульсом вопрос, что так жаждет слететь с непослушного языка, но я все не могу вспомнить, какой же именно. Покрывается пылью, словно пелена перед разумом.       Он немного подталкивает меня, заставляет сделать шаг назад.       Я цепляюсь пальцами за его плащ, не желая уходить в одиночку.       — Я не оставлю тебя.       Оглядывается, и замирает. Их около шести, и все они внимательно наблюдают за нашими действиями, за каждым шорохом одежды. У некоторых даже нет оружия. Казалось, они могут разорвать твою плоть голыми руками, и наслаждаться, наслаждаться, впиваясь в кожу острыми зубами, вгрызаясь в органы, как остервенелые псы в сырой кусок мяса. Готовы перегрызть глотки друг другу за вкуснейший кусок человечинки.       — Беги.       И я бегу. Срываюсь с места, чувствуя их пронзительные, поедающие изнутри, сжирающие последние остатки самоконтроля взгляды на себе. Продолжая сжимать побелевшими пальцами оружие, не оборачиваясь, не обращая внимания на шорох деревьев и крики. Чувствуя, как кровь закипает в венах, как учащается пульс, как сердце бьется сильнее, отдаваясь гулом в ушах. Бегу с оставшихся сил, краем глаза замечая, как под ногами хрустят чьи-то кости. И мне кажется, что этот лес никогда не кончится. Он словно бесконечен, а деревья вокруг совершенно одинаковые. И это пугает. Пугает до безумия в остатках скисшего мозга.

***

      Просыпаюсь в холодном поту, подорвавшись на кровати. Грудь часто вздымается, восстанавливая сбившиеся дыхание, руки трясутся, сознание медленно возвращается ко мне. Провожу дрожащей рукой по лицу, убирая налипшие на лоб волосы.       Минута.       Ещё одна.       Падаю обратно на кровать, скользя пальцами во влажные волосы, пытаясь опомниться, осознать, что это был всего лишь сон. Закрываю глаза и чувствую, насколько быстро бьется сердце. Шумно выдыхаю, сбрасывая с себя влажное одеяло.       Тихо скрипит старая кровать, я встаю, и, лениво передвигая ногами, ухожу в ванную комнату.       Склоняясь над раковиной, включаю холодную воду и резким движение умываюсь в надежде хоть как-то освежиться и прийти в себя. За последние пару месяцев я сильно изменилась. Под глазами образовались синие мешки из-за бессонных ночей, на ключице новый шрам после последней охоты на вервольфа, на шее уже успели расцвести множественные синяки и ссадины. А кошмары…       Ох, чертовы кошмары. Такое ощущение, что это уже никогда не кончится, и что преследовать они меня собираются абсолютно каждую ночь, а я всем сердцем желаю разгадать эту загадку. Собрать уже наконец этот пазл из множества снов и поставить точку.       Понимаю, что чего-то не хватает. Того, ради чего мои руки как обычно обшарят все имеющиеся карманы, а взгляд бегло пройдется по всей комнате. На этот раз не приходится далеко ходить. Пачка сигарет лежит на раковине.       Тихо смеюсь, качая головой. Руки сами тянутся к ней. А ведь кто-то обещал бросить, разве нет?       — Черт... — видимо, нет.       Щелкает зажигалка, и я, затянувшись, сажусь на холодный пол рядом с раковиной.       Дни, недели, месяца — сколько ночей я уже провела, вскакивая с кровати? Очень хороший вопрос.       Каждый раз все по-новому. Новые ощущения, чувство, словно сон — это реальность. И когда я пытаюсь повторно заснуть после таких снов — ничего нет. Но обычно и сна тоже нет. Разные мысли пробираются в голову, уничтожая своими щупальцами последние остатки сонливости. Валяюсь на кровати часами, пока до меня окончательно не доходит, что уснуть уже не удастся. В такие моменты чаще всего спасают «раскопки» множества сайтов в поиске различных странных случаев. И кружка крепкого кофе, конечно же.       Небольшая комната медленно заполнилась сигаретным дымом, бычок удачно потушен об раковину и выкинут в унитаз. Плевать.       Тихо хлопнув старой дверью мотеля, медленно опускаюсь на кровать. Она скрипит, а я замираю, уставившись в пустоту, вновь и вновь прокручивая события в голове, пытаясь связать все произошедшие странные сны в одну нить, которая утекает сквозь пальцы и просто не дает сосредоточиться, растворяясь в проснувшемся рассудке.       Бывало и так, что эти сны и их последствия, как рукой снимает по непонятным мне причинам. А в голове пучок ваты и никаких мыслей. В такие дни я воистину могу спокойно поспать. Но, видимо, сегодняшний становится исключением. У меня больше не выходит уснуть.       Провожу всю ночь за ноутбуком в надежде найти хоть одно гребанное дело, но везде пусто — хоть глаз выколи и смотри через пустую дыру неведения. Единственная новость, которая мелькает почти везде, где только можно, о сильной вспышке неделей ранее в Илчестере, штате Мэриленд. Здание, поглощенное светом, озарило все ближайшие кварталы настолько, что ночь многим в этот день показалась чересчур яркой. Что-то происходило. Что-то невероятно масштабное и грандиозное, поглощающее целый мир в полную темноту неизведанного небытия.       И я вдруг понимаю, что мне срочно нужно связаться с возможно единственным близким мне человеком, который кроме разъяснения всей ситуации подкинет хоть какой-то всепоглощающей работы. Мне нужно отвлечься и занятие в виде убийства монстров как никогда идеально подходит для этого.       Под утро, стоит моей сонливости расползтись окончательно, я все же выезжаю к старому другу и наставнику по совместительству. Дорога занимает всего пару часов, хотя по моей машине, что начинает глохнуть возле самого дома, этого явно не скажешь. Сама я не имею желания копаться в груде железа, да и, по правде говоря, не умею. Стоит ей сломаться в каком-либо городе, так приходится либо завозить в автосервис, раскошеливаясь на бесчисленное количество денег (они хоть и не мои, но свойство заканчиваться имеют, к сожалению), либо звонить знакомым разбирающимся в этом охотникам, чтобы лишний раз не светиться на людях.       В доме ничего не изменилось, и казалось, не поменяется уже никогда: все те же небрежно разложенные стопки книг, что никогда не познают слоя пыли сверху, припрятанное по углам оружье и специфический запах дешевого коньяка, что уже основательно пропитал стены. И груды разбитого хлама по всей улице.       По пути прихватывая заботливо оставленную на столе баночку газировки и открывая ее на ходу, прохожу в зал, где меня тут же едва не сбивают с ног, резким порывом прижимая к стене.       — Ты кто, блять, такая?! — парень угрожающе приставляет отлично заточенный нож к шее.       Удивленно моргаю, не до конца осознавая происходящее и усердно пытаюсь вспомнить, где уже видела это лицо.       — Дин! Какого черта?! — недовольный голос раздается совсем рядом и из угла выезжает Бобби Сингер собственной персоной.       А следом за ним выбегает еще один парень, но значительно выше.       Стоп. Что? Какая еще…       — Бобби, почему ты... — нагло прерывают, не дав закончить предложение.       Дин продолжает удерживать меня, пока я пытаюсь хоть как-то прийти в себя, оглядывая старого друга с ног до головы и искренне надеясь, что это очередной сон.       — Отпусти ее, сейчас же!       Лишь после этого он убирает холодное оружье с моих шейных связок. Тихо матерится и отходит в сторону, напоследок окатив холодной водой из фляжки. После такого «приветствия» не грех выпить пол бутылки разом, освежив пересушенное горло. Что я, собственно, и делаю.       — Господи, не размахивай так больше своей зубочисткой, я чуть колу не пролила!       Вытираю лицо свободной рукой, стряхивая воду, и обращаюсь к человеку, что нежданно для меня оказался ниже всех:       — Меня не было всего пару дней, а ты уже успел где-то переломать себе все ноги?       На смену растерянности приходит явное недовольство, и теперь меня мало волнует, почему эти два лица так отдаленно напоминают что-то. Делаю еще глоток, поглощая укоризненным взглядом всех присутствующих.       — Так вышло, — не особо заинтересованно протягивает мужчина.       Поперхнувшись напитком, я подхожу чуть ближе.       — «Вышло»? Бобби, ты серьезно?       — И не было тебя недели так три.       — Ага, я всего лишь истребляла всякую хрень в одиночку, действительно!       — Так, стоп! — Дин громко прерывает нашу маленькую перепалку, взмахнув руками. — Может ты сначала объяснишь, кто ты такая?       Закатываю глаза с нескрываемой усталостью и, цыкнув, молча ухожу в сторону дивана. В голове все мешается непонятными кашами, с которыми хочется как можно скорее разобраться, но этот черт все же прав — сначала нужно утихомирить их подгоревшие задницы.       Падаю на мягкую, но потрепанную временем обивку и поднимаю взгляд, отвечая на его вопрос другим вопросом.       — Винчестеры, я правильно поняла?       — Ты нас не помнишь?       В диалог вклинивается тот, что повыше. Сэм, я полагаю. Увидев мой нахмуренный взгляд непонимания, он спешит объясниться:       — Лост Крик в штате Колорадо, года так четыре назад, у нас было общее дело с вендиго.       — Что-то припоминаю, — усмехаюсь, окидывая взглядом симпатичного парня, пока в голове всплывают последствия той охоты. Последствия моего знакомства с младшим Винчестером, — а ты возмужал, Сэм.       Вновь одариваю его улыбкой, и он улыбается в ответ, но более смущенно, словно притупляясь. Видимо, со всей этой суматохой в жизни я и правда позабыла его, хоть это и была мимолетная ночь, проведенная в его компании.       — Это Алекс, — Бобби заезжает обратно за свой рабочий стол и раскрывает какую-то книгу под внимательные взгляды парней.       А после мне приходится выслушивать многочисленные рассказы о том, что вообще происходит на данный момент в мире и какими именно слухами земля полнится. Рассказ начинает старый друг, а Винчестеры не без энтузиазма подхватывают за ним, уведомляя меня о появлении ангелов, демонов, разрушенных печатях, о том, что Люцифер собственной персоной теперь разгуливает по нашим грешным землям, и о том, как им придется все это расхлебывать, не забывая одаривать кучей «наиинтереснейших» вопросов о моей жизни. Мучать начинает только один-единственный вопрос: как я могла пропустить столько всего интересного? Будто бы выпала из реальности на долгие несколько лет, хоть и про печати, признаться честно, была наслышана не из первых уст.       Сингер, скрипя душой и сердцем, все же рассказывает, каким волшебным образом умудрился потерять ноги, героически остановив поселившегося в нем демона, что жаждал зарезать Дина. Что-то недовольно бубнит в ответ на мой продолжительный осуждающий монолог со словами сочувствия, пропустив последние, кажется, мимо ушей, и просто машет рукой в мою сторону, прерывая любые попытки поддержать его и сказать, что отличным охотником от этого он быть не перестанет.       — Надеюсь, кто-нибудь из вас двоих умеет чинить машины, — под бессменное бурчание Сингера по комнате рассеивается сигаретный дым, а уставшее после дороги и бессонной ночи сознание начинает клонить в сон.